Светлана Нарватова – Долг платежом красен (страница 2)

Вопреки ожиданиям Виктора, защиты обеих работ Роул прошли с грандиозным успехом. Было множество вопросов. Разгорелось нешуточное обсуждение. Всё потому, поняла Тайни, что для большинства ее родной мир был Terra Incognita. То, что происходило там и в головах китиарцев, было неизвестно никому, кроме них самих. Но какой-то усвоенный на уровне подсознания механизм подсказывал Роул, как уходить от опасных вопросов, что можно рассказывать, а что не стоит. Потому что она — китиарка, а они — чужие. Если до этого момента у Тайни еще были какие-то сомнения в правильности выбора, то тогда, на защите, она поняла, что и выбора-то никакого не было. Она направила документы в Комиссию по гражданству и стала готовиться к отлету.

Прощание далось ей нелегко. Виктор пытался обсуждать их дальнейшие планы на "после возвращения", Роул соглашалась со всем, потому что знала, что не вернется. И где-то краешком сознания понимала, что Майер это тоже понимает. Всё же он был исследователем. И гением. Оттого на душе становилось еще тяжелее.

— Я тебя люблю, — сказал он в космопорте. — Мы еще будем вместе.

Тайни улыбнулась и помахала рукой на прощание.

Орбитальная станция Комиссии по гражданству встретила новоприбывшую нескончаемыми собеседованиями и батареями тестов. По триста-четыреста вопросов, предъявляемых через секунду. Тайни уже была взвыть и согласиться с Виктором: зачем она добровольно обрекла себя на этот кошмар? Но с каждым новым испытанием схема обследования становилась всё более ясной. Кусочки мозаики складывались в общую картину. На первое место вставали вопросы ценностей и приоритетов. На второе — лояльность к Китиаре. На третье — тесты на психопатологии, причем в таком объеме, что мама не горюй. Когда Тайни поделилась выводами со своим куратором и поинтересовалась, верны ли ее предположения, тот, в свою очередь, полюбопытствовал ее квалификационной работой. Роул стала рассказывать. Куратор слушал, а потом пригласил по комму еще двоих, как она поняла, из службы безопасности. Как оказалось, выбрав тему в далеком Ядре, Тайни попала в одно из самых больных мест родной планеты.

Историю родины она знала. Вмешательство в ДНК — опасная игра. На Китиаре это понимали. И осознавали, что, ставя его на поток, рискуют нарваться на непредвиденные последствия. Вначале большое количество плодов выбраковывалось, иногда и у родившихся детей выявлялись какие-то патологии. Но если физические недуги более-менее удалось победить уже к третьему поколению, то психические только начали вылезать. Мании и психозы расцвели бурным цветом. Именно тогда, как узнала Роул от безопасников, и возникла процедура обязательного освидетельствования китиарцев, впоследствии получившая название "подтверждение гражданства". Правительство не могло допустить к оружию или управлению лиц с психическими отклонениями. После того как китиарцы стали расползаться по Союзу, возникла необходимость генетического контроля потомства. Тогда "подтверждение гражданства" приобрело тот вид, который имело теперь. Однако некоторые китиарцы и их дети уклонялись от проверки, оставаясь на других планетах. Сначала правительство решило, что это проблемы тех, кто приютил бесхозных инопланетников. Но так только казалось. Подобные случаи прямо или косвенно влияли на имидж планеты, поскольку именно по этим "паршивым овцам" судили о китарцах вообще. Не говоря уже о том, что порой местным властям просто не удавалось справиться с очередным сбендившим гением. В итоге в структуре Исследовательского корпуса было создано специальное подразделение, которое неформально приглядывало за генетическими китиарцами и в случае необходимости вмешивалось с целью снять проблемы. Как правило, негласно. По возможности — легальными способами. Вот в таком подразделении и предложили работать Роул. Разумеется, о полном трудоустройстве речь могла идти только после завершения обучения. Но знакомиться с особенностями работы она могла начать прямо сразу. Поэтому и служить ее предложили не где-нибудь, а в действующем космодесанте. Ее взвод участвовал в совместных с инопланетными десантниками операциях по борьбе с вездесущими пиратами. Задача была та же — наблюдение за генетическими китиарцами, не получившими гражданство, изучение адаптации у потомков китиарцев, выросших за пределами Китиары, но гражданство получивших. В итоге, с учетом шести месяцев десантной школы, прослужила Тайни не год, как все, а два с половиной. Зато на выходе экстерном защитила две магистерские степени. Взаимовыручка во взводе навсегда сняла для Тайни вопрос, нужна ли ей поддержка соплеменников. И вопрос, готова ли она прийти на помощь своим. Готова. Даже ценой жизни. Как что-то далекое и нереальное воспринималась влюбленность в Виктора. Теперь Тайни смотрела на нее как на юношеское увлечение, первую любовь, которой нужно переболеть как ветрянкой. Впереди ее ждало множество приключений, научные открытия, интересная работа. Майер остался в прошлой жизни. Так считала Тайни. Однако вышло иначе.

Они столкнулись буквально через месяц после возвращения Роул к гражданской жизни, в зале ожидания космопорта пересадочной станции. Виктор улыбнулся и поцеловал ее, будто они только вчера расстались. Спросил, когда ее ждать. До начала семестра оставался месяц. Космодесант научил Тайни оставлять неловкость, поэтому она открыто рассказала, что собирается посвятить себя науке. Что теперь она дважды магистр и начала работу над докторской. Что ей предложили работать в Исследовательском корпусе — она просто не сказала, в каком подразделении. Роул ждала, что Виктор расстроится или выразит недовольство. Но тот искренне за нее радовался и кивал, соглашаясь. А потом объявили посадку. И выяснилось, что им в одну сторону. Они рассмеялись. Напряжение окончательно рассеялось. Вик поведал, как сложилась жизнь у ее знакомых по университету. Сообщил, что ему надоела карьера преподавателя, и он полностью переключился на частную практику консультанта по вопросам информационной безопасности. Тайни рассказала несколько забавных эпизодов из службы. По прилету на место они отправились заселяться в ближайшую гостиницу, чтобы отпраздновать встречу. И отпраздновали. А утром Тайни подумала, что, наверное, не такое это увлечение было глупым и детским, как казалось. Они пробыли вместе неделю. Дела Виктор подошли к концу, и он улетел. Ничего не обещая, ни о чем не попросив. Роул с трудом выдержала десять дней, а потом сама вышла на связь. Майер вел себя, будто ничего не происходит. Он был рад ее слышать и видеть, но не предлагал встретиться. Тайни тоже не предлагала. Из гордости. Но они продолжали сталкиваться. Шутили, что их сводит судьба, получали удовольствие от общения, но ни один из них не заводил разговоров о будущем. Не то чтобы Роул была готова к серьезным отношениям. Даже наоборот — она скорее боялась их. Какие у них могли быть серьезные отношения при его неприятии Китиары? Однако неопределенность со стороны Виктора задевала. Всякий раз при расставании он целовал Тайни в кончик носа и говорил "Пока!" Как папа прощался с мамой, уходя на работу. А при встрече просто говорил "Привет!", будто они не виделись не месяцами, а всего несколько часов. Роул всё чаще думала о нем, пока в какой-то момент не поняла, что заболела. И эта болезнь носила имя "Виктор Майер". Она стала ревновать его к восторженным девицам, которые пялились на китиарца на очередной планетке, где пересекались их пути, или оказывались рядом с ним на галоснимке из очередного места, куда заносила его практика. Майер лишь посмеивался и говорил, что она для него единственная. Роул ему не верила. Но продолжала ждать, звонить, писать. И даже — о, ужас! — рассказывала о своих планах в надежде видеться чаще. Это было как наваждение. Университетская влюбленность теперь казалась легкой рябью на море по сравнению с девятибалльным штормом. Тайни поймала себя на мысли, что с этим нужно что-то решать. Виктор стал для нее наркотиком. Нельзя позволять мужчине такую власть над собой. Она запретила себе выходить на связь. Попробовала вычеркнуть его из своей жизни. И это ей практически удалось. Целый месяц. До очередной встречи. Вик будто не заметил ее молчания. Он просто сказал "привет" и чмокнул в кончик носа. И Тайни снова не смогла ему отказать, и они любили друг друга всю ночь до умопомрачения. А через неделю он снова улетел после обычного "пока".

Карьера Роул тем временем активно продвигалась. Исследования давали Тайни замечательную возможность избежать мыслей о Викторе, так что позади остались две докторские степени. Китиарка получила повышение и личный звездолет. Это был прогресс. Теперь она была освобождена от необходимости перемещаться пассажирскими рейсами, и ей уже не грозило столкнуться с Майером где-нибудь на "перекладных". Тайни сменила позывные комма. Они не пересекались уже целых полтора года. Первое время она ощущала себя, словно на планете с непривычной силой тяжести. А потом ничего, привыкла. Пришло долгожданное исцеление. Жизнь снова обрела краски и ароматы. Роул даже завела пару интрижек. Всё было прекрасно, пока однажды ей на комм не пришло сообщение от Виктора с просьбой прилететь на Атован — заштатную периферийную планету. "Надеюсь, ты не откажешь в помощи китиарцу", было написано в конце. Майер по-прежнему не был китиарцем по праву гражданства, Тайни знала это точно. Но если бы не Майер, она бы не тоже не была. Теперь, когда она окончательно избавилась от болезни его имени, Роул решала, что может встретиться, расплатиться с давним долгом и спокойно жить дальше. Без штормов, буранов и метеоритных дождей.