Светлана Нарватова – Девяносто девять бед и майор для круглого счёта (страница 8)

– А что? Топ-модели нынче – чистые мумии!

Ксения польщенно выпятила вперёд свои немумифицированные верхние округлости приятных форм.

Я ещё раз припомнил: точно не пил чая с приворотным или мне это только причудилось? Теперь я уже ни в чём не был уверен.

– Может, пообедаете, товарищ майор? – засуетилась Ксения, когда мы поднялись на третий этаж. – У меня и борщик свежий. Вчера сварила! Безо всяких добавок, папой клянусь! Для себя готовила.

На слово «борщ» желудок отреагировал положительно. Мозг констатировал, что времени подлить какую-нибудь гадость в еду у моей спутницы не было. А если она всё время будет со мной – то и не будет.

– Я подумаю, – пообещал я. – Что нас ждёт на четвёртом этаже?

– Встреча с прекрасным. Как вы относитесь к поэзии, Степан Борисович?

– К поэзии, в смысле: «Буря матом небо кроет…»? Тьфу ты, там вроде как-то по-другому было?

– Уже неважно. Звоните. – Напарница сделала приглашающий жест в сторону двери с номером «41».

Я позвонил.

– А кто здесь живёт? – уточнил я запоздало.

– Поэтесса, – тоном «кто же ещё?» ответила Ксения.

– Ну, это не страшно.

– Как сказать. Как сказать…

В этот момент дверь распахнулась. Причём уже после звонка, а не до, что, несомненно, говорило в пользу поэтессы!

Не знаю, зачем жильцу из тридцать шестой потребовалось ехать в Египет. Здесь обитала прекрасная мумия. В смысле, образцовая. Высокая, тощая, с торчащими из сарафана острыми, как катана ниндзя, плечами, бледными, с зеленцой, волосами и выдающимся носом, задранным вверх.

– Вы за автографом, дорогие мои? Приходите на творческий вечер! – с ходу приголубила нас поэтесса и попыталась закрыть дверь.

– Нет, я из полиции, – показал я удостоверение, раз девушке не хватило моей формы с погонами. – Хочу задать пару вопросов.

– И всё равно приходите на мой творческий вечер! – оживилась блондинка. – Завтра, в семь вечера, в нашем коворкинге на первом этаже! Думаю, мы сможем организовать для вас свободное место. Мы за сотрудничество с властями! – Она мелко кивала головой, будто клевала носом.

– Если буду свободен, – ответил я, чтобы не расстраивать блондинку. Так-то я по стихам не очень, прямо скажем. – Скажите, пожалуйста…

Девица остановила меня жестом.

– Минутку. Вдохновение… – Она приложила два пальца ко лбу и прикрыла глаза. – Сегодня меня посетил полицейский, И я испугалась внезапно недетски. Сурово взглянул на меня он, а я Присела, не в силах понять… – Тут её подвывающий голос стих, и глаза беспомощно распахнулись. – Не в силах понять…

Она смотрела на меня, будто в поисках рифмы. Но, боюсь, самый очевидный вариант ей не понравился бы.

– Вам нечего бояться, если вы не делали ничего противо…

– …Ничего! – воскликнула блондинка торжествующе. – Бессильно взглянула я на него, Не в силах понять ничего, ничего…

Она развела руки в стороны, будто ждала бурных, продолжительных аплодисментов.

– Чтобы вы что-то поняли, предлагаю дослушать вопрос до конца. Как вас зовут?

– Мирослава Лесная. Поэтесса. – Тут зеленоватая блондинка повернула лицо в профиль, видимо, считая, что в таком ракурсе выглядит лучше. – Правда, прямо как Ахматова?

Я неопределённо пожал плечами:

– Когда вы в последний раз…

Девица вновь заткнула меня поднятой ладонью и приложила пальцы к переносице, будто у неё внезапно заболела голова.

Может, и заболела.

Кто их, этих творческих натур, поймёт?

– Меня заподозрил он в страшных грехах. А я ведь не «ох», а я ведь не «ах»! Он будет сейчас приговор объявлять, – трагически продолжила она. – А мне и сказать-то нечего…

И тут она снова зависла.

А мне очень захотелось закончить в рифму.

– Я не выдвигаю никаких обвинений! Ответьте…

– В ответ! – засияла она. – Он спросит: скажите, сколько вам лет? Загадочно я промолчу лишь в ответ.

Она вновь выжидающе взглянула на нас с Ксенией. Ксюша держала лицо. Но удавалось ей это с трудом.

– Когда вы в последний раз видели… – Я не желал сдаваться.

– Вы – моя Муза! – В глазах блондинки забрезжило нечто напоминающее влюблённость. – Товарищ майор, вы не пачкайте карму, Не стойте у входа, подобно жандарму. Скажите, прошу, что нас ждёт, наконец, Неужто пришёл мне, подруги…

Да. Именно он. Только не ей, а мне.

– «Финал»! Да, конечно же, «финал»! – не желая замечать выражение моего лица и вообще ничего вокруг, возопила девица. – …Во мне он судьбу свою точно узнал, И ждёт нас, я верю, счастливый финал! Вы непременно должны прийти на мой творческий вечер! Я скажу, что эти стихи посвящены вам!

Если честно, я бы лучше выпил приворотное.

– Когда вы в последний раз видели Льва Клыкова из квартиры тридцать восемь? – наконец успел выпалить я.

– У Ядвиги спросите. Я… У меня вдохновение!.. Муза!.. – Она отправила мне воздушный поцелуй. – Являйся ко мне почаще!

И захлопнула дверь.

Глава 9. Степан

– Ну что, Муза Борисович, пойдёте дальше соседей опрашивать или за автографом вернётесь? – ехидно поинтересовалась Ксения.

Я поморщился. Очень хотелось задать вопрос: «Как вы тут вообще живёте в этом зоопарке?!» Но по понятной причине я не мог произнести его вслух. Барышни – существа обидчивые.

Особенно если в самом начале знакомства предупреждают, что они – ведьмы.

Поэтому мне пришлось довольствоваться нейтральным:

– И где найти эту «Ядвигу»?

– Вот здесь. – Ксения показала на соседнюю квартиру. – Она живёт прямо над квартирой Льва.

– А чем она занимается? – осторожно полюбопытствовал я, поглядывая на странные письмена на двери и стенах. – Всяких демонов вызывает? Пентаграммы, чёрные свечи, петушиная кровь…

Что самое примечательное, мои подчинённые были правы: ОМОН тут не поможет. Только психиатрическая неотложка. Но нынче же без согласия пациента туда не отправишь. А эти граждане скорее бригаду психиатров убедят туда добровольно отправиться…

– Нет-нет, у нас этим только Фармагеддоша балуется, – поспешила заверить меня Ксения.

– А это кто? – Я вспомнил, что это имя упоминалось в разговоре с «домовой» из тридцать пятой.

– Владелец аптеки внизу.

Недаром это заведение мне сразу не понравилось…

– Но так-то он безвредный, – стала защищать его моя спутница.

– Ага! Всего-то пара кубометров мусора под окнами…

– Да он же нечаянно! Просто промахнулся!

– Страшно представить, куда он метил!

Мысль о неизвестном и якобы безвредном аптекаре с пентаграммами и свечами разозлила, и я решительно нажал на звонок сорок второй квартиры.