Светлана Малькова – Мой нелюбовный треугольник (страница 3)

– У тебя видно бретельку бюстгальтера! Не надевай больше эту майку. Эта юбка слишком короткая, я не хочу, чтобы все мужики пялились на твои ноги! Посмотри, блузка просвечивает, не вздумай такую носить.

Из-за блузки я даже разревелась. Мне подарила её будущая свекровь. Блузка мне очень нравилась, и я хотела покрасоваться. В тот раз мама Олега встала на мою сторону. Но её защита не помогла. Я сама отказалась от подарка, потому что мне не хотелось огорчать Олега. Ведь когда я попросила его бросить курить, он согласился. Я знаю, как ему было тяжело расстаться с сигаретами, но он же поступился этим ради меня! Почему я не могу убрать с глаз долой какую-то пустяковую шмотку? Постепенно он отвадил моих одноклассников и одногруппников. Я не заметила, как вокруг меня образовалась пустота. Но разве тогда, в двадцать лет, я могла это осознать? Это теперь я решительно защищаю личное пространство. Жизнь научила. А тогда мне даже нравилось уступать. Разве любовь не подразумевает обоюдных шагов?

До умной-разумной Светланы ещё далеко, а студентка Света была вполне счастлива. Ведь любые уступки ― надёжный способ доказать силу своего чувства, они куда весомее постоянных слов о любви.

Розовый туман влюблённости угодливо скрывает неприглядные мелочи, а пони из мультика нежным цокотом позолоченных копыт заглушают любые тревожные звоночки. Теперь мне очень хочется уберечь свою дочку от подобного. Но, увы, на ошибках учатся только те, кто их совершил. И ещё ни разу чужие ошибки не стали учебным пособием для кого-то другого.

Той, молоденькой Свете, вообще не было никакого дела для психоанализа. Она просто была счастлива и собиралась замуж.

Мы ходили в компании, и я горделиво поглядывала на окружающих, ведь мой избранник играл на гитаре и пел. Среди студентов это был солидный плюс. Впрочем, я смотрела бы на него сияющим взглядом в любом случае, даже если бы он до рассвета сидел в углу насупившись и молчал.

Мои родители приняли Олега хорошо, но мама была настроена категорически против свадьбы. Она приводила веские доводы, которые вполне оправданно приводят многие родители. Сначала надо окончить институт, а Олегу отслужить в армии. К слову, в армию Олег так и не пошёл, став многодетным отцом. Мама настаивала, что надо элементарно встать на ноги. Ай, да кто в таких вопросах слушает родителей? Нет, конечно, бывают редкие исключения, но они только подтверждают правило. Я пылко спорила с мамой. Рассказывала, как много у нас студентов, которые поженились и спокойно продолжают учёбу. У некоторых уже дети родились ― ничего сложного. Я вошла в раж и по-моему выходило, что все студенческие семьи поголовно идут на красный диплом, хотя до свадьбы были тупее тупого и стояли первыми в списке на отчисление. Свою эмоциональную речь я закончила прямо железобетонным доводом: «На свадьбе брата я поймала букет невесты». Уж против такого маме точно нечего будет возразить. Букет невесты просто так в руки не падает.

В тот период я была настолько поглощена своей радостью, что проблема с деньгами показалась мне совершенно не существенной. Да, у нас не было денег на свадьбу. И не на что было снять квартиру. Мы ведь сразу хотели жить отдельно, своей семьёй. И вот три месяца вместе с родителями Олега мы вставали в три-четыре утра и ехали за грибами. Потом продавали их на рынке и за сезон скопили на съёмную квартиру.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Первое поданное в ЗАГС заявление мы забрали, испугавшись, что назначенная дата выпадает на Великий пост. Олег решил, что свадьба должна быть на Красную горку. Это очень хорошая примета. Я тут же согласилась, умилившись его романтизму. Но романтиков в городе набралось достаточно, и на подачу заявления образовались огромная очередь. Олег с друзьями простоял возле ЗАГСа всю ночь, чтобы к открытию точно попасть в заветный кабинет. И наша свадьба состоялась, как мы и хотели, на Красную горку ― 17 апреля. «Главное, что не в мае. Говорят, потом маешься всю жизнь», ― шепнул мне муж.

Через много лет Олег резко перестал верить в приметы вроде женитьбы в мае и не влезающего на палец обручального кольца.

Наша свадьба была милой и доброй, без пафоса и натужного веселья. Все действительно чувствовали себя уютно и радостно. В гости пришли родственники и друзья, а не полузнакомые «нужные» люди. Мы пели, танцевали, смеялись. Нам просто было хорошо. Сразу разочарую хейтеров. Нет, на нашей свадьбе не было упившихся насмерть гостей, драки или вернувшегося из армии бывшего жениха.

Мы переехали в съёмную квартиру, и началась семейная жизнь. Мы оба старались подрабатывать, и очень гордились тем, что можем обеспечивать себя сами. А потом нам дали комнату в нашем же общежитии. Для семейных пар. И там, когда я была на пятом курсе, родился наш первенец. Во время моей беременности Олег стал ещё заботливее. Мы хотели ребёнка, очень хотели, ждали его с трепетом. Нам было по двадцать два года, и это решение мы приняли осознанно. Когда я впервые увидела малыша, то расплакалась от счастья. Олег тоже был счастлив. Сын! Продолжатель рода. Муж искренне гордился этим, благодарил меня за то, что на свет появился именно мальчик.

Антошка был такой крохотный, и Олег боялся носить его на руках. Однажды мне пришлось оставить своих мальчишек дома одних. Надо было оформить декретные. Когда я вернулась, муж осторожно держал сына на руках, легонько покачивая. Эта сценка показалась мне такой трогательной, и я лишний раз убедилась, что мой муж самый лучший человек на земле.

Наша семья, наш малыш, наша комната. Господи, спасибо за всё!

У меня началась преддипломная практика, и я могла делать её дома. Утром, проводив Олега на работу или в институт, я оставалась вдвоём с сынишкой. Мне было приятно вести наше маленькое домашнее хозяйство и обустраивать скромный быт. Я искренне гордилась Олегом и собой. Мы сумели совместить учёбу, работу, семью и крошечного человека по имени Антоша. Я верила, что став взрослым, сын тоже будет гордиться нами.

Теперь мне кажется, что всё самое доброе и хорошее судьба подарила нам именно в те годы. Мы были молоды, полны энергии. Постоянно шутили, смеялись, гуляли, наслаждаясь любым временем года. Олег часто снимал на камеру семейные события. Поездки к моим родителям, домашние посиделки с его родными. Первые шаги Антоши. Прогулки, праздники. Словом, счастливые моменты, которые бывают в почти каждой семье. Эти съёмки хранятся в моём архиве. Раньше дети пересматривали их. Наверное, пытались вернуться в прошлое или хотели понять, куда ускользнуло такое родное счастье. Потом они стали смотреть эти кадры реже, а теперь совсем позабыли о них.

В те годы мы знать не знали о нумерологах, родологах и вхождении в родовую программу. Мы просто любили друг друга, любили своего ребёнка и решили, что у нас будет большая семья. Мы окончили институт, переехали в квартиру. Олег работал проектировщиком на заводе металлоконструкций. Мы даже не сомневались, что второй ребёнок сделает нашу жизнь ещё более счастливой. Алёнка была, как и её брат, «запланированной» и не менее долгожданной. Весь день я занималась детьми и домашними делами, а вечером мы шли встречать Олега с работы и вместе гуляли.

Через два года у нас родился третий ребёнок, сын Алексей. Олег был счастлив, что у него двое сыновей, и конечно, он обожал дочку. Несмотря на заботы, мы оба находили время на приятные мелочи друг для друга вроде нежных записок, открыток со словами любви, наивных и трогательных валентинок. Их я тоже храню. Нет, ностальгии или страданий по ушедшей любви я не испытываю. И со спокойной душой я могла бы выкинуть их в мусорку. Для меня они больше ничего не значат. Я храню их для своих детей, чтобы показать им ― когда они станут старше, ― что у меня не было помешательства, когда я выходила замуж за их отца, и что Олега не держали под прицелом, когда он расписывался в книге регистраций. И конечно же присказка: «Так они и жили, спали врозь, а дети были» не имела к нашей семье никакого отношения.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Следующая матрёшка – мама. Теперь и внутри неё живут маленькие матрёшечки-дети.

Нам исполнилось всего по двадцать шесть лет, а мы уже были многодетными родителями. Мы вкладывали очень много сил и времени в воспитание детей. Наши малыши с трёх лет посещали спортивную гимнастику. Старший сын Антон ходил на музыку. Мамой я была активной. Состояла в родительских комитетах, участвовала в организациях мероприятий. И делала это с удовольствием, с искренним желанием. Мои родители жили далеко, родители мужа работали, и нам никто не помогал. А мы и не просили помощи, даже гордились тем, что всё успеваем сами. В те годы наша семья была образцовой, служила чем-то вроде рекламы эталонной семьи. У мужа на тот момент уже появилась своя фирма проектирования. Он сам был себе начальник, поэтому ему не нужно было отпрашиваться, чтобы попасть на детские праздники детей. Это было здорово, искренне и трогательно.

Наша семья росла, взрослели дети, и мы построили двухэтажный дом. Да, именно «мы». Тогда мы всё решали и делали вместе. Но прожили мы в новом доме меньше года, потому что решили переехать в Словению. Почему? Я не знаю. Мы и раньше с Олегом хотели переехать. Можно было поехать в Новую Зеландию, в Канаду. Не скажу, что нам не нравилось жить в России. У нас в России был дом, родители, но всегда хочется попробовать что-то новое, пока ты молод и энергичен. И самое первое, что нас интересовало, – это комфорт детей. Привлекло, что Словения – маленькая тихая страна. Весомый фактор – спортивное будущее Алёнки. Она очень серьёзно занималась спортом, одерживала первые победы. Жаль было лишать её возможности реализоваться в спорте. Мне повезло найти в интернете русскоговорящего тренера по спортивной гимнастике, живущую в Словении. Я обратилась к ней с вопросами и получила подробные и очень доброжелательные ответы. Ну вот и всё, вопрос для нас был решён окончательно. Мы были молоды, счастливы и свято верили, что играючи справимся с любыми трудностями. Тем более мы решились на поездку не одни. Вместе с нами поехал мой средний брат с женой и дочкой.