Светлана Малеёнок – Многоликий Янус (страница 67)

Едва за Прохором закрылась дверь, как снова приоткрылась, и в щель просунулась его бородатое лицо.

— Князь! Вы говорили, что у вас в доме девица, вчерась купленная томится к комнате, так уж вы не забудьте о ней! – хохотнул управляющий и хлопнул дверью.

— Как же я мог забыть!? И, как же ее там зовут, ага, Марфа! – Я обрадовался тому, что есть причина постучаться в комнату Авроры. Я испугался, что все то, чему я недавно стал свидетелем, мне только померещилось и хотелось всенепременно убедиться в обратном. Я быстро взбежал по ступеням и постучал в комнату справа от спальни Авроры.

Марфа сразу открыла дверь, словно стояла и ждала, когда же за ней пошлют. Мне стало жалко бедную девушку. Я посмотрел на ее худенькую фигурку, и она невольно поежилась под моим взглядом.

— Ты сегодня с утра ела что-нибудь? – задал я вопрос, уже заранее зная на него ответ. Нужно было вчера хотя бы Глафире сказать о девушке! Ну, да что ж теперь. – Пойдем! С хозяйкой познакомлю.

Глаза девушки сделались испуганными, но она поклонилась и шагнула за порог.

Сделав шаг в сторону, я невольно прислушался, и, с трепетом поднеся руку к двери, постучал.

— Подождите минуту! Я сейчас! – донесся из-за двери, звонкий голосок, так не вязавшийся с привычным хмурым и вечно недовольным обликом моей жены.

Послышались легкие шаги, и дверь широко распахнулась. На пороге стояла, улыбаясь, сказочной красоты девушка. Она была красива своей яркой природной красотой, но казалась моложе при отсутствии на ее лице косметики, которой последнее время, стала злоупотреблять Аврора, временами напоминая мне графиню Овердрайв.

Моя жена была одета в довольно простое и скромное бежевое платье, которое необычайно ей шло! Через ее левое плечо, была перекинута ярко-рыжая коса, кончик которой, Аврора сейчас смущенно теребила и переводила удивленный взгляд с меня на Марфу и обратно.

Я еле отлепил, словно прилипший к нёбу язык и сказал:

— Вот, Аврора, познакомься, это твоя новая камеристка, она же горничная. Ее зовут, Марфа. Ты уж, пожалуйста, не обижай ее!

— Очень приятно, Марфа, — удивленно приподняв брови, ответила Аврора, окинув девушку взглядом. – Обижать и не собираюсь, — словно в раздумье продолжила она. – Но, только зачем мне камеристка или горничная? Я что, сама без рук?

До этой фразы, я был уверен, что сегодня меня больше не ждут новые потрясения, увы, я очень заблуждался! С большим трудом отмерев, я растерянно пробормотал:

— Ну, как же? Ты же все время требовала горничную и камеристку, чтобы тебе помогать одеваться и прически делать!

— Да? – удивленно протянула Аврора. – Ну, может быть. Но теперь я и сама чудесно справляюсь с уборкой и косу самой заплести, мне совсем не трудно! – улыбнулась она.

— А как же платья? – совсем растерялся я, невольно снова окидывая ее ладную фигурку взглядом, гадая, как она справляется с крючками и пуговками на спине.

— У меня есть три платья с застежкой на боку! А остальные, я позже и сама переделаю, — повела она в сторону рукой, указывая на стоявшее, на трехногом столе, лукошко с рукоделием. — Я у Глафиры взяла на время.

Только после того, как Автора невольно обратила мое внимание на колченогий стол, который углом без ножки, опирался на край подоконника, я увидел, в насколько убогую комнату я ее поселил!

Словно во сне, я сделал шаг вперед, оглядывая спальню своей жены. Вылинявшие клетчатые обои, потеки на потолке от протекающей крыши, старое трюмо, два таких же, видавших виды шкафа с провисшими дверцами и мутным зеркалом между ними. Оживляла обстановку, лишь аккуратно застеленная деревянная кровать.

Меня бросило в жар, потом в холод и снова краска стыда залила мое лицо. Да, я тогда был очень зол на Аврору, когда она ворвалась без стука в комнату моего отца, когда он принимал в ней ванну, да еще и накричала на него, вместо того, чтобы принести извинения! Но позже я остыл, но так и не подумал, что негоже хозяйке имения жить в комнате служанки!

— Аврора! – прохрипел я. – Ты немедленно переезжаешь в другую комнату!

— Зачем!? – неподдельно удивилась она. – Ну, да, спальня требует ремонта, но это же поправимо!? – спросила она, трогательно заглядывая мне в глаза. – Да и я уже начинаю к ней привыкать! И вообще, какая собственно разница? Постель меня вполне устраивает, мягкая. Я ведь здесь редко бываю, в основном спать прихожу. Давай, когда будут делать ремонт в доме, здесь тоже немного подделают, хорошо? – и снова этот взгляд, буквально вынимающий душу и заставляющий пообещать ей все на свете! И не только пообещать, но и выполнить, пусть даже ценой своей жизни.

Еле отмерев, я ответил:

— Аврора, давай тогда так договоримся. Пока будут ремонтировать дом, ты поживешь здесь, — я снова обвел взглядом это убогое помещение и еле сдержался, чтобы не вздрогнуть от его вида, и продолжил. – После ремонта, я покажу тебе замечательную большую спальню, из которой есть дверь в соседнюю комнату, там будет жить Марфа. Но если тебе не понравится, мы отремонтируем эту, и ты снова переедешь, но уже в красивую, уютную спальню. Ты согласна?

— Согласна, — просто ответила Аврора, улыбнувшись, и на ее щеках заиграли проказливые ямочки.

Я же, словно деревянный истукан вышел из комнаты и направился в свою. Мне было жизненно необходимо собраться с мыслями, а потом поговорить со своими домочадцами и узнать, что же здесь произошло за мое недолгое отсутствие и что случилось с моей женой!? Но это еще не все. На самом краю моего сознания, набатом билась очень важная, но пока никак не оформившаяся мысль. И я должен был понять, какая именно.

____________________________________

[1] Епанча – у мужчин: широкий, тяжелый, безрукавный круглый плащ с капюшоном.

[2] Людская — помещение, предназначенное для дворни, слуг при барском, помещичьем доме.

[3] Зау́трок — завтрак

Глава 57. Почти раскрыта

Я закрыла дверь и прислонилась к ее косяку, приходя в себя. Ноги до сих пор дрожали, и я не уверена, что это только от лазанья по стремянке. Столь сильной эмоциональной встряски, у меня уже давно не было и последний раз, пожалуй, это случилось в мое пробуждение в новом теле. И сейчас мне очень хотелось остаться одной, проанализировать встречу с моим «мужем» и решить, как вести себя дальше. А пока, я открыла глаза и встретилась с восхищенным взглядом этой, навязанной мне девушки. И что мне с ней делать?

— Вы такая красавица! – прошептала моя худенькая проблема.

— Говоришь, тебя Марфа, зовут? – проговорила я в ответ, никак, не реагируя на комплимент, который ко мне никак не относился.

Девушка кивнула. В ее глазах появилась тревожное ожидание.

Я же, окинула ее фигуру взглядом и обратила внимание на острый подбородок девушки и сильно выпирающие ключицы. Да, уж, полагаю, что все остальное тело, у нее такое же худое, одежда висит на ней, как на швабре. Видимо, бедняжка долго недоедала. Сразу все мои надуманные беды, как-то померкли перед желанием позаботиться о девчушке. Ведь она даже младше моей дочери! Вспомнив о Кате, стало грустно, но я тут же взяла себя в руки и, улыбаясь, скомандовала:

— За мной! Для начала, мы тебя покормим!

По дороге на кухню, нас перехватил Тимофей.

— Уф! Хозяйка, а я за вами! Его сиятельство, попросил Глафиру накрыть поздний завтрак в столовой, а она куда-то подевалась! Я думал, она с вами!

— Нет, Тимофей, она не со мной! Ну, мало ли куда она могла отойти, ведь до обеда еще есть время!

— Это так. Но завтрак!? Я не знаю, что у нее там и где находится! Глафира всегда мне подавала все у входа на кухню! – чуть ли не заламывая от отчаяния руки, паниковал дворецкий.

— Да что вы так все усложняете!? – удивилась я. – Сейчас все сделаем! – И прибавила шагу. За мной, как два вагончика за паровозом, побежали Тимофей и Марфа.

К счастью, за мое времяпрепровождение на кухне, я уже прекрасно знала, что и где находится, поэтому, усадив девушку в уголок, принялась быстро собирать на стол. Достала из печи еще теплые блины с творогом, налила в соусник сметаны, три креманки заполнила разным вареньем и подала Тимофею.

— Сейчас чаю сделаю!

***

Между отцом и сыном, только что состоялся весьма странный разговор, когда Оливер, рассказав отцу об удививших его в супруге, странностях, услышал в ответ не менее удивительный рассказ о том, как Аврора на себе несла на улицу, потерявшего сознание дворецкого.

На стене гостиной тихо тикали часы, разбавляя свои звуком затянувшееся между погруженными в собственные мысли мужчинами, молчание. Наконец, Оливер произнес:

— Отец, я правильно тебя понял, что Аврора ссылалась на свою сводную сестру, которая якобы, из-за зависти навела на нее порчу, сделав злой и истеричной?

— Да, сын, именно так она мне и сказала, — усмехнувшись, ответил Винсент Райли и поднес руку к колокольчику, чтобы поторопить дворецкого с завтраком.

В этот момент, в дверь тихо постучали, и в гостиную, неся поднос с едой, вошел Тимофей.

Отец и сын, молча, ожидали, пока слуга расставит тарелки и креманки.

— Тимофей, а где чай? – поднял брови старший Райли.

— Аврора делает. Сейчас принесу. Ох! – спохватился дворецкий, испуганно переводя взгляд с отца на сына и обратно.

— Не понял! – приподнялся в кресле Оливер. – Почему моя жена, а не кухарка, готовит завтрак?

В дверь снова постучали, и в этот раз в комнату вошла сама виновница разгорающегося конфликта и смущенно улыбаясь, внесла поднос с чайным набором. Пока оба князя удивленно на нее смотрели, Аврора не поднимая глаз, выставила на стол: фарфоровый чайник, сливочник со сливками, сахарницу с кусочками коричневатого сахара и две изящные фарфоровые кружки, после чего, пожелав мужчинам приятного аппетита, направилась к двери.