Светлана Людвиг – Королевский дар (СИ) (страница 42)

— Тогда мы делаем так, — радостно потёрла руками Анжела, — мы берём Снежану и идём закрывать ей все проходы подряд!

— Не получиться, — осадил фею Мирослав, до того как я смогла возразить. — Она закрывает их с помощью того, что из них вылезает.

— То есть, для перекрытия хода, необходимо убить живое существо? — уточнил Олег, не так плотно работавший с тонкими материями, как Анжела.

— Не просто убить, — влезла уже я, так как Мирослав не смог бы при всём желании объяснить правильно. — Это своеобразное замещение материи. Дыра в пространстве закрывается только таким же количеством материала.

— Хм, — задумалась Анжела, запустив руку в волосы — не иначе решила к утру ничего от них не оставить. — Масштабная акция отменяется!

— Почему же? — подал голос внимательно слушавший Павел. — Можно попытаться закрыть все порталы людьми Деянира. Заодно убьём двух зайцев!

По аудитории пронёсся странный шёпот. Идея шокировала, но пока её переваривали и осмысливали все прелести и недостатки, я отказалась:

— Вы знаете, я не живодёрка. Даже если бы кто-то добровольно согласился на подобное, я не смогла бы этого сделать.

— Какая вы чувствительная, девушка. А почему же тогда чудовищ убиваете? Они ведь тоже живые? — покачал головой Василий, а потом обменялся понимающими взглядами с Мирославом.

Я фыркнула и скуксилась, представляя, о чём они думают. Подставу я им устроила знатную с такой-то моралью.

— Молчи лучше! — приструнила его Анжела. — Ты что хочешь, чтобы она отказалась от всего и подалась в вегетарианство?

— Вы бы лучше думали, что предлагать, — спокойно ответила я на их выпад. Мне было нечего терять, я прекрасно понимала, что скоро окажусь на дне бездны. Может, сейчас ещё рано говорить об этом, но предчувствие меня редко обманывало. — Если бы я согласилась, никто бы не гарантировал, что после ваших недругов не пошли бы «на материал» вы.

В комнате воцарилось молчание. Я прикрыла глаза, чтобы никого не видеть, не читать по глазам их мысли. Наверняка, окажись на моём месте принцесса, она бы не задумываясь пустила всех под нож. Наверное, единственная причина, по которой она не стала мстить, это страх раскрыться. Последняя из королевского рода, видевшая весь ужас смерти и плату за власть…

— Кстати, если можно, расскажите мне о том, как вам удалось пообщаться с принцессой? — предложила я, так как больше никто говорить не хотел.

Мирослав кашлянул; я вновь открыла глаза. Барон в этот момент исчез «в столе», чтобы вернуться уже со старой шкатулкой, обитой пыльным красным бархатом. Я подалась вперёд, единственная из присутствующих проявив любопытство.

— У королевской семьи существует двенадцать амулетов веры, так их называют в народе, — сказал барон Буревой, открыл коробку и показал мне десять тёмно-розовых камней и два пустых места.

Я специально подошла поближе, но, протянув руку, дотронуться так и не решилась. И только сейчас осознала, что до сих пор не сняла куртку. Был бы здесь Игорь, мне бы такую лекцию о правилах хорошего тона закатили. Но сейчас я просто так стянула верхнюю одежду, не докинув её до дивана с Анжелой. Однако фея быстро исправила мою оплошность — подняла одежду с пола и закуталась.

— Не очень полезны в магическом плане вещи, но и не абсолютно бестолковы.

Я ещё раз оглядела кристаллы с одинаковой огранкой. На рубины похожи, но явно не они: те лечили лишь эпилепсию, паралич да меланхолию, и то по слухам.

— Однако, — продолжил за ректора Эдик, который внимательно следил за мной, — владелец одного амулета может связаться с другим.

— Тогда почему вы до сих пор не знаете хотя бы какая из принцесс жива? — не поняла я. — Они что были как две капли воды похожи друг на друга?

— Они и возраста-то были разного, — печально вздохнула Ядвига, промокнув к глазам платком. — Старшей, Терезе, четырнадцать исполнилось, Аресу — десять, Аделе — семь, а Миранда до пяти чуть-чуть не дожила.

Я сжала руки в кулаки, чуть ли не до крови протыкая ногтями ладонь. Не знаю как там выжившая принцесса, но я бы точно прибила сейчас и Деянира, и Мирослава, и всех остальных. Они же действительно убивали детей, хотя могли и оставить жить, хотя бы превратить в своё оружие. Я сглотнула воздух, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы, и сразу после этого ректор продолжил:

— Любой член королевской семьи намного сильнее обычного мага, пусть и самого лучшего. Мы пробовали вдесятером — она не позволила нам увидеть себя, хотя поговорить ей пришлось.

— Полный набор двенадцать, — начала я думать вслух и тут же спохватилась, что это не самое подходящее место, — здесь не хватает…двух?

— Один у матери Селены.

— А…

— Она не обладает силой королевского рода, а в тот день ушла в академию — Ольгердович её отвлекал, — пояснил мне, не дав задать вопрос, Василий. — Остальные амулеты должны были остаться у нас: Селену убивали целым отрядом, её муж умер за год до этого, отец и того раньше, а детей сожгли в их спальне. Но подобные вещи не горят, а нашли мы только три из четырёх.

Я шарахнулась от шкатулки как от огня, которым палили детскую комнату. Буквально чувствовала, как в глазах заплескался страх. В голове зашумело, и каждый рубин словно закричал тоненьким детским голоском.

— Заткнулся бы ты, Вася, — вырвал меня из этого странного ощущения голос Анжелы.

— И что она сказала вам? — почти шёпотом спросила я, по-прежнему не отходя от шкатулки. До этих камней хотелось дотронуться, но они чем-то отпугивали. Так моя рука и висела над ними в воздухе.

— Сказала, что нам не на что надеяться, — за всех ответила Альбина, которая стояла у окна. Голос у неё был грустный и задумчивый, как у Эвы, когда она говорила о Рейхарде шестнадцать лет назад. — Мы сами открываем порталы, когда пользуемся магией. А как их закрыть не знает никто, кроме членов королевской семьи и эмигрантов. Но мы сами отвергли и тех, и других, поэтому мы обречены.

Аура, спутанная из обрывков тканей миров. Не об этом ли говорила Эва? Когда колдуют, они рвут миры, поэтому частички тканей оседают на ауре. Вот она и получается соткана из них.

— Род, о котором мы не слышали… — протянул Мирослав задумчиво. — Как мы сразу не сообразили, что ты из эмигрантов?

— Да в этом бардаке разве всех упомнишь? — фыркнула Альбина. — Я, например, не помню титулованных наизусть, а бежали из Рейхерда все без разбору.

— Да, я вот тоже погрешил, что бабушка Снежаны спаслась, как и многие, — признался Эдик. — Тогда понятно выходило, почему мать отказалась заниматься магией, и про академию ничего не рассказывала. А они, оказывается, раньше ушли…

— Почему вы разругались с Деяниром? — решила я перевести тему. Какая сейчас разница, почему бежали мои предки? Не от хорошей жизни явно.

— Когда мы поняли, что своими действиями навлекли на себя проклятье, — отозвался Павел, — мы решили попытаться вернуть всё на свои места. Выжившая принцесса — наш единственный шанс. А после разговора с ней, это стало совершенно ясно. Сторонники же Деянира считают нашу позицию глупой.

— Их даже можно понять, — вырвалось у меня, но я тут же прикусила язык.

— Почему? — возмутился граф. Такие мысли считались крамольными, а я не боялась их высказывать. Бояться я обычно начинала позже.

— Она не поможет вам. И я понимаю тех, кто не питает иллюзорных надежд.

— Да что такое ты говоришь?! — Василий соскочил со стула. — Они не бояться Бога и пытаются бороться с его наказанием сами, будто они вершина мироздания!

— Заткнись, Вася! — выкрикнули в один голос Анжела и Олег.

— А вы-то никого не боялись, когда заживо жгли детей?! — выкрикнула я в ответ, уже не в силах держать это в себе.

Лживые слова о вере, боге, королеве стояли у меня поперёк горла. Убив людей, не побоявшись ничего, они сейчас пытаются оправдать свои поступки и выступают как защитники справедливости. Но ведь это всё обман, от первого слова до последнего!

— Снежана, — позвала меня Анжела, заметно погрустнев после разыгравшейся сцены, — мне было двенадцать, когда всё произошло. Я не участвовала в революции, но наравне с остальными окунулась в тот ужас, который наступил после. И я почему-то здесь. Просто из двух сторон лучше выбирать ту, которая двигается, чем застывшую на месте. Деянир провозгласил себя президентом, — выплюнула она последнее слово презрительно, — избираемым пожизненно, и ни за что не отдаст власть в чужие руки. Но в действительности он не может сделать ничего. Твари лезут — он отбивается. И всё. А дальше — хуже. Многие просто поняли, что там — болото, и перешли на сторону Мирослава.

— Нас много таких, — мягко продолжил Олег, — и мы не за власть боремся, а за наш мир. Здесь никому корона не нужна.

Вздёрнув бровь, я глянула на Мирослава. К счастью, он сидел за столом, подперев голову рукой и крепко спал, несмотря на шум.

— Он изначально не за корону бился, — торопливо шепнул Эдик, но Альбина не дала нам договорить — жёстко оборвала:

— Хватит засорять воздух ненужными словами. Ты с нами или с ними?

— Глупый вопрос, — отрезала я. — Если мы спасаем Рейхард, то не делаем выбор между одной из кучек — спасать надо всех. Единственное, что можно точно сказать: Деянир мне противен.

— Вот и замечательно, — шёпотом сказала Анжела, закутываясь в одеяло и мою куртку. Она тоже заметила спящего Мирослава и решила принять единственно верное решение. — Тогда завтра мы обсудим планы, а сейчас каждый идёт куда хочет.