Светлана Людвиг – Блики Артефактов (СИ) (страница 38)

— Зато они смогут подтвердить слова, что их мачеха — чудовище, визуальным примером, — начала я смеяться. А потом представила, как стремительно сокращается чисто Толиных поклонниц до нуля, стоит мне только выйти в холл их встретить. — И да, я Толе шкурку на манто достала, все положительный момент! — заверила я и захохотала, улыбаясь только половиной лица.

— Леонид, — медик Куприяновых протянула вонючие бинты и ткань, словно специально пронося их у меня перед носом. Чтобы я почуяла, какую дрянь на меня хотят наложить. Или во что я вляпалась. — Завязывайте ей лицо поскорее, пока никто не видит. А то ночью же с криками просыпаться начнут.

Я не могла себя остановить и посмеивалась то над одной своей мыслью, то над другой, пока медики старательно меня бинтовали. Они хотели и рот завязать, но я засопротивлялась, пообещав, что не дам спать мычанием. Пришлось им ограничиться перевязкой над верхней губой и под нижней, причём я мешалась пока тараторила без умолку и скалилась до правого уха.

— А почему Геля улыбается? — испуганно спросил Женя у кого-то. — Это так весело, когда половина лица не двигается? Вроде не должно…

— Шок у неё, на самом деле перетрухнула, до сих пор отходит, — сердито заявила женщина-медик, от злости затягивая бинт сильнее, чтоб я не подавала ребёнку непонятный пример.

Она могла бы и не стараться. После её слов я в полной мере осознала, что на самом деле смеюсь, чтобы не замечать, как трясётся тело. Перевязка закончилась, я с молчаливого позволения медицинской команды поднялась и подала Жене руку:

— Пошли к костру. Там картошка тебя давно ждёт, остыла уже. Я теперь немного инвалид, но, надеюсь, ты меня не боишься? — и я снова улыбнулась через бинты одной половиной лица.

— Ни капельки, — заверил меня мальчик, взял за руку и повёл к нашим караванным, которые сидели в растерянности сидели на своих местах: мантикору пришибли без них, да и мои повреждения тоже замотали без лишней помощи.

***

Одеревенелость лица прошла за пару дней, а вот отёк все никак не желал уходить. Увлечённые медики начали экспериментировать с народной медициной, исчерпав все обычные средства из аптечки. Лёня и Наталья — так звали женщину-медика — делали мне компрессы из лопуха, подорожника, ромашки, овса с шиповником, с боем отобранных у поваров хрена с лимоном, и даже из тополиного пуха, на который у меня обнаружилась аллергия. Я мучилась подозрением, что у любого человека появилась бы аллергия на пух под носом, но вслух не высказывалась.

Изыскания их успехом не увенчались, и я наслаждалась тем, как пугаются моего вида все грузчики и хозяева лавок в городах. Пару раз, ради забавы, пообещала кое-кого проклясть, если с нашим грузом не поторопятся, один раз похвасталась, что я профессионально снимаю шкуры, когда какую-то мелочь попытались украсть из фургона. Возницы с гордостью рассказывали, как их хрупкая хозяйка в одиночку остановила мантикору, едва ли не разорвав её в клочья голыми руками, но при этом оставив шкуру пасынку в подарок.

В итоге в последний город я въезжала одарённая с помощью сплетен Женей в роли сына и пастбищем из драконов, с которых я периодически сдираю ради забавы шкуры и ем. Конечно, артефакторы на такие слухи не покупались, но реакция простого населения меня радовала.

Поэтому, когда Саныч, развлекавшийся вместе со мной над каждой новой сплетней, заявил, что напугать хозяина лавки в Совинске мне не удастся, я оскорбилась.

— То есть как это? — спросила я, поравнявшись с артеконем начальника каравана.

— Так. Он эльф, и чего только в жизни не повидал! — гордо заметил Саныч.

— И что теперь, эльфы не пугаются? — скептически заметила я, пытаясь двинуть бровью под бинтами. Правую приподнимать я не умела.

— Явно не перевязанных баб! — фыркнул начальник каравана — как дуэльную перчатку бросил. Хорошо!

Женя очень хотел посмотреть, чем закончится наш спор, но ему надо было встретить в Совинске отца и брата. Он специально убежал пораньше, надеясь успеть к концовке.

Я готовилась основательно: надела линзу ночного виденья, которая делала глаз абсолютно красным, подкрасила единственный доступный глаз темно-фиолетовыми тенями. Для пущего эффекта распустила волосы. Посмотрим, кто тут у нас такой смелый.

К Санычу я подкралась со спины, легонечко постучав пальцем по плечу. Начальник каравана, как обычно собирался гаркнуть на досадную помеху, развернулся ко мне в пол-оборота, едва не сшибив косой саженью в плечах, и шарахнулся. Я мило улыбнулась и уточнила:

— Может ещё губы красным подкрасить?

— …вас, Ангелина Денисовна, — от всей души посоветовал Саныч, укоризненно поглядывая в красный глаз. — Вот обязательно надо ради такого стараться? Девушка должна хотеть выглядеть красивой!

— Это незамужняя, а вдова с перевязанным лицом уже может не заморачиваться.

— Здорово, Саныч! — раздалось у меня над ухом, и подумала, что вот он мой шанс. Улыбаясь слишком коварно, чтобы казаться дружелюбной, я развернулась к хозяину лавки:

— Добрый день!

— Добрый, девушка, — беззаботно отозвался нетипичный эльф с короткими светлыми волосами, облачённый в деловой костюм. От привычного эльфийского вида виднелись только дырки в ушах. — Как вас так угораздило?

— Николаич, позволь тебе представить, — встрял наш начальник каравана, пожимая приятелю руку, — это вдова Лисицына, моя новая начальница, получается. А в бинтах вся, потому что с мантикорой схватилась, ядом брызнуло.

— Ну, ядом это не страшно, скоро отёк сам пройдёт, — так же беззаботно отозвался Николаич.

— Угу, — подтвердила я, и молча поплелась подальше отсюда. Настроение испортилось окончательно, буквально убитое моей ничтожностью. Не умею я производить впечатление на людей. Как казаться приятной и убедительной, если даже напугать не могу?

Я села на лавочку вполоборота и тоскливо глядела на ничего не замечающих прохожих. Некоторые странно поглядывали, но предпочитали быстрее отвести глаза. Вид у меня больно мрачный.

— Добрый день! — поздоровались со мной из-за спины.

— Добрый, — без энтузиазма отозвалась я, разворачиваясь.

Мужчина в возрасте, явно аристократ, чуть вздрогнул, но сила воли заставила его удержать выражение уже изрезанного морщинами лица, даже серые глаза не выдали волнения. С таким самообладанием, он мог и улыбнуться мне, но губы давно отвыкли и брови замерли немым укором.

— Вы Ангелина Денисовна Лисицына?

— Да.

Мне стало интересно. Я даже встала со скамейки, чтобы получше разглядеть нежданного знакомого, чуть подалась вперёд. Он едва заметно поморщился, отводя взгляд. Чёрт, у меня же глаз красный!

— Меня зовут Фёдор Емельянович Куприянов. Я слышал, вы спасли моего сына. Я хочу выразить вам свою благодарность. Поистине героический поступок!

— Геля! — окликнул Женька, бежавший к нам. Он чуть не врезался в меня, затормозив за полшага.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась я, — я просто первая подбежала. Думаю, возницы справились бы сами.

— Но так, Женя даже не успел испугаться.

— Не успел? — глянула я на мальчика.

— Я за тебя сильно перепугался! — заверил Женя, без страха всматриваясь в моё забинтованное лицо по-детски большими сиреневыми глазами. Особенно его интересовало здоровое красное око. — Особенно когда тебе повязки накладывали, а ты смеялась!

Вообще замечательно, сейчас его папа решит, что я окончательный псих и прощай моя репутация в среде артефакторов. Может хоть в благодарность за спасения сына не станет всем рассказывать, а ограничится близкими?

— Гель, а что ты с глазом сделала? — как я и предчувствовала, не удержался вопроса мальчик.

— Это линза.

— А такие бывают, чтоб полностью глаз красным делать? Зачем она? И где ты её взяла?

— Она для ночного виденья, сама сделала, — лаконично ответила. Почему-то не могла я игнорировать его вопросы даже под строгим взглядом Фёдора Емельяновича.

— А как?

— Обычную линзу обработала в крови дракона.

— Похоже, что вам досталось хорошее наследство, — с милой улыбкой поздоровался со мной ещё один нежданный персонаж. Он, беззаботно улыбаясь, смотрел на меня такими же как у отца глазами, только брови его не сдвигались сердито. И ни капельки не испугался, смотрел прямо и с насмешкой. Я слишком поздно вспомнила, что Женя пошёл встречать ещё и брата.

— Не жалуюсь, но содержать всё достаточно накладно, — посмеялась я. А Брат Жени спокойно смотрел на меня без отвращения и лукавства. Я запоздало решила представиться: — Ангелина.

— Сергей, — ответил он, замерев в ожидании. Но я не стала подавать руку для поцелуя, поленилась снимать перчатку. Да и к чему условности, когда я выгляжу как чудо-юдо?

— Ах, прошу вас принять соболезнования в смерти вашего батюшки, — начал Фёдор и потом заговорил так волнительно и быстро, что я не смогла даже вставить слово в ответ: — К сожалению, не помнил, что у Константина Викторовича была дочь — казалось, у него только два мальчика — иначе бы помог вам в трудную минуту. Хоть и не очень хорошо знал Константина Викторовича. Я считаю, что даже такой отважной девушке как вы не следует вести дела и тем более отправлять в столь опасные путешествия. Я бы мог замолвить за вас словечко и подобрать вам подходящую партию.

— Премного благодарю, уже поспособствовали, так что теперь забот выше головы. У Кости и не было дочери, — усмехнулась я, умиляясь тому, как Фёдор с трудом подбирал слова, очевидно первый раз предлагая кому-то сватовство. Наверняка, не своих сыновей он мне приметил. — И у него теперь три сына. Я вдова Константина.