Светлана Лубенец – Танец Огня (страница 45)

— Водолея ждут всякие опасности, преодолеть которые ему помогут друзья.

— А, ну тогда все в порядке, — Лев, судя по звукам, отжимал майку и джинсы, — компьютера тут нет, а то самая большая опасность, что он к экрану прилипнет и не отлипнет. А остальные, опасности я за него, как друг, преодолею.

— Захар, ты ведь Телец?

— Я в гороскопы не верю. — Захар притащил из лодки брезентовую ветровку, кинул на колени Левину.

— Не веришь, и зря. Я тебя знаю, ты вылитый Телец. Упрямый, основательный. Настоящий знак земли. И ждут тебя сегодня бесконечные хлопоты, а в конце — внезапный проблеск счастья.

— Я и без гороскопа уже все понял про бесконечные хлопоты. А счастье — это, видимо, если я вас на этом острове внезапно забуду.

— Ну и я, Стрелец. Так… сегодня все в ваших руках. Огонь может разгореться ярко или погаснуть… все зависит от того, сможете ли вы преодолеть себя.

— Очередную жабу сфотографируешь, — предположил Захар, — как она с Левиным целуется.

— Что вы мне все время жаб каких-то подсовываете? — подал голос Лев. — У меня сегодня как-никак встреча с судьбой.

— Не жабу, так снежного человека поцелуешь.

— Лучше русалку. Вон, Янка вполне за русалку сойдет!

Аллочка нахмурилась и зверски расплющила ленивого от жары комара, который посмел приземлиться ей на мизинец. Яна улыбнулась, возвращаясь к чтению. Захар с сомнением оглядел команду. Дольше всего он смотрел на Аллочку. Стройные ножки в кремовых бриджах навевали на него исключительно мрачные мысли.

— Как ты через болото полезешь? — ткнул он еще раз в гламурные розовые туфельки. — На каблуках по бурелому? Ты себе представляешь эту экстремальную романтику?

— Полезу?! — взорвалась Аллочка. — Да вас тут три мордоворота! И ты спрашиваешь, как я полезу?! Уж найдите способ, как переправить одну хрупкую девушку через болото! Руки-то у вас есть.

— И че? Мост хрустальный все равно не построим.

— Реальные парни носят девушек на руках, — припечатала Алла.

Захар остолбенел. Он вовсе не рассчитывал таскать эту весьма упитанную блондинку через болото на руках. Видимо, это входило в предсказанные звездами «бесконечные хлопоты».

— Интересно, — заметила Яна, убирая книгу, — первый раз слышу, что на горе есть болото. Получается, оно наверху? Возле озера?

— Я тоже про болото ничего не знаю, — встрял Лев, — а наверху затопленный рудник. И пещера.

— И болото, — раздраженно повторил Захар, чувствуя себя полным идиотом. У него появилось легкое, но настойчивое желание своими руками придушить тут каждого. А соседку аж два раза подряд.

— Двигаем, что ли? — Лев зашнуровал кроссовки и встал.

— Может, кто остаться хочет? — с надеждой поинтересовался Захар. — Жарко, идти тяжело, и прямо посмотрел на Аллу, посылая во взгляде ободряющий намек. Но та уже трогала Лева за локоток.

— Я останусь! — неожиданно подал голос Ник.

Про него, честно говоря, все забыли.

— Отлично! — обрадовался Захар. — За катером присмотришь? Тут никого нет, но мало ли… Там канистра с родниковой водой под сиденьем. А еще термос с чаем. Бутерброды в пакете. Разберешься, короче, сам.

— Ник, ты что, наверх не полезешь? — изумился Лев. — Это же легендарное место!

— В гробу я твои легенды видал, — отмахнулся повеселевший компьютерщик, — я лучше высплюсь и похаваю.

— Ладно, хватит базарить, — Захар меланхолично сплюнул и первым свернул на тропу, — айда за мной.

Блямм! Блямм! Плюю-ух! — весело шлепали по бортам маленькие волны, ласково покачивая лодку. Ник, причмокивая, дожевывал третий бутерброд. Сразу было видно, что делал их человек основательный, не пожалевший ни колбасы, ни масла.

Он отхлебнул горячего чая из крышки термоса и счастливо прилег на нос катера. Железо нагрелось на солнце, снизу приятно грело, вот только ногам было неудобно, свисали. Как всякий компьютерщик, Ник вечно недосыпал, поэтому главной мечтой его жизни был долгий и здоровый сон. Суток трое, не меньше. Он уже присмотрел себе неплохое местечко на скале, где можно вытянуться во весь рост. Сейчас чаек допьет — и баиньки, баиньки…

Мысли в голове проплывали вкусные и основательные, как бутерброды. Хорошо-то как получилось с этим походом. И железо у Аллочки забрал — отличное, кстати! — и по горам прыгать не пришлось…

Ник потянулся, выбрался из лодки. Волны сразу заговорили тише. Только чуть пришептывали между камнями. Затренькала в соснах птичка. Шмель, жужжа, закопошился в клевере. Ник кинул на камень старую куртку, которую тоже нашел под сиденьем, блаженно растянулся, закинул руки за голову…

Шшу-ух, шшу-ух. — шуршали волны где-то на краю сознания.

Ззыыы… взыыы… — настойчиво раздалось над ухом.

Ник недовольно разлепил веки — как раз чтобы увидеть, как здоровенный серый слепень деловито приземляется ему на шею.

— Ах ты! — шлепок по шее пропал даром. Серый легко уклонился и кровожадно закружил над годовой.

Вззззыыы…

По коже забегали мурашки. Вспомнилось вдруг, как мама читала ему в детстве: «Муха, муха, Цокотуха, позолоченное брюхо…» Сейчас это брюхо пыталось напиться его, Коленьки, крови!

Он злобно отмахнулся.

Слепень отстал, но через секунду вернулся с подмогой. Теперь уже два вампира-гопника конкретно жужжали ему в оба уха.

— Пошли прочь, гады! — Ник замахал руками.

Гады продолжали нарезать круги.

Зря, зря мама читала ему, маленькому, «Цокотуху». «Инструкция по разделке мясных туш» в исполнении графа Дракулы и то было бы лучше. Дело в том, что он под покровительством старшего брата умудрился посмотреть ужастик «Муха» в четыре года. И с тех пор жизнь насекомых предстала перед ним в особом свете. Он ежился в кроватке, представляя себе позолоченное волосатое брюхо, шипастые паучьи лапы, ядовитые жвала, липкие нити паутины, треск хитинового панциря, зеленую вонючую кровь… И все это шевелилось, ползало, жужжало… И «Чужой» и «Хищник», которых он посмотрел гораздо позже, показались ему телепузиками против той детской «Цокотухи». Наверно, стоило отложить просмотр первою своего ужастика хотя бы до пяти лет.

Ник затаился.

Крылатая скотина села ему на колено, потирая лапки. Он садистски саданул ее полой куртки:

— Сдохни, зараза!

Второй слепень, потрясенный трагической смертью другана, мгновенно куда-то исчез. Никто больше не жужжал.

— Вот так, — Ник отряхнул колено, — мы вас мочили, мочили и мочить будем. Потому как человек — венец эволюции.

Спать расхотелось.

Он встал. Кругом непрерывно что-то шуршало, шворкалось, шушукалось и шелестело. Качались волны, отбрасывая солнечных зайчиков, качались кроны сосен, качалась высокая прибрежная осока.

Ник поежился. Неприятные мурашки забегали по коже. Мир окружал его со всех сторон, подступал все ближе — живой, шевелящийся… страшный.

То ли дело родное железо! Такое простое! Такое свое! Такое понятное!

Налетел ветер, сосны загудели, и Ник внезапно осознал, что он на берегу — совершенно один. Тут, как на грех, снова раздалось зловещее «вззы!» — второй слепень решил скрасить его одиночество, невзирая на риск.

Некоторое время Ник караулил слепня с курткой в руках, но проклятая тварь все время уворачивалась. Тогда он сам погнался за ним вдоль берега, зорко отслеживая маневры кровососа. Тропа завела его в густой молодой ельник. Тут было сумеречно и сыровато. Попадались кочки с мокрой травой, а потом вовсе начался изумрудный мох, противно чавкающий под ногами. «Вззы» прекратилось, слепень исчез.

Несколько кружек чая неудержимо потянули его в кустики. Ник потоптался на месте, оглядываясь. Гм, а вдруг кто-нибудь застукает его в процессе?

— Никого тут нет, не будь идиотом! — напомнил он себе. — Ты же в лесу!

Но все равно мысль о том, что кто-то вдруг выскочит и застанет его за таким деликатным делом, не давала покоя. Он выбрал закуточек возле огромного валуна, верхняя кромка которого приходилась ему по грудь, и протиснулся туда.

До чего же нервное занятие… А вдруг стая девчонок из леса выскочит? Диких. Или домашних, без разницы! А может, медведь. Еще неизвестно, чего бы он испугался больше — медведя или девчонок.

— Ерунда, — вслух, чтобы приободрить себя, шепнул Ник, — нету тут никаких девчонок, И медведей нет.

Шепот растворился в зеленом сумраке. Стало жутковато. А вдруг не медведь? Вдруг — лось? Или этот… кабан? Он как-то смотрел передачу по «Планете животных», там африканский кабан с бандитской кликухой бородавочник, шуганул целую грядку львов. Чуть не убил их своими бородавками! А вдруг и здесь такое же чудо водится?

Ник подавил панику. В карельском лесу не могли водиться африканские кабаны. Уф, наконец-то все…

Он с облегчением застегнул джинсы, протиснулся обратно… И тут на уровне груди с камня поднялась изящная змеиная голова, зашипела, разевая рот, ощупывая воздух черным стремительным язычком. Заструилось гибкое туловище, доселе совершенно слитое с серым гранитом. Мелькнул черный ремешок на спине, характерный признак лесной гадюки…

И раскаленный прут воткнулся ему в горло.

— Прикиньте, несколько тонн серебра, прям отсюда. Баржами вывозили, баржами! В Кирпичку, ну, через залив. Там до сих пор развалины кирпичного завода, кстати. Строили много, нужен был кирпич. И тогда владелец рудника… — Лев остановился на тропе, на метр выше девчонок, притормозил, развернулся, показывая:

— Bo-он она, Кирпичка, во-он там… за тем островом.