Светлана Лубенец – Танец Огня (страница 31)
Дверь в квартиру Майоровых была открыта. Лора с ужасам прошла в коридор. Слабый голос едва был слышен в коридоре:
— Лорочка, ты?
— Я! — Лора вбежала в комнату. — У вас дверь чуть ли не нараспашку! Кто хочет, войти может!
— Мне уже ничего не страшно… — с трудом проговорила Мария Антоновна, нелепо откинувшаяся на спинку дивана. — Если Егор… если с Егором… — И она заплакала, надрывно и тяжко.
У Лоры перехватило дыхание от жалости и сострадания, но, резко дернув плечами, она взяла себя в руки и сказала:
— Поплачьте немного… поплачьте… Сейчас сделаем укол, а потом вы мне все расскажете…
— Да я уже почти все рассказала… Егорушка сегодня не смог пойти в школу, поскольку с утра мне было так плохо, что пришлось вызывать «Скорую». А потом… — Мария Антоновна опять горько всхлипнула, — …пришли эти… со своими нелепыми предположениями, будто он… он… Да он не мог ничего такого сделать…
Лора властным жестом заставила женщину лечь, ввела ей лекарство и, как могла мягко, спросила:
— И все-таки в чем его обвиняют?
— Какой-то детский сад разорили… продукты унесли, все изгадили… И будто на стене роспись Егорушки…
— Что за ерунда? Какая еще роспись?
— Понимаешь, Лорочка… милиционер один… гадкий такой… низенький… с родимым пятном во всю щеку… так вот он сказал, будто во всю стену одной из игровых комнат того детского сада красуется надпись «Майор»… Мы же Майоровы…
— Как во всю стену? — продолжала не понимать Лора. Она уронила пустой шприц на пол.
— Я тоже удивилась, разве можно на всю стену… А он сказал, что подпись сделана этим… как он теперь называется… не пульверизатор, а… — Мария Антоновна закрыла глаза, пытаясь подобрать нужное слово.
— Баллончик, что ли?
— Да! Точно! Он так и сказал — из баллончика… Графф… графо… — опять замялась женщина.
— Граффити? — подсказала Лора.
— Наверно… слово для меня такое необычное…
Лора в задумчивости подняла шприц, повертела его в руках и произнесла:
— Зачем же было подпись оставлять…
— Да не стал бы он оставлять никакой подписи, если даже вдруг решился бы на разбой, хотя это совершенно невозможно! — Мать Егора, как и всегда после укола, порозовела, и даже голос ее несколько окреп, несмотря на переживания.
— Мария Антоновна! Отвлекитесь от идиотской подписи… и вообще от всякой ерунды, — начала Лора. Она еще раз всмотрелась в лицо больной и решила, что продолжить все же можно: — Подумайте, мог ли Егор решиться на разбой по какой-то… ну… самой отчаянной причине? Не говорите сразу, что не мог! Подумайте: что могло толкнуть его на такой поступок?
— Ничего!
— Ну… предположите хотя бы!
— Лорочка, это совершенно невозможно предположить, но я попробую… У нас, конечно, плохо с деньгами… На лекарства уходит очень много. Питаемся… нехорошо. Он, конечно, мог бы… вот, например… продукты… украсть… хотя это ни в какие ворота… но чтобы при этом еще и вандализмом заниматься… что-то крушить… Нет! Он этого сделать не мог!
— А может, он был не один? Те, другие, крушили, а он только продукты взял?
— Взял продукты? — Мария Антоновна слабо улыбнулась. — Ну и где они, продукты эти? Посмотри в кухне! Там ничего нового нет!
— Может, продал, а деньги на лекарства? — предположила Лора.
— Да ты что? Кому можно продать продукты?
— Ну… например, на рынке каким-нибудь старушкам можно продать бутылку растительного масла подешевле…
— И что купишь на деньги от этого масла, которое продашь подешевле?
— Да это я так… предположила просто… Может быть, в детском саду еще какую-нибудь технику взяли? Например магнитофон, компьютер?
— Ой, Лорочка… — Мария Антоновна опять схватилась за сердце. — Может, что и называли еще… Я уже плохо соображала от ужаса.
— А Егор-то что-нибудь говорил? Или прямо так и согласился со всеми обвинениями?
— Сначала говорил, что он этого не делал, а потом как-то замолчал, и все… Ни слова не сказал, когда уводили…
— Ну вот что! — Лора решительно взяла в руки новую упаковку со шприцем. — Я сейчас вам сделаю укол снотворного. Вы поспите, а я попытаюсь что-нибудь узнать. Вечером обязательно забегу.
— Не засну я, Лорочка! Разве тут уснешь!
Лора надломила ампулу со снотворным и сказала самым бодрым голосом, стараясь не глядеть на Марию Антоновну:
— Заснете! Куда вы денетесь!
Слабая женщина действительно быстро заснула. Лора вышла в кухню, достала мобильник и набрала номер Тахтаева.
— Я на лекции, — прошипел он ей в трубку. — Пере…
Лора не дала ему закончить и отключиться:
— Ты сейчас же отпросишься с лекции… в туалет! — рявкнула она. — Выходи немедленно в коридор! Я перезвоню через пару минут!
И она перезвонила.
— Лорка, ты с ума сошла! — взревел Макс. — У нас такой препод, что…
Лора опять его прервала:
— Максим, ну прости… тут такое дело… Нужна твоя помощь… Срочно! У тебя же одноклассники в школе милиции учатся… ты говорил…
— Ну учатся… И что?
И Лора начала излагать ему дело Егора Майорова. Когда она закончила, Макс начал:
— А какое тебе, собственно, дело до этого придурка, который не может не расписаться под…
Лора опять не дала ему закончить:
— Он этого не делал, Макс!!
— Ну конечно! Все влюбленные дурочки считают своих френдов эльфами с крылышками!
— Я не дурочка!!
— Но ведь влюбленная!!
— Нет! То есть не знаю… Мне кажется, что не влюбленная…
— Ага, кажется ей… А я почему-то должен рыть носом землю из-за этого… который мне поперек горла…
— Ну, Макс, пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться! У Егора мать совершенно больная! За них больше некому заступиться!
— А я не из Армии спасения!!
Лора резко захлопнула флипп мобильника, и почти сразу же раздался звонок. Она поднесла аппарат к уху и снова услышала голос Тахтаева:
— Ладно, Лорка, я попробую поговорить с ребятами… Веревки ты из меня вьешь…
— Да… — только и смогла ему ответить она.
Вечером в тревожном ожидании Лора несколько раз набирала номер Макса, но он не отзывался. Когда она в отчаянье уже совсем было собралась обратиться к отцу с рассказом о беде Егора, Тахтаев наконец позвонил.
— Ну что… — еле выдохнула Лора.
— Плохи дела твоего френда! — радостным голосом сообщил ей Максим. — И где ты только его отрыла! Я тебе сразу сказал: открой глаза, Лорка! Дыма без огня не бывает! Представь, этот твой чувак уже давно и прочно состоит на учете в милиции.