Светлана Лубенец – Шатер из поцелуев (страница 29)

– Я не знала, кто Викин муж.

– То есть это случайность.

– Случайность. Роковая, но все-таки случайность. Дом, что стоит напротив нашего, уже относится к другому участку. Если бы мы поселились в нем… помнишь, мы и там смотрели квартиру… то Митенька никогда не попал бы к Виктории Романовне, и, возможно, наши с Николаевым пути никогда не пересеклись бы.

– Он говорит, что ты любила его… – тихо сказал Вася.

Ольга посмотрела в глаза мужу и честно ответила:

– Я готова была его полюбить, это верно. Но готовность к любви и собственно любовь – далеко не одно и то же!

– То есть ты готова была любить его, а пришлось терпеть меня? – скривился Фадеев.

– Вася, а ты меня разве о чем-нибудь спрашивал в ту новогоднюю ночь? Ты хотел, чтобы я легла с тобой в постель без всяких дополнительных разъяснений! – разозлилась Ольга. – Ведь так?

– Не совсем. Я же не знал о существовании в твоей жизни этого… человека. У тебя никого не было, и я… Словом, если бы ты сказала, что твое сердце занято, то…

– То что? Мы сейчас не были бы женаты?

– Возможно… не были бы…

– Ну так… давай разведемся! За чем же дело стало?!

Фадеев промолчал, внимательно разглядывая ее. Потом лицо его дрогнуло, и он сказал:

– Ну… если ты настаиваешь…

– Вася!!! – в изнеможении крикнула Ольга. – Ну о чем мы говорим?! Мы же любим друг друга! До появления Николаева ты и сам в этом не сомневался! И Митю ведь любишь! Любишь!!!

– А вот ты представь, Оля, что к тебе сейчас приходят из… допустим… роддома и говорят: «Извините, произошла ошибка. Мы перепутали детей. Митя не ваш сын. Ваш… умер… А этого вы должны отдать настоящим родителям!» Как бы ты себя при этом чувствовала?!

Ольга похолодела. Она не смогла бы расстаться с Митенькой. Никогда. Лучше уж умереть самой…

– Вася… мы никому не отдадим сына… – сказала она. – Даже если вдруг, во что я совершенно не верю, у него другой физический отец… Он все равно наш с тобой сын! Мы растим его вместе! Он тебе уже говорит что-то вроде «папа»…

– Ольга! – резко сказал Вася. – Это удар ниже пояса!

– А ты хотел бы, чтобы только меня туда били?! – выкрикнула она.

– Нет, но…

– В общем, так, Вася! Если ты любишь меня и Митеньку, то предлагаю тебе объединиться против Николаева. Он ничего не добьется, если мы будем вместе.

Фадеев закусил губу, отошел к окну, зачем-то поправил занавеску, потом развернулся и сказал:

– Я люблю тебя и Митю… не могу не любить… по крайней мере, сейчас… но ко всему, что услышал, мне надо привыкнуть… Я, понимаешь, слишком расслабился… считал, что мне фантастически повезло… Размяк… слюни пустил… Утратил вообще всякое ощущение реальности… Меня опустили на землю… Бросили даже… изо всей силы… шмякнули… шарахнули… размозжили… Больновато, Оля… Прости…

Быстрым шагом Вася прошел мимо жены в коридор, сдернул с вешалки куртку и вышел из квартиры. Хлопок входной двери прозвучал похоронным залпом. Ольга не могла даже плакать. Она подошла к окну и зачем-то поправила ту же самую занавеску.

Без Фадеева прошла неделя. Ольга жила на автопилоте. Только ради сына. Несколько раз приезжала Валентина. Ольга разговаривала с ней с трудом, нечеловеческим усилием разжимая губы.

– Ты, главное, не бойся, что он у Аньки. У бывшей жены его нет, – убеждала ее Валька. – И вообще Андрей божится, что Василий не у женщины! Это в нашем деле главное!

Ольга молчала.

– Понимаешь, Андрей тоже не знает, где сейчас Вася живет, – продолжала неутомимая Валентина. – Он ему не говорит, понимаешь! Лучшему другу – и не говорит! Но на работу исправно выходит… и работает нормально… значит, с головой все в порядке… Я Андрея просила, чтобы он провел с Фадеевым соответствующую работу. Он говорит, что пока не удается, но он обязательно проведет. Да слышишь ли ты, Оль?!

– Слышу.

– Ну ты хоть понимаешь, что он просто переживает, как любой на его месте переживал бы! А никакой другой женщины ему не надо! Понимаешь?!

– Понимаю! – бесцветным голосом отзывалась Ольга.

– Ничего ты не понимаешь! Другие мужики, они ведь как: раз – и за утешением под теплый бочок! А Вася не такой!

Ольга, с трудом выдерживая напор подруги, постепенно отворачивала от нее лицо, но Валентина пересаживалась на другой стул, чтобы ей было виднее, и продолжала в том же духе:

– Вот если бы Фадеев тебя не любил, то обрадовался бы всему, что случилось, и тут же развелся бы. Или к Аньке обратно переехал бы! Никакие огненные мужики на нее больше не кидаются, так что она спит и видит, чтобы Вася к ней вернулся! Но он же не возвращается! Андрей говорил, что Анька откуда-то узнала, что вы временно разошлись, и тут как тут – встречает Фадеева у проходной! А он, представляешь, Оль, обошел ее, как фонарный столб какой-нибудь, и все! Даже разговаривать не стал! А Анька, Оль, за ним до самой остановки автобуса бежала, как собачонка! Но все без пользы! Вася даже ухом не повел в ее сторону, представляешь?!

– Представляю, – в который раз отвечала Ольга и мечтала только о том, чтобы Валентина поскорее ушла. Она должна остаться со своим горем одна. Никакие уговоры и трогательные рассказы о верности Фадеева ей не помогут.

Валька уходила, потом приводила Андрея и заставляла его рассказывать Ольге о том, как Вася ей верен, не смотрит на других женщин и как мужественно не поддается провокациям бывшей своей жены Анны.

Несколько раз к Ольге приходил Николаев. Она принимала его безучастно, с тем каменным лицом, с которым жила с момента ухода мужа.

– Без проведения всяких тестов ты можешь считать, что Митя твой сын, – сказала ему она. – Только это не исправит положения. Я не люблю тебя, Сергей.

– Но… мы ведь можем попробовать… – предлагал он.

– Нет. Нет и нет. Мы все это уже проходили в детстве. Ты разбил мою первую любовь, но я тебя тогда все равно не полюбила. Ты вспомни. Я возненавидела тебя. А сейчас все еще страшнее! Ты изуродовал мне жизнь, Николаев! Я даже ненавидеть тебя не могу… сил нет… Ты для меня… будто… монстр из триллера… что-то ужасно запредельное… что вгрызается мне в душу.

– Оля! Ну что ты говоришь?! Какой еще монстр?! Я люблю тебя! Мне без тебя жизни нет! Ну прости, что так получилось с Митей… Я, может быть, пошел не тем путем, но все из-за тебя только, ради любви…

– Неужели ты не в состоянии понять, что женщина может любить кого-то другого, а вовсе не тебя, Сережа?!

– Но ведь Фадеева же нет рядом с тобой!!! Он ушел! Ушел! Ты одна!

– Это ничего не значит. Уйди и ты, Сергей, прошу! Вика тебя любит. Оглянись на нее! У тебя замечательная жена!

– Я как раз собираюсь сказать ей, что нарушил наш брачный контракт.

– Контракт? – удивилась Ольга. – Ах, да-а-а… Ты же говорил, что вы заключите контракт… Ты жуткий человек, Сергей! Разве можно было заключать какой-то контракт с Викой! С такой чудесной женщиной?!

– С ней-то как раз контракт и нужен. Она действительно меня любит и не отпустила бы так… Замучила бы слезами и прочим… А по контракту… Словом… я сделал все правильно.

– Сергей! Очнись! Ты делаешь несчастными всех вокруг!

– Я и сам не менее несчастен… – ответил Николаев.

Ольга видела, что он говорит правду.

Когда поиграть с Митенькой опять пришла Маришка, Ольга поняла, что девочка не знает об их неприятностях. Анна Фадеева оказалась на высоте и с дочерью своими сплетнями не поделилась. Ольга очень обрадовалась Васиной дочке. Маришка была так похожа на отца, что она готова была ее за это расцеловать. Кроме того, девочка давала возможность Ольге заняться некоторыми домашними делами, которые она не успевала делать из-за Митеньки.

– Тетя Оля, а можно, я с Митей погуляю? – предложила Маришка. – На улице так красиво, солнечно, снегу много и совсем не холодно.

– Погуляй, – согласилась Ольга. – Только во дворе, хорошо?! Никуда коляску не увози. Я буду посматривать на вас из окна.

– Ладно! У меня часы, вот видите, мама подарила! – Маришка задрала рукав куртки, чтобы показать дешевые часики в ярко-красном корпусе. – Мы вернемся ровно через сорок минут, потому что начнется сериал про школу. Я у вас посмотрю, можно?

Конечно же, Ольга согласилась. Она нарядила сына в новый темно-коричневый комбинезон с медвежьими ушками на капюшоне и помогла Маришке вкатить коляску в лифт. Пока дети гуляют, она за эти сорок минут успеет переделать кучу дел.

Несколько раз Ольга выглядывала во двор. Маришка с Митенькой сначала катались с невысокой горки в виде слона, потом сосредоточенно копались в снегу. Сварив напоследок Митенькину любимую кашу с яблоками, Ольга взглянула на часы. Ого! Сериал про школу уже начался! Надо срочно звать Маришку домой. Ольга щелкнула выключателем телевизора и подошла к окну. Васиной дочки с Митенькой в поле зрения ее не оказалось. Наверно, уже едут в лифте. Зря, что ли, у девочки новые часы! Ольга поставила на плиту вермишелевый суп с курицей. Маришка любит поесть. Наверняка не откажется. А потом она угостит ее еще и печеньем с мармеладной прослойкой. Купила, будто знала, что Маришка забежит!

Ага! Вот гудит лифт! Двери разъезжаются… Сейчас дети будут дома! Нет… Это не они… Противно лязгнула соседская металлическая дверь. Живут, как в бронированном сейфе! Если кому понадобится, так и их сейф откроют!

Наверно, Маришке никак не затащить коляску в подъезд. Там такой противный порожек. Колеса вечно зацепляются. Ольга накинула куртку на домашний халатик и поехала на лифте вниз. Тамбур подъезда с противным порожком был пуст. Ольга в шлепанцах на босу ногу выскочила на улицу. Во дворе Маришки с Митенькой тоже не было. Еще одна маленькая детская площадка с крошечной каруселькой, которая находилась за домом, тоже была пуста. Загребая почти босыми ногами снег, совершенно обезумевшая от страха за детей Ольга металась по двору и вокруг дома. Вот она, расплата! Зачем она пожелала зла соседям за металлической дверью! Они тоже люди! Какую считают нужным, такую дверь и ставят! И не ее, Ольги, это дело! Но, по большому счету, она все-таки зла им не желала. Она только подумала о том, что бронированная дверь может и не помочь, если вдруг что… Вот и ей ничего не поможет, если вдруг… Да что же это такое! Не надо думать о плохом! Говорят же, что мысли материальны… Надо срочно остановиться и сосредоточиться… желательно на хорошем…