Светлана Лубенец – Шатер из поцелуев (страница 10)
Долгое время после Яна, как и после развода с Дьковым, Ольга даже думать о мужчинах не могла. Потом затосковала. Однажды, на пике одиночества и собственной неприкаянности, она и откликнулась на письмо Николаева в газете «Шанс». Она писала еще нескольким мужчинам, но потом почему-то выбрала именно Сергея.
И кем же теперь является этот Николаев? В детстве он наверняка мечтал стать капитаном дальнего плавания или летчиком, но крылышки где-нибудь здорово пообломали, вот и стал… чем стал…
И все-таки ей не верится, чтобы Сергей… Как он выдыхал ее имя: «О-о-оля-а-а…» Неужели можно так притворяться? Или эти, которые… спецы по женщинам, они профессиональные артисты? Им без придыханий нельзя. Кто ж тогда им поверит? А может быть, эта девушка просто бывшая любовница Николаева? В конце концов, глупо думать, что у него не было женщин после развода с женой. Не мальчик. А то, что девушка так молода и красива, говорит только о том, что Николаева есть за что любить.
А что же пошлые красные туфли, как в дешевом порно? Может, они не такие уж и пошлые? Может, это нарядная обувь к вечернему туалету, а вовсе не… Девчонка могла напридумывать с три короба от злости на Ольгу, у которой Сергей вдруг взял да и остановился. Да, пожалуй, все обстоит именно так. Ей хочется, чтобы все обстояло именно так. И она будет так думать, потому что иначе…
Ольга не успела придумать, что «иначе», потому что опять залился звонок входной двери. На ватных ногах она пошла открывать. Она еще не подготовилась. Она не знала, что сказать Сергею.
Но это был не Сергей. В дверном проеме снова стояла незнакомая женщина, только значительно старше недавно ушедшей. Она была одета в серую дубленку и круглую шапочку из голубой норки. Снегурочка среднего возраста.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась она с Ольгой.
Ольга кивнула. На слова у нее не было сил.
– Мне бы Николаева, – сказала женщина.
Ольга, прислонившись к дверному косяку и не отвечая, рассматривала женщину. Лет сорока. Может быть, тридцати пяти. А может, ей все пятьдесят. Или тридцать… Миловидная. С веснушками. Зимой. Под шапкой волос не видно, но они, скорее всего, рыжеватые. И отчего все женщины ее мужчин одинакового колера? Даже у Катерины, с которой Дьяков предавался безумной страсти на дачном участке, волосы были густо-каштанового цвета.
Поскольку Ольга продолжала упорно молчать, женщина решила пояснить, какого именно Николаева ей хотелось бы видеть.
– Сергея Александровича… – сказала она.
– Его нет… – ответила наконец Ольга.
– Но… он придет?
– Не знаю…
– А вы…
– А я никто.
– А я кто! – с вызовом сообщила женщина и гордо вздернула подбородок.
– Мне все равно, – абсолютно не восхитилась ее подбородком Ольга, поскольку совсем недавно уже имела счастье видеть более молодой и привлекательный.
– Не думаю, что вам все равно! – не поверила женщина. – Я его жена! Может, поговорим?
– О чем?
Из соседней двери высунулась Валькина голова. Женщина показала на нее своим гордым подбородком и сказала:
– Вы хотите, чтобы весь дом слышал наш разговор?
Ольга посторонилась. Женщина прошла в коридор. В отличие от девушки, она по-свойски сняла на коврике сапоги, прошлепала в комнату и уселась на стул у елки. Ольга еще раз подумала, что она в своей голубой норке и серой дубленке похожа на заматеревшую Снегурочку. Где же ее Дед Мороз? Где подарки к Новому году? Или все, что сейчас происходит, и есть подарок?
– Мне ничего не надо от вашего мужа, если он, конечно, ваш муж! Ничего! Понимаете?! Я сама по себе. Он сам по себе. Он у меня переночевал, и все. Ушел по своим делам. Я даже не знаю, по каким. Придет, заберет свою сумку и уедет. Все! – одним духом выпалила Ольга.
– А почему он ночевал у вас? – спросила женщина и прищурилась, будто так ей легче отличить, станет ли ей Ольга врать или будет говорить одну только правду.
– А вы его спросите!
– Спрошу. Только и вы мне ответьте: любите его?
– Нет! С чего вы взяли?! – слишком поспешно, слишком громко и истерично ответила Ольга.
– Любите… – констатировала Снегурочка бальзаковского возраста.
– Черта с два! – рассвирепела Ольга. – Да я, если хотите знать, не видела его целых… целых… – Она принялась подсчитывать года, но от волнения все время сбивалась и в конце концов вынуждена была сказать: – Словом, последний раз я видела его, когда нам было по четырнадцать лет! Скажите, как я могу его любить! Не смешно ли это?!
– Ну хорошо, хорошо! Не надо так нервничать. Может быть, он вас любит? С тех самых ваших четырнадцати лет!
Ольга сатанински рассмеялась:
– Ха! Любит?! С какой стати? Мне скоро сорок, а он еще мужчина хоть куда! А вокруг столько красивых девушек, которые не прочь… в общем, вы меня понимаете…
– Да… Сергей всегда нравился девушкам… Прямо спасу не было…
– Ну вот видите! Так что на мой счет вы можете быть… совершенно спокойны. Я… это так… дурацкое «ностальгическое» воспоминание. Вспомнил и это… того… прощай, в общем!
– Дело в том, что мы сегодня должны были с ним встретиться, – не обратив никакого внимания на Ольгину патетику, сказала женщина, – но он почему-то не пришел в назначенное время, и я подумала…
– И вы, конечно, подумали, что застукаете его у меня! – перебила ее Ольга. – Тоже небось по компьютерной базе данных меня нашли! Ха-ха! А Николаева здесь нет! Вот так! И что же вы за жена, если вынуждены где-то встречаться с собственным мужем в назначенное время?! Почему он не сидит возле вас под Новый год, а?!
– А вот это вас не касается! – жестко сказала женщина.
– А вас не касается все то, что происходит в моей квартире, а потому… покиньте-ка лучше помещение!
Ольга резко выбросила правую руку в сторону выхода из квартиры. Женщина медленно встала и очень спокойно сказала:
– Хорошо, я сейчас уйду, но вы будьте добры сказать Сергею, что я его очень жду. Пусть зайдет! Если не сегодня, то… когда сможет… Это очень важно. Для него.
Ольга снова промолчала. Пусть эта «жена» не думает, что она прямо так и разбежится выполнять ее приказания! Она даже специально не пойдет в коридор ее провожать! Нацепит свои сапоги и без Ольгиного пригляда! И замок сама откроет! Сообразит! Снегурочка престарелая!
Жена Николаева действительно до всего дошла своим умом. Когда за ней захлопнулась дверь, Ольга опустилась на пол прямо под елкой, которую установил Сергей, и разрыдалась. Она плакала долго и со вкусом. Когда слезы сами собой иссякли, Ольга прошла в кухню, вытащила из духовки томящуюся там индейку и потащила ее в мусоропровод. После индейки она вывалит туда пироги, сельдь под шубой, рыбу под маринадом и все остальное, чем она собиралась угощать мальчика из своего пионерского детства – Сережу Николаева, которого вдруг почему-то вздумала полюбить. Кончились все Сережи. Окончательно утрачены иллюзии и мечты. В новогоднюю ночь она, Ольга, ничего не станет праздновать, а ляжет спать и проснется наутро совершенно другим человеком, готовым к новой жизни.
Около мусоропровода ее перехватила Валька, которая только что вывалила в него из ядовито-розовой миски картофельные очистки.
– О! Спалила, что ли? Никак индейку?! – сочувственно спросила она, показывая на исходящую паром латку, которую Ольга держала за ручки, засунув собственные руки в разноцветные декоративные рукавицы-прихватки.
Ольга кивнула. Валька принюхалась.
– Слушай, а не пахнет! – качнула своими кудряшками-спиральками она. – Может, переложить в другую посуду, и дело с концом?
Валентина сунула нос в пар, клубящийся над латкой, и еще раз повторила:
– Не-е… Еще вся не пропахла! Спасти можно! А ну, давай назад!
– Отойди лучше, – с угрозой произнесла Ольга, и тут соседка заметила ее красный нос и дорожки непросохших слез на щеках.
– Так, ясно! – подытожила Валька, поставила миску из-под очистков на ступеньки лестницы, обмотала руки полами своего незастегивающегося халата и прямо-таки вырвала латку из Ольгиных рук. Из нее на пол лестничной площадки плеснулся жирный сметанный соус. Указав подбородком на желто-молочную лужицу, Валька заботливо сказала: – Не поскользнись! – и потащила латку обратно в Ольгину квартиру. Поставив ее на плиту, она опять обратилась к Ольге, которая с похоронным выражением лица приплелась вслед за ней, и, уперев руки в бока, потребовала: – Ну! Колись, подруга!
– Валь! Чего тебе от меня надо? – устало спросила Ольга и тяжело плюхнулась на диванчик у стены.
– Сначала скажи, что это за мужик, который тут курил-курил и которого ты у меня нагло перехватила? – отозвалась соседка.
– Никто.
– Из-за тех, которые «никто», индейками в сметане не разбрасываются!
Ольга уронила голову на стол и опять разрыдалась. Валентина вздохнула, сходила на лестницу за своей дико-розовой миской, поставила ее в раковину, сполоснула руки, подсела к Ольге, обняла ее за плечи и задушевно сказала:
– Оль, расскажи, в самом деле. И тебе легче станет, и мне не так противно будет… А то я, знаешь, думала, что вообще с тобой больше не стану разговаривать. Приглянулся мне тот мужичок… А ты вдруг раз – и такую подлянку подстроила… Ну! Оль! Поделись…
И Ольга, всхлипывая и сморкаясь в свои декоративные рукавицы, рассказала Вальке и про пионерский лагерь, и про переписку по объявлению, и про то, что уже готова была влюбиться в Николаева, и даже про девчонку с красными туфлями на серебряных шпильках, и про престарелую Снегурочку в голубой норковой шапке.