Светлана Лубенец – Рейтинг лучших любовников (страница 25)
– Ну, что тут у вас произошло? – спокойно и, как показалось Кате, безмятежно спросил он, входя в квартиру.
На звук его голоса вышел из своей комнаты Андрей.
Катя вздохнула и замороженно сказала:
– Прости, Валя, что я сдернула тебя с работы… Напрасно…
– С совещания, между прочим, – уточнил муж.
– С совещания… Понимаешь, я не обнаружила в нашем ящичке денег и решила, что это Андрей… снова… ну ты понимаешь…
Она с надеждой посмотрела на Валентина, надеясь, что он как-нибудь ее ободрит, и муж тут же поспешил это сделать, несколько раз понимающе кивнув.
– Ну… вот… – дрожащим голосом продолжила она. – А потом оказалось, что я сама забыла… что заплатила вперед за зубы… Ну ты помнишь, я собиралась… Я сразу заплатила за все, чтобы подобрали лучшие материалы… и вообще…
Катя была уверена, что муж не поверил ни единому ее слову. Какие еще материалы? Какая плата вперед? Бред сивой кобылы!
– Да-а-а… – протянул Валентин и посмотрел на часы. – Возвращаться, пожалуй, нет смысла. Знаешь что, забывчивая моя, – муж подошел к Кате, обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. – Может, ты меня тогда покормишь, раз уж все так счастливо разрешилось!
Он развернул ее в сторону кухни, и они бок о бок, как самые верные и преданные друг другу супруги, двинулись в выбранном направлении. Катя спиной чувствовала обжигающий взгляд сына и понимала, что над ней сгустились черные тучи. Она бы и разорвала свой брак, честно признавшись во всем мужу, если бы в этом был хоть какой-то смысл… Но смысла не было. Вообще все, что она в последнее время делала, не имело никакого смысла. Сплошной самообман. А семья трещит по всем швам. Валентин может продолжать благодушествовать, но сын на что-то потратил семь тысяч. На что?
Валентин уселся в кухне на свое любимое место под клетчатым абажуром в ожидании ужина. Он любил сидеть в кухне и смотреть, как жена накладывает ему картошку или тушеную капусту, режет хлеб, и всегда просил ее посидеть рядом, пока он ест. Катя хотела сказать мужу, что у нее невыносимо разболелась голова, и уйти из кухни, но сделать этого не смогла, потому что из своей комнаты явился Андрей и подпер плечом холодильник. Хотел ли он все-таки рассказать отцу о том, чем занимается его жена, или желал удостовериться, что мать не проболтается ему о растраченных сыном деньгах, Катя не знала. Она побоялась уходить, она так же боялась обернуться и встретиться с Андреем глазами.
– Ты что-то хочешь сказать, сынок? – очень буднично спросил Валентин, вертя в руках мельхиоровую вилку.
Катя замерла над тарелкой с обожаемой мужем тушеной капустой с грибами. Аромат кушанья забивал ей ноздри и казался отвратительно кислым.
– Да, хочу, – сухо ответил Андрей.
Катя с помертвевшим лицом обернулась к сыну. Ее взгляд говорил: «Как же так? Я же тебя не выдала…» Андрей легко выдержал ее взгляд и сказал совсем не то, что Катя ожидала услышать:
– Я женюсь.
– Да ладно, – беспечно махнул рукой Валентин. – Кому ты нужен – малохольный выпускник средней школы?
– Папа, оставь свои шуточки! – возмутился Андрей. – Я совершенно серьезно говорю, что женюсь.
– И как скоро? – Валентин продолжал задавать вопросы по-прежнему самым невозмутимым тоном.
– Через две недели.
– К чему такая спешка?
– Слушай, пап, о чем ты спрашиваешь? Неужели тебя не интересует, на ком я женюсь? – Андрей сел на табурет напротив отца, а Катя так и стояла у плиты с тарелкой капусты, от запаха которой ее уже тошнило.
– Если бы я посчитал твое сообщение серьезным или услышал бы его хотя бы годика через три, то, разумеется, спросил бы. Сейчас же считаю, что все это дурь и блажь! Разумеется, твоя избранница – Маша Кудрявцева, с чем я тебя поздравить никак не могу!
– Почему? – Андрей так удивился, что и впрямь стал похож на малохольного выпускника средней школы с очень плохим аттестатом.
– Потому что вы оба несовершеннолетние, не имеете за душой ни гроша и собираетесь сидеть на родительских шеях! – уже довольно раздраженно ответил Валентин и бросил на стол вилку, которая очень обиженно звякнула, ударившись о попавший ей под бок нож. – А про регистрацию через две недели – это, извини, вообще курам на смех. Кто вас распишет, семнадцатилетних?
– Да? А что ты на это скажешь? – Андрей вытащил из заднего кармана джинсов ламинированый талончик с сообщением даты регистрации законного брака.
Валентин внимательно рассмотрел нарядный картонный прямоугольник, и окончательно испуганная Катя увидела, как его лицо медленно заливает густой бордовый румянец. Мало эмоциональный в обыденной жизни Валентин Корзун в гневе становился очень неприятен. Он бросил на стол талончик и сразу охрипшим голосом спросил:
– И как же это понимать?
– Это надо понимать так, что мы любим друг друга, – тихо ответил Андрей и без всякого страха посмотрел на отца: – К тому же у Маши… будет ребенок…
– Ребенок?!! – взревел Валентин. – От кого?!!
– Ну ты даешь, отец! По-моему, твой вопрос просто смешон! – хмыкнул Андрей. – Разумеется, это мой ребенок!
Катя шваркнула тарелкой с капустой об стол и совершенно не к месту сказала мужу:
– Вот капуста… Твоя любимая… Поешь…
– Какая, к черту, капуста? – гаркнул Валентин. – Ты слышала, что он говорит?!!
Катя кивнула, а Валентин вылетел из-за стола и пару раз молча прошелся по кухне.
– В общем, так! – резюмировал свои размышления он. – Этой свадьбе не бывать! Я найду Кудрявцевым самого лучшего врача, и пусть Маша сделает аборт!
– Еще чего? – взвился Андрей. – Почему ты считаешь себя вправе решать, жить моему ребенку или нет?
– Да потому что ты сам еще ребенок! Твоя Маша – сопливая девчонка! Тебе надо учиться! Я хотел взять тебя в свой бизнес! У тебя светлая голова! Компьютерные мозги! Какого черта ты решил именно сейчас связаться с пеленками-распашонками, идиот?!
Никогда в жизни Валентин не позволял себе так неуважительно разговаривать с сыном. Катя видела, как на шее Андрея вздулась и запульсировала синяя жилка. Это ничего хорошего не предвещало… Андрей встал против отца и сказал:
– Или ты немедленно возьмешь свои слова обратно, или…
– Ну и что же будет «или»? – самым издевательским тоном спросил Валентин. – Тебе ведь даже некуда гордо удалиться! Не советское время! Общежитий нет! Вера Николаевна Кудрявцева тебя с лестницы спустит! У нее не заржавеет! Не под Дворцовым же мостом вы будете рожать и воспитывать свое дитя?!!
Валентин развел руки в сторону и даже присел на полусогнутых, как персонаж знаменитого фильма «Кин-дза-дза!», будто намереваясь спросить: «Ку?», что означало бы: «Ну что, съел?»
– Ты прав, отец, только в одном, – глухо отозвался Андрей, изо всех сил стараясь не смотреть на его гримасы и отвратительного вида стойки, – мне действительно сейчас некуда уйти. Но это лишь пока…
Сын обошел застывшего в полуприсядке отца и закрылся в своей комнате. Валентин медленно выпрямил ноги и спину, но дурашливое выражение так и не отпустило его лицо. Катя с ужасом смотрела, как персонаж «Кин-дза-дза!» сел за стол и принялся есть остывшую капусту, неряшливо и отрешенно. Она подождала, пока муж доест, и, прежде чем подать чай, решила все-таки спросить:
– Что с тобой случилось, Валентин? Неужели мы не сможем прокормить Машку с ребенком? Это же не кто-нибудь… Она не чужая… Это же Маша!!! Кудрявцева!!! И места у нас достаточно! И я всегда помогу, если что… Ведь не работаю же!
Валентин поднял на нее глаза, подернутые словно скользкой слюдяной пленкой, и отчеканил:
– Этой свадьбе не бывать! Я сказал!!! – И без всякого чая удалился в свой кабинет.
Катя рухнула на табурет и закрыла лицо руками. Катастрофа разразилась. У нее больше никого нет. Мужа она не любила никогда. Она особенно четко осознала это, когда впервые после разлуки увидела Антона Зданевича. Катя всегда уважала Валентина, относилась как родственнику и хорошему человеку, но сегодня ее мнение относительно его положительности и порядочности сильно поколебалось. Чем ему так не угодила Машка? Как он смел разговаривать с сыном, будто с умственно отсталым? И эти его присядки! И намеки на бомжевание под Дворцовым мостом! И, главное, этот странный взгляд под скользкой, все отражающей пленкой!
А сын!!! Кто она теперь для Андрея? Шлюха, которая только и ждет четверга, чтобы смыться из дома! Позор! Разве ему объяснишь, что на свете существует любовь, ради которой человек может в одночасье порушить все, ранее построенное, поскольку сердцу не прикажешь… А может сделать и что-нибудь отвратительное… В отместку, назло… Впрочем, про любовь сын сейчас что-то понимает, но… матери наверняка откажет в праве любить другого мужчину. А тот мужчина, ради которого все… отказался от нее.
Единственным утешением для Кати было то, что Андрей, скорее всего, наркотиками не баловался. Деньги он, вероятно, потратил на Машу. Ей очень хотелось так думать.
Андрей сидел на диване, безвольно уронив руки между колен, и обдумывал создавшееся положение. Он всегда очень любил и уважал отца, хотя видел редко. Для него всегда было праздником куда-нибудь пойти вместе с ним: в театр, на хоккей, на рыбалку или просто в гараж. А уж посидеть с ним на кухне за чаем и поговорить по-мужски – это было для Андрея самым любимым времяпрепровождением, почти на уровне свиданий с Машей.
Как ни смешно, семнадцатилетнему Андрею все еще хотелось подражать отцу. Он пытался выработать у себя такие же неторопливые движения и уверенный невозмутимый голос. Получалось плохо, потому что темпераментом он пошел в мать, живую и очень эмоциональную женщину. Но Андрей не терял надежды, что со временем отцовские черты в нем все-таки проявятся, и он станет почти таким же, как он.