Светлана Леви – Когда растает прошлогодний снег (страница 7)

Как только Ева зашла в дом и плотно закрыла балконные двери, Елизавета Марковна обратилась к Алле:

– Как вы поняли, Алла, я совсем не в восторге от выбора сына. Тем более что бракоразводный процесс еще не закончен. Как вы понимаете, Ева – более достойная партия для него. И то, что они повздорили, – это лишь недоразумение. Петя – мой единственный сын, и его счастье для меня важнее всего. Если так случится, что он остановит выбор на вас, не ждите от меня благословения и помощи.

Затем она встала, собираясь уходить. Алла тоже поднялась с кресла.

– Но знай, дорогая, что от нас ты ничего не получишь! Как пришла ни с чем, так и останешься! Уж я об этом позабочусь.

И добавила уже чуть громче:

– Я распорядилась постелить вам в разных комнатах. Приятных снов! – и она зашла в дом, оставив Аллу наедине с грустными мыслями.

Алла вновь опустилась в кресло и стала перебирать в памяти события вечера, вспоминая каждое слово, сказанное матерью Петра за столом и после. Она злилась на себя за то, что поверила Петру, а он оказался женат. Ну да, он сказал, что разводится с Евой, но ведь еще не развелся. Как она могла оказаться в такой ситуации? Алла оправдывала себя тем, что Петр ни разу за все время знакомства не дал ей повода усомниться в его любви к ней. А может, она просто не замечала очевидного? Ведь он так часто уезжает в командировки – и всегда на несколько дней. А что, если он ездит к ней? К Еве – своей жене? Нет, этого не может быть! Алла не хотела верить в то, что Петр мог так умело притворяться. От грустных мыслей у нее разболелась голова, и Алла решила дойти до кухни, чтобы налить воды и запить таблетку. Когда она проходила мимо гостиной, то услышала мужские голоса. Алла не хотела подслушивать, но невольно стала свидетелем разговора между отцом и сыном.

– Мне плевать на твои проблемы! Я терплю тебя только по одной причине: я люблю свою мать, и она не должна знать, как ты предал ее, – горячился Петр.

– Ты думаешь, твоя мать – ангел? Как бы не так! Да она всю жизнь жила со мной и обманывала.

– Не смей говорить о ней плохо!

– Хорошо, ты все узнаешь сам, но одно я тебе скажу: ты не можешь жениться на этой девушке. Ева ждет ребенка, ни один суд не даст тебе развод без ее согласия.

Алла не слышала, что ответил Петр, она бежала прочь от этого места. Вернувшись к себе в комнату, она спешно собрала свои вещи, переоделась, а потом села на край кровати и горько заплакала. Она даже не сразу поняла, как Петр оказался рядом. Он обнял ее за плечи, прижал к себе и, как маленькую девочку, гладил по голове.

– Ты еще не ложилась? Ну и правильно. Нам тут не стоит оставаться, – спокойно произнес Петр и посмотрел прямо в глаза Алле. – Мы едем домой. Надеюсь, ты мне дашь возможность объясниться?

Та кивнула в ответ, не в силах спорить и выяснять отношения.

– Вот и замечательно.

Алла послушно встала и последовала за ним. У нее было лишь одно желание: оказаться за тысячу километров от этого места.

Перед тем как сесть в машину, Алла обернулась, почувствовав чей-то взгляд. Свидетелем их ночного бегства была Ева, она стояла на террасе и наблюдала, как ее пока что законный муж уезжает с молодой соперницей. Но она не привыкла сдаваться, последнее слово все равно будет за ней, Евой.

Глава 5

Николай Петрович всегда мечтал о сыне, но был бы рад и дочери – косы там, бантики, платья красивые. Девочек хочется наряжать, баловать, читать на ночь сказки, целовать пяточки. С ними превращаешься в большого белого медведя с шариком в лапе и бантиком на ухе. Он бы непременно перекрасил «мерседес» в розовый или повесил качели прямо в квартире, если бы этого захотела его любимая дочка, но Николай мечтал о сыне – наследнике, продолжателе фамилии.

Со своей женой Николай познакомился, еще будучи студентом. Денег особо не было, но имелось жилье, что для того времени было немаловажно – небольшая квартирка досталась ему в наследство. Ухаживал Николай красиво. Серенады, конечно, не пел, соседи бы не поняли, но обязательно дарил цветы и покупал билеты в театр раз в неделю. Трудно было, но он находил варианты, не переставая удивлять возлюбленную. Намекая на серьезность отношений, он предложил Елизавете переехать к нему, но она нашла кучу причин для отказа. Ее отец был военным в чине генерала, поэтому жили они обеспеченно. Менять благополучную семью, где тебя кормят, поят и только что на руках не носят, на готовку, уборку и ведение хозяйства Елизавете никак не хотелось.

Николай в то время только-только получил диплом, но толку от него было мало. Работы не было, денег тоже. А он знал, что такой девушке, как его избранница, нужен полный денежный пансион. Прямо как в той сказке: сначала стань богатым молодцем, а потом уже приходи жениться.

Когда Николай задумал раскрутить свой бизнес, Лиз пожала плечами и заняла выжидающую позицию, словно хищница: добежит добыча до нее – она ее съест, не добежит – значит, слабак, без вариантов.

Лиз… Ему нравился именно этот сокращенный вариант ее имени. В ней сочетались одновременно властность королевы и мягкость кошки. Она могла построить вокруг себя королевство, но за секунду разрушить его, если только вдруг ей не понравилась во-о-о-он та маленькая башенка.

Николай старался, создавал этот мир для нее, чтобы все башенки в замке были идеальны, строил сказку для своей любимой Лиз. Хоть она и не решилась еще на переезд к нему, но встречаться в его квартире не отказывалась. Все-таки молодость брала свое, хотелось жарких объятий, горячего дыхания и секса. Его Лиз была ненасытной, могла заниматься любовью даже в самых неподходящих для этого местах. Николай специально выискивал их в городе, и как бы невзначай пара оказывалась именно там. Он вспомнил, как долго уговаривал сторожа открыть вход на крышу одного из элитных ресторанов, где Николай заранее поставил пару стульев и стол, приготовил свечи и шаманское. Договориться об этом в то время было очень трудно. Он потратил все свои сбережения, но оно того стоило: его любимая Лиз была в восторге, а секс был бурным и страстным. Видимо эта ночь и стала той самой – особенной и переломной в их жизни. Когда Елизавета, его первая любовь, а в дальнейшем жена, сообщила, что у них будет ребенок, он не сомневался, что это сын. Никогда у Николая не возникало мысли, что ребенок появился не вовремя или рано, как думали его друзья.

«Ты ж еще не нагулялся! Ты еще молодой, а ребенок свяжет по рукам и ногам», – твердили они в один голос.

Он так не думал. Как может быть ребенок – и не вовремя? Других женщин он не хотел. А трудности – ну, они у всех, у кого-то больше, у кого-то меньше. Его автомастерские уже приносили пусть не большой, но доход. А раз дела шли в гору, то, значит, его стратегия правильная. Николай строил свое дело, опираясь на надежных работников, поэтому он тщательно отбирал себе мастеров, проверял каждого и, если что не так, увольнял без объяснения.

Одним из лучших был Антон, молодой парень, башковитый, спокойный. Николаю нравились его подход к каждому клиенту и способность разрешить любую проблему, даже если все остальные посчитали ее абсолютно безнадежной. К нему стала выстраиваться очередь. Николай поощрял такое рвение и доплачивал за дополнительные часы. Одновременно он присматривался к нему, оценивал его способности как руководителя и даже планировал в будущем поставить его во главе филиала.

Но это были лишь планы, а пока он вернул весь долг Пашке-Козырю и платил лишь за «крышевание». Так что ребенок был в самый раз, и Николай знал точно: это будет сын! Он хорошо запомнил тот день:

– Лиз, ты должна стать моей женой, – начал разговор Николай.

Сегодня они ужинали в их любимом ресторанчике недалеко от дома.

– Ребенок должен родиться в семье, где папа и мама живут вместе, носят одну фамилию, встречаются за завтраком. Я хочу видеть, как мой сын растет, и читать ему сказки на ночь, – он даже чуть повысил голос.

Сегодня Лиз была особенно красива. Локоны темных волос струились, прикрывая обнаженную спину. Тонкое серебристое платье казалось воздушным, оплетая ее тело, словно патина, подчеркивая ее худобу. Признаков, что его любимая в положении, еще не было видно. Если только кто мог заметить слегка бледное лицо и особенный взгляд, да некоторую разборчивость в еде. Николай слышал, что, когда женщина ждет малыша, она расцветает, становится женственной, мягкой, загадочной – но и капризной. Это тоже обязательно. Может, действительно беременные женщины хотят снега летом или сладких огурцов, а может, и придумывают таким образом для мужчин испытания. Причем итог всегда один: «Ты молодец, достал луну с неба, но мне уже не хочется».

– А если не сын родится, а дочь? Останется без сказок и отцовской любви? – язвительно произнесла Лиз, ковыряя в тарелке печеные овощи с каким-то замысловатым соусом.

Николай никогда не старался запоминать названия блюд, он любил, что попроще – борщ, к примеру, картошку с мясом. А все эти новомодные карбонары или там гранолы не меняли вкус блюда, а лишь привлекали названием. Он радел за русские корни, русскую кухню и русский язык. Хотите вы фуа-гра – ну и пожалуйста, летите во Францию и наслаждайтесь самой популярной французской закуской. А зачем русские традиционные пельмени, которые ели еще при царе Горохе, превращать в заморские равиоли или – где-то он видел такое странное название – момо?