Светлана Лебедева – Просто я работаю волшебником. Мемуары одной помощницы (страница 2)
О, это сладкое слово – «корпоратив»! Первая в моей жизни узаконенная пьянка с трудовым коллективом, которую босс, вернувшийся из очередной поездки в Европу, пафосно называл тимбилдингом. На этом вся его продвинутость заканчивалась и начинался глубокий совок.
Шеф наш имел слабость к различным сценкам и выступлениям своих подчиненных. Каждое отделение клиники готовило свой выход и миниатюру из жизни компании, прославляющую, конечно же, нашего командора. Из серии «на горе стоит больница,
Повторяться было нельзя, из года в год коллеги насиловали свой мозг, пытаясь придумать что-то креативное и похвалить так, как еще никто не хвалил. Лизали задницу все. От этого зависела не только годовая премия, но и работа в целом. Скреативили что-то и мы. Типа того, что все клиентки хорошеют на глазах от одного лишь присутствия нашего луноликого.
Луноликий был доволен. Дешевое пойло, которое наш экономный начальник выбрал для праздника сотрудников, лилось рекой.
Как выяснилось, добрый доктор, лечащий алкоголиков, и сам был не только большим любителем бухнуть, но и великим умельцем намеренно споить всех присутствующих дам. Он обходил каждый стол и заставлял девушек залпом выпивать с ним эту дешевую сивуху… простите, вино «Ариант», которое оставляло несмываемый кислотный осадок на бокалах и разъедало скатерть.
Спустя какое-то время врачебный обход повторялся. И снова, и снова. Пока все не напивались в хлам. Даже мой закаленный студенческими пьянками организм в ужасе осознавал, что это too much.
Несмотря на суровую уральскую зиму, я выпендрилась в очень маленьком черном платье. В том смысле, что платья на моем теле было очень мало. Это произвело на босса неизгладимое впечатление, и к нашему столику он подходил с тостами чаще, чем к остальным.
Конец вечера смазался в моей памяти. Зачем-то ему понадобилось непременно зайти в офис и непременно в компании со мной и Олесей – юным ангелочком фарфоровой красоты.
Ангелочек был не так уж невинен. К своим двадцати годам девчушка перепробовала все известные наркотики. Богатые родители, запоздало спохватившись, пристроили ее к нам в клинику. А когда у юной наркоманки наступил период ремиссии, наш шеф по доброте своей широкой души взял ее к нам в салон временным администратором. Так сказать, под постоянный присмотр.
В этот зимний вечер наше медицинское светило, грамотно споившее весь коллектив, проследил за своей подопечной так, что девочка из наркоманки переквалифицировалась в алкоголичку. Как знать, может, лечить алкоголизм ему удавалось успешнее.
Мы зашли в темный офис, босс сказал, что ему нужно собрать кое-какие документы, и закрылся у себя в кабинете. Когда я готовила кофе на кухне, чтобы самой быстрее протрезветь и привести в чувство Олеську, из кабинета донеслась приглушенная музыка.
Картинка, которую я увидела вернувшись, навсегда отпечаталась в моей памяти.
Мой импозантный босс, без трусов, но в пиджаке и галстуке, укладывал девчушку на предусмотрительно расстеленные на полу полотенца из кабинета массажистов. Меня ожидало место на втором полотенце рядом. Олеська выглядела вполне вменяемой и вполне довольной ходом событий.
Мой пьяный мозг пытался принять какое-то решение. Желательно разумное.
Пока я втыкала, глядя на весь этот сюр, возжелавший нестандартных утех босс впервые подал голос и предложил сделать мне «изысканный куни» (видимо, в его понимании изысканность заключалась в том, чтобы сделать это при свечах и в галстуке).
Это стало последней каплей. Сама формулировка, вид задорно торчащего члена под нависающим пузиком, гротескные томные взгляды… Я больше не могла сдерживаться и начала ржать в голос. Это была форменная истерика, я хохотала, хохотала и никак не могла остановиться. Инстинкт самосохранения подсказал мне, что надо уматывать, и как можно быстрее.
На морозном воздухе я продолжала смеяться до слез, которые льдинками замерзали на щеках. А потом меня стало выворачивать. Наверное, еще никто не блевал в перерывах между приступами смеха.
На следующий день шеф сказался больным и в офисе не появился.
Трудовую книжку по заявлению об уходе по собственному желанию мне выдали незамедлительно. Так же как и полный расчет без необходимой двухнедельной отработки.
В моем резюме появилась гордая строчка о первом опыте работы – чуть больше года – и выглядело это солидно. Я с облегчением закрыла за собой дверь офиса, чтобы не появиться там уже никогда.
Спустя пару дней после публикации моего объявления о поиске работы (по старинке размещалось это все на страницах газет) мне позвонили, и вкрадчивый мужской голос предложил прийти к нему на собеседование.
Так началась новая глава в моей трудовой жизни.
Глава третья. Ветхозаветная история
Обладателя вкрадчивого голоса звали Иосиф.
В ожидании аудиенции я разглядывала кричаще дорого обставленный офис. Все, что было тогда на пике моды в понимании дизайнеров уездного города, здесь неожиданно гармонично сочеталось и не резало глаз: евроремонт (еще одно слово из 90-х), стеновые панели, паркет темного дуба, тут же чугунные статуэтки женщин в призывных позах, непременный аквариум в стене и кожаная мебель, к которой намертво приклеиваешься, просидев дольше пяти минут.
В святая святых меня ждал человек непомерных размеров. В иконописных еврейских глазах прыгали веселые чертята, появляющиеся при том или ином моем вопросе-ответе.
Спустя час увлекательной беседы на разные темы я стала называться главным менеджером (еще одно модное слово того времени, когда менеджерами звались все поголовно, абсолютно вне зависимости от настоящего значения этого слова), а по сути, отвечала за покой и комфорт моего нового босса.
Он был генеральным в своей же собственной компании, назовем ее «Бендер и сыновья». В офисе царила абсолютно семейная, даже домашняя обстановка. Три
Имена отсылали мое воображение к Ветхому Завету. Исаак, сын Авраама… Иаков, сын Исаака… Обращаясь к ним, хотелось говорить нараспев, а после перекреститься.
Еврейская диаспора была одной из богатейших в городе. Кто чем занимался, я так и не поняла за три года работы с ними. Также как и то, каковы источники процветания нашей компашки.
Отец моего босса, незабвенный Исаак Рахмильевич, был одним из сильнейших адвокатов города. Невероятной души человек! Я искренне любила общаться с ним, а также заочно обожала его супругу и мать моего босса.
Муся Лейбовна, как истинная еврейская женщина, каждую пятницу превращала нашу офисную жизнь в праздник. Каждую пятницу в двенадцать часов дня работать становилось большим грехом. Начинался шаббат. Мы, и так не надрывающиеся от обилия дел, сдвигали офисные столы в один большой праздничный стол, водитель босса выгружал еще теплые изыски, приготовленные лично этой святой женщиной.
Никогда и ни в каком ресторане мира, даже годы спустя, я не ела вкуснее курника и форшмака, чем в те золотые времена. А печеночный торт, а карп, а хала… Отказаться от добавки было просто невозможно, и я все больше ощущала в себе еврейские корни, благо что они действительно присутствовали в моих генах.
Работа была весьма ненапряжная, и я скорее ощущала себя здесь любимой дочерью, нежели наемным работником.
Боссу моему приходили в голову различные идеи, на реализацию которых отправляли меня и юное дарование в лице его сына. Помню, как мы с ним пристраивали в магазины целый вагон джинсов. Откуда этот вагон взялся, история деликатно умалчивала.
А однажды босс загорелся идеей продавать китайские брелоки Love getty – сие незамысловатое устройство должно было подавать сигнал его владельцу о возможной паре противоположного пола со сходными интересами в ближайшем радиусе. В дотиндеревскую эпоху это казалось верхом прогресса. Ибо как же еще узнать, что рядом с тобой товарищ, нацеленный на знакомство/секс/семью и так далее?
Выбор опций у игрушки был невелик, и лажала она со страшной силой. Мы, разумеется, тестировали брелок на себе, и срабатывал он только на секс. Хотя, может, это флюиды, витающие в воздухе, сбивали прибор с нужной волны.
Мы придумывали дизайн листовок, флаеров, организовывали вечеринки Love getty в клубах и университетах города. В общем, развлекались по полной.
Рабочий день у помощника никогда не бывает скучным. Я привыкла к непредсказуемым поручениям, а также внезапным увлечениям начальника. Как и к тому, что он быстро терял свой интерес к одному проекту и тут же увлекался чем-то новым.
После сомнительного успеха Love getty мы увлеклись вдруг рестайлингом иномарок. Каждый
Я созванивалась с немецкими партнерами, получала необходимые детали, а дальше руки местного умельца автослесаря творили чудеса, и за относительно небольшую цену местные автолюбители обретали машину мечты, на которую у них изначально не хватило денег.