Светлана Лаврова – Весёлая ФизиоЛогика. Как устроен наш организм (страница 4)
– А я Иван Иваныч, к вашим услугам, – представился призрак и попытался приподнять несуществующую шляпу.
– А откуда вы взялись? Ну, я поняла про опыт, а потом? На месте нашего дачного домика стоял старинный замок, и вы там обитали уже призраком? Или здесь была ваша могила? – допытывалась Симка.
– Нет, у меня нет пристанища, – понурился Иван Иваныч. – Я обитал в моей лаборатории и пугал юных лаборанток завываниями. Это было весьма потешно. А потом дом сломали, построили на его месте торговый центр, а там завывай не завывай – никто не услышит, такая суета кругом. Я перелетел в другое место, потом в третье… так и перемещаюсь по белу свету. Ищу лабораторию. Немножко научился говорить по-современному, немножко узнал про ваши чудеса – компьютеры, да телевизоры, да полёты по космосу, это господин Жюль Верн ещё в моё время предсказал, так что сие мне не в диковину. Вот в ваш домик залетел. Смотрю: отроки заняты некими научными изысканиями. Может, я чем помогу? Очень я скучаю по научной работе.
– Мы расшифровываем вот эту записку. – Женька предъявил листок. – Я думал, это шпионское донесение. А Симка считает, что это карта сокровищ.
– Ну-ка, ну-ка… интересно. Мне думается, это записи с химическими формулами. Господин Менделеев записывал свои открытия химическими значками, но они иные, не такие, как у вас в документе. Может, неизвестный учёный изобрёл другую систему. Если крест означает окислительную реакцию, а кружок – восстановительную реакцию… нет, слишком мало данных. А может, это копия записи древних алхимиков? Они тщились получить философский камень, превращающий все металлы в золото, и записывали свои открытия хитроумными знаками. Кое-что я помню из университетского курса истории науки. Вот на вашем документе я вижу кружок, это, бесспорно, алхимическое обозначение золота.[1]
– Тогда двадцать восемь кружочков обозначает золотую цепочку, – обрадовалась Симка. – Я же говорю – клад!
– Ещё кружок обозначал Солнце. Маленький крест – медь… – продолжал рассуждать призрак. – Хотя тогда должен быть кружок и снизу маленький крест, это обозначение Венеры и металла медь. Может, кружок отломился? А если к кресту пририсовать треугольник, получится знак серы, символизирующий вездесущую жизнь. Треугольник без креста – знак огня. Если соединить два кружочка, будет знак висмута, это такой металл, весьма алхимиками уважаемый. А большой крест, если его наклонить, обозначает модификацию через размягчение до воскообразного состояния.
– Ничего не понятно, – фыркнула Симка. – Зачем клад размягчать?
– Я помогу вам, любезные отроки, я решу эту алхимическую проблему, – пообещал призрак и даже засветился ярче от радости, что займётся любимой наукой.
– А я думал, призраки свирепые. Даже немножко испугался – самую чуточку, – признался Женька. – Аж мурашки побежали. Интересно, откуда берутся мурашки?
– Так то мне ведомо, – обрадовался призрак. – Сейчас расскажу.
Я думаю, вам известно, мои юные друзья, что люди произошли от животных. Это убедительно доказал господин Дарвин ещё во времена моей молодости, к великому огорчению тех, кто считал нас родственниками ангелов, а не диких зверей. В ходе эволюции люди лишились шерсти и меха. Может, и зря. Поджидая зимой извозчика, я часто мечтал о том, как было бы прекрасно, имей я на коже мех, как у кошек или медведей. Но ничего не поделаешь, от шкур наших предков нам остались только отдельные волоски. И когда нам страшно или холодно, эти волоски встают дыбом, а на коже образуются бугорки-мурашки. Зачем?[2]
Вы, конечно, видели, как кот собирается драться с другим котом? Он весь распушается, чтобы казаться противнику больше и страшнее. То же самое бывает у других зверей, в том числе у наших родственников-обезьян. Поэтому, когда нам угрожает опасность, наши крохотные волоски по старой памяти встают дыбом, хотя уже не могут сделать нас крупнее и страшнее.
И когда холодно, любой зверь распушает мех, поднимая шерстинки, – вот и у нас поднимаются волоски, когда мы зябнем. А как это происходит?
Один кончик волоска торчит наружу, а другой находится в коже, в так называемой волосяной сумке. Она прикрепляется к маленькой волосяной мышце. Если страшно или холодно, по волокнам нервной системы приходит сигнал: «Ой, сейчас нападёт саблезубый тигр!» или «Ой, ледниковый период!». Мышца сокращается и выталкивает волосок наружу, чтобы он стал больше. Вместе с волоском двигается и кожа вокруг волосяной сумки, и формируется бугорок.
Эта мышца очень важная. При сокращении она ещё и сжимает сальную железу рядом с волосяной сумкой. И выдавливает её содержимое на кожу. Сало смазывает кожу, предохраняет от высыхания и подавляет рост бактерий и грибков. Если эта мышца повреждается, то волосы не могут нормально работать. И образуются лысины, которые огорчают многих достойных мужей.
Нет! Предки дельфинов и китов жили на суше, имели шерсть. А потом они полюбили море и миллионы лет учились в нём жить. И так здорово выучились, что теперь на сушу не вылезают. И лишились шерсти – зачем она им в воде? Мурашек у них тоже не бывает – волосяная мышца не работает, поднимать ей нечего, вот она и исчезла. Мяу!
Рубрика «Вопрос – ответ»
Кто живёт на нашей коже? Огромное количество бактерий. Если их сосчитать, то окажется, что их примерно в тысячу раз больше, чем всех людей на Земле. И это только на коже одного человека! Некоторые из них вредные, некоторые – полезные.
А кто живёт у нас во рту? Около 40 000 бактерий. На самом деле это небольшой, но сплочённый коллектив, по сравнению с теми, кто живёт в кишечнике.
Какая часть тела самая перенаселённая? По разным данным, в нашем кишечнике каждый день образуется от 10 миллиардов до 17 триллионов бактерий. Подавляющее большинство полезные, без них мы не смогли бы хорошо переварить пищу! И разобраться с вредными бактериями. Считается, что еда человека из Европы (там проводили исследование) на 90 % состоит из того, что ест этот человек, и на 10 % из того, что едят его бактерии. Но не жадничайте – без бактерий нам никак.
Глава 6
Почему пахнут оладики и как собака идёт по следу?
Снизу, из кухни, донеслись вкусный запах и громкое тявканье.
– Это бабушка оладики жарит, – принюхалась Симка. – А Табик намекает, что это ему оладики, а не нам. Табик – это наш щенок.
– А я не чувствую, – грустно сказал Иван Иваныч. – Призраки лишены многих радостей бытия. Когда я был живым, я так любил оладьи. Моя кухарка Прасковья их отменно готовила. А знаете ли, любезные отроки, почему мы ощущаем запах оладий здесь, если ваша почтенная бабушка жарит их внизу?
– Да, мы не должны чувствовать запах, – задумался Женька. – Оладики же не бегут к нам по лестнице и не лезут в нос, свернувшись в трубочку.
– Ты почти угадал! – воскликнул Иван Иваныч. – Столь чудесно устроено в природе, что маленькие частички жарящихся оладий и масла улетают вверх и в стороны и попадают к нам в нос. Там эти частички-молекулы прилипают к слизи, выстилающей носовую полость. Под этим «ковриком» из слизи лежат нервные клетки, и их отростки с чувствительным кончиком-рецептором проникают прямо в слизистый «коврик». И частички оладий касаются этих рецепторов. Дальше они не летят, их дело сделано. Взаимодействие частички оладий и рецептора порождает сигнал, электрический по своей природе. Этот сигнал по длинному отростку нервной клетки идёт в мозг. Там он анализируется, и принимается решение: «Это оладьи. Это вкусно. Надо съесть». Мозг даёт команду желудку выделять сок, чтобы переварить оладьи, когда они будут готовы. И слюна выделяется, что исследовал знаменитый господин Павлов.[3]
– Да… – Женька сглотнул слюну. – Правильно Павлов говорил. Пошли вниз, утащим по оладику.
– А почему мы понимаем, что это жарится оладик, а не рыба или носки? – спросила Симка.
– Потому что вы уже оладьи нюхали, и ваш мозг их запомнил. Молекулы исследуемого вещества и рецептор в носу действуют по принципу ключа и замка: к замку-рецептору подходит только один ключ-молекула. Один рецептор «поймал» молекулу подсолнечного масла, на котором жарят оладьи, другой – частичку теста, третий – частичку корицы или иной пряности. Значит, раздражаются рецептор «масло», рецептор «тесто для оладий» и рецептор «корица». Мозг получает информацию «масло-тесто-корица», ищет похожую матрицу в своём архиве и делает вывод: «Оладьи!»
На кухне уже дымилась горка оладиков и прыгал щенок Табик. Он умильно заглядывал бабушке в глаза и подвывал:
– Ну один! Ну всего один самый маленький оладушек!
– Ты уже съел четыре штуки, – говорила бабушка. – У тебя живот заболит.
– Это были не штуки, а малюсенькие штучки, просто молекулы от оладиков, – настаивал Табик. – И что такое живот? Нет такого слова на собачьем языке, значит, и болеть нечему.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.