Светлана Лаврова – Дракон Потапов у динозавров (страница 15)

– А говорили, что в подземелье храма была могила Диониса, – вспомнил рассказ гида Потапов.

– Ай, это уже придирки, мало ли у кого где могила, так теперь умирать, что ли? – отмахнулся Гермес. – И вообще, Пифон – это уже прошлое. Стоит ли его ворошить?

– Но Аполлон тоже прошлое! – воскликнул Сидоров. – Сейчас люди верят в Христа.

– Э-э, тут таки есть маленькая разница, – хитренько прищурился Гермес. – Люди в Греции верят в Христа и молятся ему, а мы просто тут живём… это же наша земля. Мы уже не командуем миром, но не умерли, понимаешь?

– Сложно всё это, – встал с камня Сидоров. – Отговорки, отговорки. Пошли, Потапов, к доктору, надо фонендоскоп отдать.

– Пожалуй, я вас провожу, – Гермес поднялся тоже. – Темно уже, заблудитесь, а я всё-таки работал покровителем путешественников. Теперь иногда для хохмы гидом нанимаюсь – по старой специальности. Не для денег, конечно, а чтобы профессию не забыть. Да, ещё вам надо попить из Кастальского ключа.

– Да, пить хочется, мы уже все свои запасы в пластиковых бутылках прикончили, – оживился Потапов. – Сейчас, кажется, выпью целую бочку!

– Если вы выпьете бочку, то просто утолите жажду, – сказал Гермес. – А если выпьете только три глотка, то станете понимать греческий язык, и греки будут понимать вашу речь. Редко кто из туристов это делает. Потому что все стараются выпить побольше. Осторожно, держитесь за меня – тут крутая тропа.

Вода в Кастальском ключе оказалась сладкая и даже сытная – голодные желудки перестали урчать.

– Не пейте четвёртый глоток! – повторил Гермес. Сидоров как раз взял его в рот, но успел выплюнуть. – А теперь пора в деревню. Я думаю, нас уже ждут.

Глава 6. Хорошо иногда покушать

– Ой! Это кто? Там кнопочки какие-то в подливке, – удивился Потапов.

– Это щупальце осьминога, а кнопочки – присоски. Хтаподи красато, осьминог в розовом вине – очень вкусно!

– Ох, дракон ест осьминога… вы не обижайтесь, но я травоядный, мне бы овощей каких-нибудь, помидорчиков, – жалобно попросил Потапов, чувствуя себя капризным гостем, которому не угодишь.

– Нет проблем! Вот бурекакья – пирожки из баклажанов, вот спанакотирапита – слоёные пирожки со шпинатом и сыром… Афродита, тише, не кричи так громко, я гостей не слышу! Вот долмадэс яландзи – постные голубцы в виноградных листьях, вон тарелка с помидорами и перцами… а вино ведь тоже практически трава? Так выпьем же за нашего дорогого гостя, который не обижает животных съедением! – и Костас, огромный громкоголосый мужчина, поднял чашу и пошёл вдоль стола, чокаясь со всеми. Потапов так и не понял, кем он приходится хозяину дома и почему командует.

Потапов вообще ничего не понял. Они шли отдать фонендоскоп доктору… ну, ещё надеялись на какой-нибудь бутербродик. Но на веранде, увитой виноградом, за длинным столом сидела куча незнакомого народа, а стол ломился от остро пахнущих вкусностей. Голодный Сидоров предложил:

– Давай тихо затеряемся в толпе и сопрём что-нибудь со стола. Вон та жареная курица мне так нравится! Мы созданы друг для друга.

– Какой ты криминальный тип, – огорчился Потапов. – То фонендоскоп украл, то курицу… Мы же французские археологи! Это звучит гордо! Подойди и попроси добром, по-французски: «Же не марш па сис жур» – «Я не ел шесть дней».

Это была единственная фраза, которую Потапов знал по-французски, потому что любил кино про Остапа Бендера.

Но просить не пришлось. Громкоголосый Костас с бокалом вина в руке прорвался к Потапову и Сидорову, посадил на свободные места, налил вина, наполнил тарелки. Сидоров уже пообщался с понравившейся жареной курочкой и сказал:

– А можно мне этого типа с кнопочками? В жизни не ел осьминога!

– Доктор, мы вам фонендоскоп принесли! – обрадовался Потапов, увидев в толпе знакомое лицо.

– Да? – тоже обрадовался доктор. – Как славно! А мы тут ужинаем – тихо, по-домашнему, гостей не ждали… надеюсь, вам хватает еды?

– Ой, а как же тогда громко ужинать, – прошептал Потапов, озирая толпу не менее двух взводов, «расквартированных» вдоль стола. – Это всё ваши родственники? Тихо ужинают по-домашнему?

– Ну да, родственники и соседи, – кивнул доктор. – Вот моя жена, Мария. Вон то разнообразное, что быстро бегает перед верандой, – это мои дети. Вон сосед Георгиос, вот это Костас, наш кузнец, это Яни, это тётя Афродита, это Миха, это ещё один Костас… ну, с остальными познакомитесь во время ужина. Ешьте, пейте… вино у нас хорошее, сам Дионис, бог вина, делал. Кстати, а что с вашим родственником? Откопали?

– Нет, к сожалению, – погрустнел Потапов. – Мы прослушали все скалы вашим фонендоскопом – и ничего!

– Пифон сегодня шевелился, – заметил доктор. – Может, почувствовал, что идут его освобождать? Ребята, а вы уверены, что вы этого хотите? Будет много проблем, когда из земли выползет голодавшая три тыщи лет огромная змея, пылающая жаждой мести. В первую очередь она сожрёт вас, а потом и за деревню примется.

– Вот-вот, милейший доктор, и я о том же, – встрял Гермес, томно отхлёбывая из бокала. – А они заладили: спасать, спасать! Эти герои… что Персей, что Тесей, что Геракл, чтоб его. Ты его спасёшь, а он тебя ам!

Сидоров побледнел. Потапов сказал:

– А может, он травоядный, как я. Мы же родственники. В любом случае нехорошо держать пожилого пра-пра-прадедушку в подземелье. Или можно его спасти и срочно надеть намордник –чтобы не съел.

– Прадедушка в наморднике – как изысканно, – заметил Гермес и положил в рот сливу.

– Костас! – позвал доктор. – Иди сюда, думать будем.

– Что? Ничего не слышу! – проревел Костас. – Афродита, ты так орёшь, я ничего за тобой не слышу! Ах, думать! Нет, думать – это не ко мне. Это ты Таки зови. Таки-и-и!

– А Таки тоже бог? – шёпотом спросил Потапов у доктора. – Как Гермес?

– Нет, Таки не бог, – улыбнулся доктор. – Таки – человек, пастух. Пастухи обычно очень умные, потому что у них есть время думать. Пока овец пасёшь, голова свободна – можешь хоть что придумать. Мы тут вперемешку живём, боги и люди, так вот Таки умнее всех. Где Таки?

– Таки занят, он есть барашка, – это подскочила тётя Афродита – маленькая, шумная, толстенькая, вся в ямочках – на щеках, на локтях и спереди на шее. Морщин почти нет и седина почти не заметна – славная такая тётя Афродита, Потапов аж пожалел, что это не его тётя.

– Димико, ты не даёшь гостям кушать, совсем их заболтал, разве это хорошо? – защебетала она. – Мальчики, сейчас я вам тушёной козлятинки положу… что, ты не любишь козлятину, трёхголовый? Ничего, сынок, сейчас поправим.

Она взмахнула рукой, и козлятина в тарелке Потапова превратилась в спелые абрикосы.

– Костас! – оглушительно закричала она. – Костас, глухая тетеря! Почему у гостей в бокалах пусто?

И умчалась на другой конец веранды – ещё кому-то козлятины подложить.

– Это что, та самая Афродита? – потрясённо спросил Потапов. – Богиня любви и красоты? Только в старости?

– А кто его знает, – пожал плечами доктор. – С детства живу с ней в соседнем доме и не пойму. Афродит знаешь сколько в Греции? Очень распространённое имя. Половина – колдуньи. Им козлятину в абрикосы переделать – только рукой махнуть.

– А у нас говорят «раз плюнуть», – сказал Потапов. – Ну, когда что-то легко, то говорят: «Это ему раз плюнуть».

– Нет, если тётя Афродита плюнет на козлятину, то козлятина оживёт, замекает и убежит, – серьёзно сказал доктор, хотя глаза его смеялись. – Тётя Афродита у нас такая – все козлы вокруг неё бегают.

– Козёл – древний славянский символ плодородия, – почему-то вспомнил Сидоров.

– Греческий тоже, – кивнул доктор. – Кстати, у тёти Афродиты тоже можно совета спросить… тётя Афродита, иди к нам!

– Ты слишком тихо зовёшь, – опять возник рядом огромный Костас. – Она не услышит, зови шибче, вот так: «Афррродита-а-а-а!»

Он проревел так, что с винограда, обвивавшего веранду, посыпались спелые ягоды.

– Ой-ой, – поморщилась тётя Афродита. – Да слышу я, что ты ревёшь, аки незабвенный Минотавр! Даже у Пифона под землёй поди-ка уши заложило.

– Кстати, о Пифоне, – сказал доктор. – Вот эти ребята из России, французские археологи – его родственники. Они специально приехали его освобождать. Лопатой потыкали, фонендоскопом послушали – всё тихо. У тебя нет идей, как Пифона выпустить?

– Ой, мальчики, а вам это надо? – тётя Афродита всплеснула пухлыми ручками. – Такой был занудный тип – тоска, а не дракон. И вредный, чуть что не по нём – обижался и кого-нибудь ел. Димико, дружочек, помнишь вон ту гору, левее Кастальского ключа? Помнишь, он, уже закопанный, её развалил из вредности… ой, забыла сколько сотен лет назад, тогда ещё Кастальский ключ потёк по другому руслу. Чем ему гора помешала?

– Как же я могу это помнить, мне всего-то тридцать лет, – развёл руками доктор.

– Да? А выглядишь намного старше, – небрежно заметила тётя Афродита. – Ну, я примерно помню, куда Аполлон засунул Пифона… но как его оттуда достать?

Тут раздался колокольный звон – через три дома стояла церковь с колокольней. Красивый, тягучий звук поплыл над деревней и Аполлоновым святилищем, обогнул кипарисы, мягко перевалил через склоны Парнаса и растаял в ночном небе. Большинство гостей перекрестились.

– Ничего не понимаю, – прошептал Потапов. – Они христиане? А как же Гермес и прочие?

– Ой, мальчики, я вас умоляю, не надо опять начинать эти глупости, – поморщился Гермес. – Мы жили здесь тысячи лет – и что, уходить из-за того, что в нас перестали верить? Это наша родина, извиняйте за высокие слова.