Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 85)
Незрячая старуха стояла в тени у деревьев, будто пряталась от кого-то. Я прошел сквозь нее. Неплохо быть призраком, плодом воображения – никакие Долы не пожалуют в лагерь, чтобы снять твою голову с плеч.
В лесу напротив горели огни. При желании Долы могли бы легко пересечь поляну. Так бы вопрос решился куда быстрее. Увы, их штаб не был настолько же глуп, как господин Теннет. Похоже, Долы решили ждать, пока наши поставят требушет и отправятся на стены.
Я передвинул карты левее, оставив «Перебежчика» и «Временный союз».
При таком числе стратегии лучше и не придумать: приковали нас здесь, в прилеске; ждут подмоги; сторожат крупную добычу на холме.
Бойни не избежать. Даже не стоит пытаться. Я покосился на карту «Лорда» и вздохнул. Никакой роскоши, пока над замком не поднимут серый флаг.
Со стороны палаток послышался шорох. Затем – неуверенные, сонные и очень мягкие шаги.
– Темнеет, – тихо-тихо заметила Кари и бережно коснулась моего плеча.
– Мгм. С добрым утром. – Карты отправились в колоду. – Я скоро лягу. Согреешь мою постель?
Кари получала за это неплохие деньги и потому никогда не возражала.
– Как вам угодно.
Я прижал ее ладонь к щеке и так же быстро отпустил. Даже жаль, что скоро все закончится.
– Буду ждать вас, – зачем-то уточнила Кари перед тем, как скрыться за пологом.
«Наверняка уснет, согревшись», – улыбнулся я, почувствовав зависть. В ближайшие дни я точно не смогу как следует поспать.
Проводив взглядом фигуру девушки, я долго думал, что именно в ней нашел. Красоту? Безусловно. Понимание? Даже более, чем нужно. Человеческое тепло? Покладистый нрав? С какой стороны ни погляди – сплошная польза.
Даже если все закончится через несколько дней или недель, я не сожалею. Кари – одна из немногих женщин, с которой мне было спокойно. Возможно, все дело в том, что я точно знал, что ей от меня нужно. Знакомая карта. Никаких случайностей.
Я покосился на новобранцев. Лагерь все еще шумел перед отбоем. Если кто-то из отряда устроит пожар, украдет провизию или покалечит союзника в пьяном споре, первым делом Хенгист спросит с меня. Ведь я не благородный рыцарь и не могу спрятаться под юбкой Матери двойного солнца, у алтаря…
Недалеко от палаток, где ночевал мой отряд, объявился Рут. Он пошел навстречу, распивая что-то из фляги. Шел вполне ровно.
– Нашел гвозди? – громко спросил он.
Я покачал головой.
– Шутишь? Да пока я искал одно, наверняка потеряли другое. Или сломали. Или…
Пытаясь представить, что еще могло пойти не так, я потер висок: от усталости начинала болеть голова. Пора и правда ложиться.
– Это уж точно. Что думаешь? – Рут уселся в тени, будто из привычки ходить по чужим острогам. – Ну, по поводу этого… всего.
Без гвоздей мы не могли поставить требушет. Без требушета – взять замок. Без решения в штабе – сдвинуться с места. А мое влияние заканчивалось на бастарде, который мялся, как дитя перед Эйвом. Фанатиком и лодырем с пустой, как ведро, головой…
Какой-то солдат из моего отряда тупо шевелил палкой угли и смотрел отрешенным взглядом, явно не понимая, зачем он здесь. Над нами гасло небо.
– Не думал я, что мы сюда доберемся. – Сидя на ящиках, я уперся локтями в ноги, чтобы расслабить спину. – А теперь не уверен, что сможем отсюда выбраться.
Такие вещи и не стоило объяснять. Рут следовал за мной по пятам почти целый день. Видел штандарты над лесом.
– Две сотни Долов, и все наши, – согласился приятель. – Что ж, подождем еще год-другой, пока приедет новая подмога? Или будем ловить их в лесу до самой зимы?
– Самому бы знать.
Рут покачал головой и сипло рассмеялся. Наверняка Эйв Теннет сейчас улегся бездельничать, пока Долы готовятся к нападению. Одна пустая голова, из-за которой погибнут сотни людей. И я в том числе.
– Единственный верный способ выжить в битве – держаться от нее подальше, – сказал я вслух, вспомнив «Немую власть». – Похоже, с этим я уже промахнулся.
– И не только с этим, – неожиданно отозвался Рут. – Нас могло бы здесь не быть, – с наглым видом уточнил он и снова отпил из фляги. – Напомни-ка мне, дружище, зачем мы тут околачиваемся?
Сегодня я слушал бредни фанатика, упреки ленивых стариков и нытье бастарда. Славный конец дня – слушать проповедь от пьянчуги!
– Если ты вдруг не заметил, мы тут два года пытаемся взять земли, и…
– Мы? – Рут вскинул бровь.
Я посмотрел на флаги Восходов, поправил капральский плащ и мрачно уточнил:
– Мы и еще полтысячи солдат.
– Берем мы, а замок достанется какому-нибудь проходимцу, – буркнул он.
– Верно. Это называется заработать репутацию, – я посмотрел на него с вызовом.
Рут скривился и перебил меня:
– Репутация! Миленькое слово. Послушай. – Его левая рука указала куда-то на запад. – Было времечко, когда я мечтал прославиться. Так, чтобы каждый в городе знал мое имя. И знаешь что? Не было ни дня, когда я бы не пожалел об этом.
– Еще бы, – я усмехнулся, – кому нужна слава первого пьяницы…
– Я не только пить умею, коли ты не заметил.
Подул ледяной ветер с севера. Отряхнув рукав от осыпавшихся иголок, я поспорил:
– Вот и я показываю им, что способен на большее. Ради своего дома, свободной жизни…
Сегодня Рут был особенно угрюмым:
– Не все дорожки ведут к одной цели.
Будто бы Рут в этом понимал куда больше, чем Финиам, Саманья или Удо. Я улыбнулся с издевкой, сложил руки на груди.
– Прекрасные слова, полные мудрости! Научите меня, о великий! Контрабанда или пьянство – что вы посоветуете? Боюсь, виселица мне не подходит…
Рут тяжело вздохнул, и мне на миг показалось, что он вот-вот потеряет самообладание. Почему-то мне захотелось его разозлить:
– Так что, наставник, мне уже приступать к пьянству?
Он завинтил флягу и повесил ее на пояс. Мимо прошли новобранцы и поздоровались с нами. Один назвал меня по фамилии. Как скоро мы будем их хоронить? Если, конечно, снабжение не потеряло лопаты…
– Все, отлегло? – сказал Рут с пугающим спокойствием. – Я десять раз предлагал тебе отличных вдов. Одна другой краше – приданое, земли, звания, знакомства. Уж попроще, чем ловить стрелы или резать детей, не так ли?
Друзья, которые хуже врагов. Я чуть склонил голову набок, разглядывая этого пьяницу.
– Раз ты такой мудрый, скажи-ка, Рут, отчего ты по сей день таскаешься за мной в этой дыре и вечно причитаешь? Не нравится – дороги открыты, – я обвел рукой холмы. – Во все стороны! – Рядом с нами дорог не было, только вдали едва виднелась серая полоса от замка Бато. – Нет, серьезно, – я вскинул бровь, – где твоя богатая вдовушка? В каждом городе их полно – твои слова!
Кто-то из отряда стал на нас поглядывать и греть уши. Рут покивал, а потом подошел к ближнему костру.
– Ты удивительно слеп, приятель. Приглядись-ка, – он ткнул пальцем в свое чумазое лицо. – Я был рожден крестьянкой от разбойника с болот. Ни в моей роже, ни в моей крови нет ничего благородного. Все, что я могу предложить, – плохую репутацию, ворох долгов, пьянство, и самое главное, как ты успел заметить, – виселицу! – Он хитро улыбнулся, будто победил. Снова потянулся к фляге, постучал по ней пальцами, но почему-то оставил болтаться на поясе. – Как видишь, меня не обручат даже с мертвой старухой.
Я процедил так тихо, чтобы нас не услышали:
– То есть раз мне свезло чуть больше, я должен подлечь, как последняя шлюха, под старую вдову?
Рут пожал плечами, будто речь шла о пустяке.
– Не пойму, чем тебе шлюха хуже солдата. – Он отвернулся, и глубокие тени расчертили его глаза. – Нет пути чище или грязнее. Просто одни ведут к цели, а другие – уводят прочь.
Стоило что-то сказать, чтобы не разбить ему лицо. Кажется, он хотел добавить что-то еще, посмотрев на мою палатку, где наверняка уже дремала Кари. Моему приятелю всегда было что сказать. Я не нашел слов, молча встал и отправился в более приятную компанию.
– Доброй ночи, дружище, спасибо за беседу. Давненько мы так славно не болтали! – с ложной радостью попрощался Рут.
Кари трахалась так, будто я вовсе ей не платил. Нет. Не в плохом смысле. Вернее сказать, что с такой отдачей мужчин тащат под венец. Она смотрела мне в глаза, называла по имени, шептала глупости и никогда не уходила первой. Может, я бы и угодил в ее сети, да только была одна серьезная проблема.
С женщинами Воснии гораздо хуже, чем вовсе без них. При этом я регулярно ввязывался в эти гиблые связи. Роскошь, которая меня обязательно погубит.
Лампада едва тлела, и я повернулся, чтобы рассмотреть изгиб женского плеча. Роковой изгиб – гибельнее, чем холмы, ради которых мы сюда притащились. Впрочем, как тут устоять? Удивительно, как мне повезло повстречать ее в Волоке.