Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 108)
Нежная прохлада и никакой тошноты. Я не помнил, сколько сидел так, не в силах подняться. И слышал глухие удары у бойницы, суету на стене. А потом хруст сора под чужими сапогами.
– Есть кто живой? Ась?
Приятный холод обнимал тело. Пронизывал до костей, успокаивал, был на моей стороне. Одиночество, темнота, ничего лишнего.
– Эй?
Удивительно горячая ладонь коснулась плеча. Я почувствовал жар через кирасу, чуть повернул голову. Капрал Урфуса отнял руку и обеспокоенно посмотрел сначала на меня, затем на фанатика.
– Господин Эйв?..
– О нет, – тихо сказал я, так и не поднявшись с колен. – Я не успел… Боги, я пытался, но…
Меня снова похлопали по плечу.
– Ты сделал все, что мог, парень, – с тоской сказал этот недоумок, не признав во мне капрала.
Он не видел ухмылки на другой половине моего лица. Я сделал больше, чем здание, обвалившееся на голову нашего командира.
«Я возьму этот замок, даже если придется закопать вас всех, похоронить под глыбами камня…»
Еще несколько минут я сидел и смотрел, как пытаются вытащить Эйва из-под завала. Смотрел на очередное тело моего врага. И чувствовал, впервые за долгое время, что так будет с каждым. С недоносками Крига, с упрямым ослом Бато, с валуном Вардом и всякой мразью, что встанет на моем пути.
«Но сначала мы почистим стены замка. Все заплатят мне сполна!»
Я раскрыл ладони и посмотрел на перепачканную кожу. Удивительные руки. Сколько в них силы, которую я раньше не замечал…
– Э-э, сир, вам нужна помощь? – подошел новобранец из моего отряда. Рядом стоял ловкач и какой-то хорошо защищенный боец, которого я не признал. Уцелели, значит.
Боец был явно из подручных Эйва – весь защищен, от макушки до сапог. Еще и перчатки нацепил для боя. Он протянул мне правую ладонь, предлагая подняться.
«Помощь, мне? Что за ерунда?» – Я покачал головой. Вспомнил, что сидел все это время на коленях и, должно быть, выглядел со стороны крайне странно. Я поднялся сам и отряхнул поножи, подобрал керчетту с пола, вернул ее в ножны. И ответил, чуть улыбнувшись:
– Нет. – Все трое почему-то не спешили оставить меня в покое. – Как видите, я цел. Займитесь ранеными. – Когда новобранцы поклонились и поспешили к обвалу, я посмотрел на последнее укрепление, за которым укрылись враги.
Керчетта помнила, для чего ее брали в руки. Я добавил тише:
– Сейчас мне лучше, чем когда-либо в жизни.
XXV. Под правильным флагом
Замотанный в погребальные тряпки, Эйв Теннет выглядел удивительно умиротворенным. Если так вообще может выглядеть человек, которого придавило камнями.
«Возможно, я бы и сам предпочел погибнуть, чем остаться калекой до конца своих дней».
Милосердная Мать солнца не спасала своих проповедников. Цена веры в Воснии! Сожалел ли Эйв Теннет о павших, чувствовал ли вину за то, что отправил меня с отрядом под стрелы, что обрек нас на гибель под завалами бастиона? Вряд ли.
«По крайней мере, теперь он лежит перед нами без шлема. – Я посмотрел на нижнюю часть командирского тела, а вернее, на роскошный плащ, которым ее укрыли. – И без ног, конечно же».
– Как же так вышло-то, а? – Стефан ходил вокруг мертвеца и выглядел яростно-ошеломленным. – Почему, во имя всего святого, никто не сказал, что бастион повредили?..
Хотелось смеяться, но вместо этого я крайне почтительно сопел.
– Дуру энту трижды камнем посекло, как помнится, – вздохнул Маркель, почесав свои космы. После боя они сделались коричнево-черными, вобрав в себя пыль, грязь и кровь. А может, и сажу. Я слышал, что башня у внутренней стены зашлась пожаром…
«Как можно умудриться поджечь каменные стены?!»
– Страшная потеря, – коротко заметил Урфус, но выглядел совершенно спокойно. Далек от скорби, как висельник далек от счастья, стоит петле коснуться горла.
– Святейший из людей, – согласился Стефан, а потом, едва понял, с кем примирился, тут же выпалил: – Хоть тебе, Урфус, и невдомек, какими талантами обладал господин Эйв, дважды отмеченный солнцем!
«Уже дважды?»
Маркель громко причмокнул, хлебнув вина из сосуда.
– То и канарейке ведомо. Последний в своем роду. Герольд, так говорили раньше, а? – Кажется, только Маркель действительно скорбел, его глаза блестели. Впрочем, это могло быть из-за вина. – Кто ж еще с солнцем так дружен будет, как наш командир?
– Невосполнимая потеря. – Стефан снова задергал щекой и вытер лицо, хоть никаких слез там и не было.
Кто-то из капралов всхлипнул, но когда я повернул голову, все лица выглядели одинаково – как на смотре. Каменные изваяния, а не люди.
Стефан припал на одно колено и забормотал:
– Всю жизнь вы боролись с тенью, мой господин. Спите спокойно…
Я бы сам не отказался поспать перед новым штурмом. Болезнь Эйва передалась его сотнику, Стефану: его несло. В тесной комнате на втором этаже башни упоминали монастыри Воснии, праведников, святых и ордена прошлого. Сколько лет пройдет, прежде чем и о них забудут? Только одно остается извечным – смерть. Она забирает всех: и праведных, и последних ублюдков. Смерть приходит к мечтам, чувствам, воспоминаниям. Именам и замкам, состояниям купцов…
– Сир, – вдруг подал голос один из капралов, явно утомившись слушать высокопарный бред, – каковы наши потери?..
«Как расчистили завалы в бастионе, насчитали четыре десятка убитых вместе с теми, кто пал под стеной». – Я постарался вспомнить слова сержанта.
Если в донжоне собрались лучшие из бойцов, дело худо. Если мы возьмем замок в первый же день и не потеряем еще сотню – я обязательно напишу об этом какой-нибудь фолиант.
Я примерно представил числа, но не сказал ни слова. Дорожил шкурой.
– Молчать! – вскрикнул Стефан, выпрямившись. – Что вам всем, головы поразбивали?! Перед вами лежит последний из рода, отмеченный солнцем, – дважды? – командир всего похода, господин Эйв Теннет. Хоть немного уважения, песьи головы?!
– Вопрос тем не менее висит. – Руки Хенгиста тоже вяло висели. Даже сержант не нашел в себе смелости грубить обезумевшему Стефану.
Тот потерял всякую сдержанность, явно возомнив себя новым ставленником:
– Церемония прощания с господином Эйвом пройдет поутру, как солнце поднимется над холмом. Прикажите слугам…
«Какая, к дьяволу, церемония! Мы зажаты между двумя врагами, если защитники успеют восстановить силы…»
– Что?!
Я осекся. Не сразу понял, что сказал это вслух.
«О дьявол». – Я с силой сжал зубы, чтобы не высказать чего-нибудь еще, но было уже поздно.
Урфус тихонько присвистнул. Лицо Стефана перекосило сразу с двух сторон.
– Ты что себе позволяешь, пес? – Он шагнул вперед, положив руку на булаву. – А ну, немедля выведите его и…
Я поджал губы. Столько терпеть, пресмыкаться, и вот результат. Повешение, плети, старые добрые побои в холодной грязи?
– Парень дело говорит, – послышалось из угла. Урфус перестал отсиживаться на ящиках и вышел на свет. Под его сапогами хрустел сор.
Я не знал, что хуже – если примутся за меня или если сотники примутся друг за друга. Оставят войско без штаба…
– Это грубое нарушение устава! Да ты об уставе вообще когда-нибудь слыхал, деревенщина?! – Стефан будто и забыл про меня. Два сотника встали друг к другу так близко, будто вот-вот страстно обнимутся.
– Ну-ка, повтори…
Маркель соображал куда быстрее: его крепкие ручищи развели спорщиков в стороны.
– Я толкую, нам бы до осени уложиться. Зима-то всем тоску наведет…
Челюсть Стефана отвисла. Он хищно уставился на Хенгиста, и сержант помахал ладонями:
– Церемония успеется. Сделаем в лучшем виде, – он залебезил перед Стефаном, – как замок возьмем. Там и золота добавится, – его волновало одно.
Гробовая тишина опустилась на башню. Где-то чихнул солдат и тишайшим образом извинился. Стефан задергал щекой, но поражение принял достойно.
– Утром, на рассвете, – процедил он, подняв указательный палец с важным видом. – Как поднимем флаг над донжоном! В тот же день, ни днем позже.
Может, не все было так плохо в нашем войске, как я полагал.