Светлана Лана – Сборник Рассказов Светланы Ланы (страница 2)

– Все, все отдам…

– Марию кликну, с детьми посидит, ей сережки отдашь, тебе некуда одевать, а к ней сваты скоро придут. Глядишь, да и сгладится судьба у сестрицы.

– Отдам, отдам…

К врачу они успели довести Оленьку живой, но спасти ее не удалось. Вердикт был таким, что умерла она от горячки. Похоронили там же, домой вернулись одни.

Катерина сдержала обещание, отдав браслет подаренный когда-то отцом, серьги, безразлично отметила пропажу еще одного отреза ткани, продолжая жить ради своих троих деток, молча, прокусывая губу, когда Петр бил ее.

Прошло немного времени, как женщина снова была беременна – Мальчик, через два года еще один мальчик. Степан и Егорка – за ними приглядывали, уже подросшие старшие. Ивану исполнилось одиннадцать, он мог и за скотиной ходить, да в огороде работать, с разросшейся пасекой отцу.

Катя работала на ферме, всегда в одежде с длинным рукавом и высоким воротом, она продолжала лечить травами и других, изгоняла порчу и выливала испуг. Готовила прекрасно, бывало, что из ничего такое сварганит – язык откусишь. Дети и не голодали теперь.

Чего не отнять у Петра, так это золотые руки. Все в них горело, да спорилось, в хорошее настроение санки детям смастерил, лыжи, пасека всем на зависть. А пишет-то как! Его небольшие рассказы, публиковали в районной газете, грамотный он был, поэтому вся деревня шла, что бы по-умному, значит письмо какое написать, договор составить или жалобу. С просьбой несли ему кусок сала, курочку, варенье и другую снедь. Жаль только, что эти золотые руки продолжали практически каждодневное избиение жены. Бывало потеряет она сознание, а Петя холодной водой окатит, да и продолжит.

Не спасала и беременность, седьмой ребенок, возраст за тридцать, а он бьет. Ничего – выносила, родила чуть раньше, но здоровую дочь Марию, так захотел отец, который и не муж, в честь своей сетрицы, которая-таки утащила все приданное из сундуков, вместе с украшениями.

Последнего, восьмого ребенка, бедная женщина, родила в сорок лет. Еле выжила от сильного кровотечения, но после этого осталась бесплодна, скорее всего вздохнув, с облегчением. Слабенькая дочка – Лидия копия Петра. Почему вздохнула, да потому что, некогда любимый Петя стал настоящим монстром, начав бить и детей.

Та женщина, что поведала мне эту историю, была четвертым ребенком, и если не считать умершую сестру, то третьим. Будучи подросткам, она уже понимала, все зверства, что творились на ее глазах и не раз пыталась защитить мать, своим худеньким тельцем, за что получала по-полной. На ее голове, до сих пор белеет шрам от топора, когда она неслась босиком из дома, по снегу, ей вдогонку летел тот топор, который рассек кожу и кровь залила одежду, оставляя, на белом свои следы. Тогда несколько часов пришлось просидеть с сарае, пока Степан не пришел и не сказал, что отец ее прощает. Дома, мать молча смыла кровь, напоила чаем и уложила на печь.

Катерина перестала давно защищать детей, поняв, что сделает только хуже. Муж быстро отойдет, а она залечит их раны, как бесконечно лечила свои. Дети давно не видели ее улыбки и никогда не ощущали на себе материнских рук, несущих ласку.

Когда старший брат, пришел из армии, Зина уговорила его и Толика, проучить отца, что бы мать больше не трогал, уже возраст был не тот, что бы такое издевательство переживать. Но Петр гаркнул на сыновей, дал каждому тумака:

– Что бы не лезли туда, куда не следует.

Мужик он, конечно сильным был, но, по сути, трусом, поэтому одна из причин побоев было самоутверждение.

Вскоре Зина покинула семейное гнездо, вышла замуж за простого парня Михаила, и приехала в гости, как раз заготавливали сено, то есть покошенную сухую траву, складывали в стог. Тогда с родителями оставались только младшие сестры, остальные переженились и жили отдельно. Катерина, уже в годах, стояла наверху, утрамбовывая, Петр же подавал и все время норовил ее вилами ткнуть в голые ступни. Муж Зины не выдержал, встряхнул за грудки тестя:

– Еще раз, я увижу, что ты ее трогаешь, то сам живого места не оставлю.

Петя попритих, но вечером, за столом, все норовил навязать свою политику, что жену нужно воспитывать через рукоприкладство. И ведь самое страшное было то, что он ведь делал это все в здравом уме, а не по пьяни, трезвый всегда. Михаил ткнул его в бок, да посильнее, что бы замолчал. Так произошло чудо, постаревший, но все еще наводивший на всех страх дед – замолчал.

Зина проживала не легкую жизнь, родила троих деток, с Михаилом они осели не далеко, в области да все дочка не могла успокоиться, так как знала, что побои не прекращаются. В тайне забрала мать к себе, но через несколько дней, так же, Петр приехал, дождался пока старшие уйдут на работу и забрал бабушку у внуков. Те только запомнили, как он ее все толкал и толкал, пока собирала вещи, но все молча с глубокой тоской в глазах.

Катерина умирала мучительно, недели полторы, в полузабытье, мучимая непереносимыми болями. Врачи просто удивлялись, как она ходить могла, последние годы: все органы были черны и как месево, не рассосавшиеся гематомы, зажившие и не сильно шрамы от порезов. Множественные переломы, некоторые срослись неправильно. За всю свою жизнь, Катя в первый и последний раз оказалась в больнице, но медики не понимали от чего ее лечить, ближе всего казалась версия «рас со множественными метастазами». Но лечить поздно и только облегчать боль.

Когда последний раз она выдохнула, на лице застыло умиротворение.

Петр пережил ее на несколько лет, похоронен там, где знает только старший сын. Единственное и последние желание матери, он выполнил – не хоронить их на одном кладбище.

Я с болью слушала этот рассказ и никак не могла понять, к кому причислить эту женщину? К святым или терпилам? Вопросов много. Зачем жить с человеком, который и не муж? Придушила бы, во сне подушкой, что не случится после ранения? Зачем столько рожать, ведь она много знала о травах? Почему взрослые лбы сыновья не защитили ее, не увезли с собой, не уберегли? Она так любила, была глупа? На эти вопросы нет ответа.

Но несомненно, Катерина – сильная женщина. Выбрав эту долю, приняв свою жизнь такой – женщина несла крест до конца, не вмешивая детей, стараясь не привязать их лаской.

Бог дает столько испытаний – сколько человек может выдержать. И что бы прожить такую жизнь, нужно быть очень сильной.

И еще один, последний вопрос, была ли Катя хоть чуть-чуть счастлива а этом аду?

***

Пошлое не вернёшь,не забудешь

     1 глава "Утро пробуждения"

     Я с ленью приоткрыла глаза и тут же закрыла их. Резанувший по ним свет причинил боль , и сразу же появилось желание бросить всё и никогда не просыпаться. Но телефон продолжал трезвонить и выбора у меня не было.

– Алё-ё… – еле разлепив губы,промычала я.

– Аня , я просто не понимаю как можно быть такой безответственной! – Верещала подруга

    Ольга , которая , как я считала , была и моей правой рукой , ну если на то пошло , и левой. – Я так подозреваю,что ты не собрана!

– Да я уже… – как больно что-то давит в бок. Я вытащила стакан , который из-за обилия трещин готов был рассыпаться в руках.

– Ну не ври мне пожалуйста! Я слышу как звучит твой голос и , подозреваю чем ты занималась!.. – Восклицала Оля. – Я уже поднимаюсь , ты…

     Дальше я просто не стала слушать и . отбросив трубку от себя , огляделась. Да уж устроила я пир вчера вечером! А ведь всё началось с бокала любимого вина , то ли итальянского , то ли французского, не упомнить. Но главное , что в моём баре всегда можно найти и то и другое в достатке. Вот так я всегда заканчиваю писать свой очередной приключенческий роман. Но если быть честной , то так продолжается на протяжении всего его написания. Я беру ноутбук , бутылочку (может пару) вина , любимую подушку , бросаю её на пол возле огромного , в мой рост , окна , и ухожу в мир грёз. Обычно несколько месяцев я прибываю в Нирване , как говорит Ольга , но результатом довольны все , особенно директор издательства…

– Ах , вот оно что! Издатель! Лиза что-то когда-то говорила… – я с трудом вспоминала наш разговор о глобальных изменениях в издательстве , смене генерального директора и продлении контракта.

     Оглядываться вокруг не хотелось, потому что, царил такой беспорядок , будто здесь никогда не убирались. Хотя я точно знала – моя помощница по хозяйству Нина Семёновна приходит каждый день.

     У меня Большая квартира , расположенная на двадцатом этаже , и соответствующая всем моим мечтам и хотелкам. Смешно вспоминать , как я раньше , ещё очень , очень давно , мечтала жить вот в таком с огромными фасадными окнами , отражающими облака , вместо стен доме.

     Я застыла на мгновение , предавшись воспоминаниям , как дверь с шумом открылась , и ввалилась красная запыхавшаяся Оленька.

– У тебя даже дверь не закрыта на замок! Аня , посмотри на себя , ты похожа на пугало! Встреча через полтора часа … – я задумалась почему весь шум и гам , я прекрасно успею собраться…

    Она продолжала в том же духе и напоминала фурию. Вообще Оля красивая стройная брюнетка , фигуристая и эффектная , которая очень тщательно следит за собой. Я ей даже завидую , так как более худая и жилистая , не обладающая столь пышными и аппетитными формами. Конечно я могу гордится густыми каштановыми волосами и большими синими глазами , но кажется , что на фоне подруги я блекну. Даже сейчас фурия выглядела соблазнительно , но так кричала , так кричала! А я не люблю , когда на меня кричат , особенно если с утра донимает головная боль , а она ой как донимала. Мне не оставалось ничего другого , как побрести в холодный душ. Что есть , то есть , собираюсь и прихожу в себя в мгновение ока.