Светлана Кузнецова – Уроборос (страница 20)

– Понятно, – буркнул Влад, в голосе его послышалась самая настоящая обида. Выходит, он настолько плох?..

– Перестань, – вздохнул Кай, потер переносицу, хлебнул чая. – Я вовсе не отказываюсь, буду очень благодарен, если ты прикроешь мне спину, но глупого геройства не потерплю. Ненавижу, когда в работу вплетают чувства и понятия о долгах и чести, давненько отжившие свое. Не скажу, будто они плохи, но чаще вредят и все запутывают, чем помогают.

Симонов подумал, что Винт на месте Кая обязательно свел бы все именно к долгу за спасение. Но Кай отчего-то, наоборот, даже слышать не хотел о благодарности. Подобное отношение было в новинку, слегка настораживало, но нравилось неописуемо больше – словно глоток чистого воздуха в трясине навешенных на него моральных обязательств. Обязательств, которые Влад на себя не брал, но с этим не считались!

– Запомни раз и навсегда: ты мне ничего не должен. У нас взаимовыгодное сотрудничество – и не более того. Договор равных, но с разными полномочиями: я – ведущий, ты – ведомый. Соответственно, ты слушаешься, задаешь вопросы, но только если у нас есть время на объяснения. Возможно, сложится ситуация, когда придется действовать быстро и подчиняться беспрекословно. Даже если тебе покажется, что я неправ.

– Да, разумеется, – с готовностью ответил парень, а после подумал: «А ведь я, оказывается, уже выбрал».

– В таком случае, я хочу выслушать твои условия, если, разумеется, они есть, – сказал Кай.

– Есть! – выпалил Влад, закашлялся, глотнул чаю, успокаиваясь, и сказал как можно более ровно: – Я согласен помогать. И стать приманкой для твари – тоже.

– Слушаться во всем и не проявлять инициативы до последнего, – вставил его спаситель.

– Да, конечно, – согласился Симонов. – А вы, когда все закончится, отведете меня домой. На Фрунзенскую. Только именно тогда, когда с тварью будет покончено, а не когда-нибудь потом, идет? Это мое единственное условие.

Кай нахмурился, обдумывая.

– Путь неблизкий, да еще и Красная линия, – заметил он, но скорее себе, чем Владу. – Однако Фрунзенская – не Изумрудный город, потому приемлемо. Я бы даже сказал, вполне себе равнозначные условия. Идет, – заключил он и протянул парню руку. Тот немедленно пожал ее.

Ладонь у Кая была сухой и теплой. Рукопожатие – энергичным и приятным, в меру крепким, но не давящим, таким же, как тогда, в туннеле.

– Отлично, с завтрашнего дня приступим, – просто сказал он.

– И это все? – удивился Влад.

– А чего ты ждал? – усмехнулся тот. – Контракта на пяти листах формата «А4», написанного кровью, заверенного обеими сторонами и сожженного во славу Сатаны?

Парень прыснул со смеху, представив.

– Вот! – подытожил Кай. – Сегодня отдыхаем, тем более, тебе досталось. От дозоров и трудотерапии ты освобожден по причине помощи мне. Это тебе дополнительный стимул и бонус. Уж больно глава заинтересован в поимке землеройки, да и не он один, признаться. Я давненько эту тварь преследую. Если у тебя есть дела, хочешь с кем-то посоветоваться или друзьям похвастаться, лучше иди сейчас. Боюсь, потом времени может не оказаться.

Влад всерьез задумался над предложением. С Михой и с Глебом, конечно, следовало поговорить, а то еще решат, будто он зазнался, да и волновались, наверное, когда он пропал. Но уходить, оставляя Кая одного, совсем не хотелось. И вовсе не потому, что сталкер почувствует себя брошенным, – он-то как раз занятие и собеседника найдет быстро. Симонов опасался наткнуться на Винта и наговорить ему гадостей, о которых затем пожалеет.

– Не… я лучше тут посижу.

– Значит, буду составлять тебе компанию, – улыбнулся Кай. – Из меня хорошая компания, ты уж поверь.

И парень действительно поверил, а затем и убедился. Столько историй и анекдотов, сколько знал сталкер, наверное, не помнил никто. А еще он мог рассказать очень многое о жизни до Катаклизма. Влад родился под землей и ничего видеть не мог, но Кай расписывал очень понятно и красиво, умело объяснял, если собеседник путался и не мог представить. И перед внутренним взором Симонова вставали образы величественных городов, бескрайних полей и морей, высоких лесов.

Влад и не заметил, как промелькнуло время и объявили отбой. Он лег, закрыл глаза и провалился в сон, который на этот раз точно не был кошмаром, а оказался волшебным и удивительным.

Глава 11

На следующий день Кай устроил ему ликбез относительно твари, которую они выслеживали. Она оказалась очень прожорливой, громадной, пугающей, но самое отвратительное – почти разумной, как Влад понял. Она не просто приманивала и пожирала людей, а выбирала из них кого-то – симбионта – и устанавливала с ним ментальную связь.

– Я сам не могу объяснить в точности. Попросту образования не хватает. Знаний по биологии у меня… даже не на уровне института, а так – вершков и корешков от знакомой нахватался, – говорил Кай. – Симбиоз в природе – явление нередкое, однако грибы и деревья – одно, а человек и тварь – другое. На твоем месте я не заморачивался бы тем, как эта связь работает. Она есть – этого достаточно.

Парень и хотел бы просто принять симбиоз как факт, но в голову лезло слишком много мыслей. Тварь вербовала человека, наделяла частью своих способностей. Симбионт начинал работать на нее: сначала как бы гипнотизировал предназначенных в пищу людей, а затем уже тварь цепляла их зовом. Он точно все понимал, а не являлся покорной марионеткой, – это-то и поражало сильнее прочего.

– В голове не укладывается, – признавался Влад. – Как можно согласиться на подобное?!

– А по-твоему, не бывает гнилых человечков? – вопросом на вопрос отвечал Кай. – Тех, кто мнит себя избранным, а остальных считает грязным тупым быдлом? Ты вот, к примеру, почему с одними дружишь, а от других держишься подальше?

Симонов пожал плечами.

– А бывало у тебя такое, когда с первого взгляда человека принимал и едва ли не в лучшие друзья записывал, а другому, совершенно незнакомому, очень хотел бы по морде съездить, хотя тот вроде бы и рта еще раскрыть не успел?

Было! Сам Кай однозначно входил в число первых, но распространяться по этому поводу Влад постеснялся, только кивнул.

– Ну вот… – протянул Кай. – Некоторые ученые всерьез считали, будто подобное поведение человека, его реакции и чувства основаны на излучении мозга, которое окружающие воспринимают. Четко попадаешь в противофазу или в фазу – однозначно ненавидишь или принимаешь. В остальных случаях уже зависит от взаимодействия и разговоров. На Земле раньше вроде бы не существовало созданий, способных устанавливать с людьми ментальную связь. Потому и само явление особо не изучалось и даже отвергалось классической наукой. Ну а мы теперь основываемся на мифах и легендах, подчас фантастических.

– А вы как думаете, почему он согласился? – ни секунды не подумав, что симбионтом могла быть женщина, спросил Влад.

– Ты, – поправил Кай. Обращаться к себе подобным образом он потребовал едва ли не сразу, но Симонов постоянно сбивался. Ему было неловко тыкать. – Я полагаю, будто мозговые волны существуют. Они идут от всего живого, и мы их улавливаем. Не напрасно же существует интуиция? Мы попросту не осознаем, как именно получаем информацию извне и анализируем ее. Тварь же является… – ладно, фиг с ним, с названием, оно просто подходит почти идеально, – очень сильным медиумом. Потому она в состоянии отыскать среди многих хомо сапиенс того, кто готов пожертвовать себе подобными.

– Ради чего? – парень ждал продолжения, но Кай только сильнее нахмурился.

– Вряд ли я отвечу, – наконец, признал он. – Чужая душа – потемки. Есть факты: тварь умеет пробудить в человеке некие способности, и тот начинает ей помогать, выбирать жертвы, подготавливать их, гипнотизировать. Сходит ли он с ума при этом? Скорее всего, нет. По крайней мере, ни его повседневное поведение, ни речь, ни память не изменяются. Вряд ли он мнит себя твари подобным, но вот сверхчеловеком или даже божеством, от которого зависит, спасти или убить, – наверняка. И знаешь, этим ощущением он ведь искренне упивается, – Кай вздохнул, прищурился и зло процедил сквозь зубы: – Люди любят философствовать и такое иной раз придумают – лишь диву даешься и за автомат хватаешься. Те же фашисты с их лозунгом «метро для русских» – тому пример.

– Я тоже ненавижу фашистов! – горячо заверил Симонов.

– Я никого не ненавижу, – возразил его собеседник. – Презираю, не принимаю, считаю, что без них подземка станет чище, – это сколько угодно.

– А разве это не одно и то же? – удивился Влад.

– Нет, – ответил тот. – Ненависть – это чувство, часто бесконтрольное и мозги отключающее напрочь. Я подобного не приемлю, предпочитая думать и анализировать.

– А можно спросить? – поинтересовался парень, шалея от своего предположения и, дождавшись кивка, продолжил: – Вы ведь не просто так это рассказываете? Вы… ты… уже встречался с такими помощниками твари?

– Помощницей. Лично убивал, если точнее, – спокойно ответил Кай. – Ничего иного она и не заслужила, как по мне. Эта дрянь перед тем, как издохнуть, еще и решила просветить меня относительно вымирания человеческого вида и потребовала ей поклоняться. Представь себе картину: лежит девка с дырой в районе живота, смердит, темной кровью истекает, но боли не чувствует, улыбается и философствует на предмет своей исключительности и того, что за ней и ей подобными будущее; в облике землеройки явился сам Творец этого мира и сделал ее продолжением и воплощением собственной воли.