Светлана Кузнецова – Уроборос (страница 15)

– Не так прытко! – рассмеялся неизвестный.

Симонов уткнулся взглядом в высокие ботинки из добротной кожи. Мысы были специально заужены, на них крепились странного вида приспособления. Пожалуй, будь такие у Влада, он не сидел бы в яме… а может, и сидел бы, все же для лазанья нужен навык. Затем он посмотрел выше и сумел лучше разглядеть своего спасителя.

Прямой нос. Внимательные золотисто-карие глаза – такие еще принято называть глубокими. Взгляд – пронизывающий, будто тотчас забрался в душу и принялся выворачивать ее наизнанку. Замершая на тонких губах ироничная улыбка. Черная плотная куртка, под ней – черная же футболка. Молния была расстегнута до половины груди, на голой шее поблескивала витая цепочка из серебристого металла. Запястье левой руки обвивала татуировка в виде змеи, кусающей саму себя за хвост.

Сталкер! Никто больше так одеваться не мог – в этом парень даже не сомневался – и уж точно, никто другой не полез бы в это ответвление туннеля в здравом уме и твердой памяти.

Он ждал вопросов, но спаситель и без них все понял правильно:

– Ты отбился от группы, потом рухнул в яму, так?

Влад кивнул, набрал в грудь побольше воздуха и заговорил скомканно и быстро, боясь, что не дослушают:

– У нас две группы пропало. Глава усилил дозоры. Мы патрулировали туннель, ну и… чуть-чуть углубились дальше сто пятидесятого. Где-то до трехсотого дошли. Все как обычно было, но… – он снова перевел дух. – Они все словно умом тронулись, свернули в ответвление, шаг ускорили. А когда я спросил, куда мы направляемся, на смех подняли, сказали, будто идут на Нагатинскую. Вроде как даже свет впереди разглядели. Только не было его там! Клянусь!

– Спокойно, – произнес его собеседник. – Я не вижу причин тебе не верить. Дальше.

– А дальше они решили, будто я свихнулся, и собрались тащить меня на эту несуществующую станцию волоком. И свист этот дурацкий… я думал, уже не выберусь, ну и сбежал…

– Молодец, – одобрил незнакомец. – Причем не единожды.

– Почему?.. – глупо хлопнув веками, спросил Симонов. – Потому что в своем уме остался?

– Ну, положим, у тебя попросту врожденный иммунитет к ментальному воздействию, – заметил его спаситель. – У каждого двадцатого он есть. У меня – в том числе. Молодцом из-за него ты быть не можешь, поскольку не сам же ты выработал в себе умение не поддаваться зову тварей, правильно?

Парень кивнул:

– Повезло.

– Вот именно, – согласился его собеседник. – Однако, что не поддался на уговоры, поверил себе, а не остальным, – молодец однозначно. И что меня позвал – тоже, хотя я и тихо шел. Самая распространенная реакция на страх – застыть и замереть молча, ты с ней справился.

– Спасибо… – снова поблагодарил Симонов, озираясь. Показалось или он действительно уловил какой-то шум на грани слышимости, а если…

– Нечего себя мучить, никто на нас не нападет, – сказал спаситель. – Эта дрянь вообще осторожная и жрет только молчаливых. Пока ты трепыхался, она к тебе не приблизилась бы, вот засни – возможны варианты.

Влад кинул взгляд в яму:

– Что это вообще за землеройка такая?

– Землеройка? – фыркнул неизвестный. – Вполне себе подходящее название, да и похожа. Относительно, правда, и больше ассоциативно, насколько уж удастся соотнести маленького безобидного грызуна с монстром размером со свинью, с хоботом, оснащенным зубастой пастью, на месте носа. Глаз у нее нет. Хвост – как кнут. При ударе эффект соответствующий.

Парень передернул плечами. Пожалуй, имеющегося у него боекомплекта на эдакую зверюгу могло и не хватить, а подранок всегда злее обычного хищника.

– А вы откуда знаете? – спросил он. Может, врет ему сталкер? Эта братия любит рассказывать сказки. Впрочем, как и все в метро.

– Видел лично. Почти так же отчетливо, как тебя, – ответил тот. – Эта дрянь обреталась раньше в районе Киевской, потом сюда перебралась, видать, филевские мутанты пришлись ей не по вкусу.

– А вы…

– Я – следом. И здесь гуляю не просто так, а выслеживаю, – ответил собеседник и, протянув руку, представился: – Кай. А ты, случайно, не можешь показать, куда именно группа твоя пошла?

Влад машинально пожал протянутую ему ладонь. Ответное рукопожатие оказалось крепким, сухим и теплым.

– Нет. Честно, не могу, а не из-за того, что вы меня здесь оставите. Просто, когда бежал, паниковал очень. Я вообще заблудился, потерял направление. Потому и свалился в яму, – сказал Симонов и прибавил: – К сожалению… – помочь сталкеру очень хотелось. Наверное, еще ни к кому на свете Влад не испытывал настолько сильной благодарности.

– Я и не оставил бы, – заверил Кай. – Так… на будущее интересуюсь. Сумеешь пройти так, как с группой шел?

– Не знаю… наверное… А можно не прямо сейчас?.. – последнее вышло совсем уж по-детски умоляюще.

– Можно, – ответил собеседник и неожиданно озорно подмигнул ему, а затем спросил: – Ты откуда: с Нагатинской или с Тульской? Куда тебя вести?

– На Нагатинскую.

– А как звать-величать?

«Вот ведь остолоп! Я же не представился!» – дошло до парня лишь теперь.

– Влад… – почему-то показалось, что представляться неполным именем неправильно, и, собравшись с духом, он добавил: – Владлен Симонов.

– С Красной линии? – уточнил спаситель, но вроде бы не потешаясь, как остальные, и не презрительно, а просто что-то выясняя для себя.

– Я родился на Фрунзенской.

– А сюда какими судьбами? С семьей перебрался?

Парень куснул нижнюю губу и решил, что отвечать нужно. В конце концов, этот человек спас ему жизнь.

– Сам… и не по доброй воле. На нашу станцию фашисты напали, меня с собой увели, а я от них сбежал и вышел на Добрынинскую. Потом уже Нагатинскую восстанавливать стали.

Кай некоторое время молчал, раздумывая.

– А эти… уроды тебе ничего не вкалывали? В смысле, под кожу. Или, может, выпить что-то давали?

Симонов пожал плечами и признался:

– Я не помню. Вы не подумайте, я не трус, просто…

– Ну, знаешь… не мне упрекать того, кто в одиночку по подземке ходил и сейчас, к слову, не бьется в истерике, а вполне спокойно со мной беседует. Ты, между прочим, личность легендарная, не удивляйся, коль услышишь про юношу, бродящего по туннелям и темноты не боящегося.

– Да я действительно… – начал Влад. Свою известность он воспринял равнодушно и точно никаких светлых чувств при мысли о ней не испытал. – Боязнью туннелей не страдаю вовсе – наверное, тоже врожденная особенность. Я там, между Чеховской и Добрынинской, все словно в тумане видел. Больше половины не помню: шел, шел и пришел на станцию, меня еще чуть к стенке не поставили, когда я им представился. Винт меня допрашивал, а потом обвинения снял и чего-то такое заявил тамошним пограничникам, что меня сразу отпустили и сдали ему на поруки.

– Винт, значит… – протянул Кай, и на мгновение лицо у него застыло, а глаза заледенели.

– Знаете его? – замирая от неприятного предчувствия, спросил парень.

Сталкер немного оттаял, вновь ухмыльнулся.

– Знаю, конечно. Этого кобеля невозможно не знать – воплощенный анекдот всея метро. По бабе на каждой станции, – сказал он.

Влад фыркнул.

– А Винт обо мне упоминал?

– Нет, – тотчас заверил Симонов.

– И это замечательно. Значит, собственные выводы сделаешь, – отозвался собеседник, явно намекая на то, что между ним и Винтом если не вражда, то точно не приятельство и дружба. Впрочем, Влад, особенно учитывая последний разговор, тоже сильно сомневался, что у него с Винтом остались нормальные взаимоотношения. И Кай, кстати, нравился ему гораздо больше, от него словно шла теплая мягкая уверенность: обволакивала, необидно насмехалась, поддерживала. Парень ему безотчетно доверял и, если бы сталкер только предложил отправиться с ним наверх, не пошел бы даже, а побежал за ним, готовый к любым авантюрам, беспрекословно выполняя приказы.

Его спаситель снял рюкзак, звякнувший чем-то металлическим, вытащил из сетчатого кармана на боку термос и протянул Владу:

– Наливай и пей, даже если думаешь, будто не хочешь. Обезвоживание тебе точно ни к чему.

Симонов поблагодарил в третий раз, понял, что как-то оно странно со стороны смотрится, и занялся термосом. Пить хотелось почти невыносимо. Начиная глотать прохладную, чем-то подкисленную жидкость, он полагал, будто на одной кружке точно не остановится, однако та неожиданно хорошо утолила жажду.

– Еды нет, извини, – принимая у него термос и снова убирая в рюкзак, сказал Кай. – Я ведь не знал, что придется поработать службой спасения.

– Да я… – промямлил парень.

– Шучу. Ты чего оправдываться начал?

Влад пожал плечами. Действительно, зачем оправдываться, если не виноват?

Его спаситель тем временем надел рюкзак, а за левым плечом пристроил длинный брезентовый сверток, явно скрывающий какое-то оружие, но так просто разглядеть его вряд ли вышло бы, да и не являлся Симонов специалистом: автомат собрать-разобрать-почистить мог, стрелять выучился – ну и хорошо.

– Застоялись. Сейчас двинемся к твоей Нагатинской, – распорядился Кай, – но не так, как все ваши ходят. Без света. Обещаешь не паниковать? – Влад кивнул. – Впрочем, кого я спрашиваю?.. – усмехнулся его собеседник. – Надо же, ходока встретил. С ума сойти.

– Ходока?..

– Народ у нас в метро не только ушлый, но и творческий. Чуть ли не каждый второй – сказочник, а остальные из уст в уста передают были и небыли, – заметил Кай. – В общем, Влад, ты у нас очень знаменитая эфемерная хрень, зовущаяся ходоком. Тебя на самом деле много – этакий хор кровавых мальчиков-зайчиков. На вид от людей неотличим, но тьмы не боишься, а любишь ее. Видишь в ней замечательно, как кот, а еще пьешь кровь, и глаза у тебя красные, в темноте светятся.