Светлана Кузина – Я еще не все сказала тебе, папа (страница 1)
Светлана Кузина
Я еще не все сказала тебе, папа
Глава первая
А ведь смерть на самом деле не конечна. Умирая, человек остается с тобой навсегда. Ты начинаешь думать о нем гораздо больше, чем думал до этого события, мысленно общаешься, постоянно вспоминаешь.
Прошел уже месяц как умер папа, а Олеся, кажется, осознала это только что, вернувшись в Сингапур, где уже три года жила вместе с мужем и двумя детьми. Она была на похоронах и, более того, полностью устраивала их. Кажется, что погружение в погребальные дела и все им сопутствующее было полным, однако, осознание стало приходить лишь недавно. Олеся видела папу в гробу и прощалась с ним, но только вчера, стоя у подоконника и глядя на погасшие окна домов в их районе Катонг, ее внезапно пронзила мысль – папы больше нет. Нигде нет. И никогда не будет. У Олеси мучительно заболело сердце. Захотелось позвонить папе и пожаловаться. Ах, да, его же нет.
Все эти дни Олеся помнила, что его нет. Не было такого, чтобы она тянулась к телефону и в последний момент одергивала руку, вспоминая, что папы нет. Не было даже этой доли секунды, в которую она могла представить, что ничего не поменялось и папа жив, его номер в мессенджере можно набрать в любой момент. Ее психика не подкидывала даже эту иллюзию, хотя иногда хотелось. Олеся знала, что звонить некому, но все равно брала телефон и набирала папин номер. Она смотрела на экран и слушала гудки – в мессенджере, даже если телефон разряжен или связь отключена за неуплату, все равно идут длинные гудки, будто человек еще жив. Просто вышел куда-то.
Папа обычно всегда брал трубку сразу или почти сразу, но если случалось, что он не слышал звонка, то очень быстро перезванивал. Олеся знала, что никто уже не возьмет и не перезвонит, но ей нравилось, что папин контакт, после набора номера, перемещался на самый верх и какое-то время был наверху списка, между другими активными контактами. На него падал Олесин взгляд и казалось, что ничего не произошло, папа жив и все как прежде.
Олеся вернулась две недели назад, проведя до этого ровно две недели в Москве. Она занималась похоронами и другими неотложными делами. Вернулась при первой же возможности. Летела с пересадкой в Дубае, полет был комфортным, но выматывающим. Олеся часто летала и всегда прекрасно спала в самолетах, особенно если полет проходил без детей, но не в этот раз. Всю дорогу туда и обратно, она смотрела в иллюминатор и думала о папе. Есть, смотреть фильм, слушать музыку или читать было совершенно невозможно. Вот Олеся и думала. На обратном пути ей досталась словоохотливая соседка из Украины, которая постоянно проживала в Дубае и теперь летела в Сингапур, попытать счастье в модельном бизнесе. Настя, как она представилась, договорилась со своими земляком о выгодном контракте и теперь направлялась встретиться с ним лично.
– Мировой мужик! – Настя подняла вверх большой палец, – Вот, смотри.
Она сунула под нос Олесе телефон с фотографией невнятного парня в солнечных очках, который позировал на яхте в плавках. Ничего себе, директор агентства!
Слышала Олеся об этих агентствах и девушках, которые туда устраивались. Знала она, чем в итоге они занимаются, но промолчала. Настя выглядела так, что не оставалось сомнений, в чем заключалась ее деятельность в Эмиратах. Видимо, понимала на что идет, просто хотелось сменить картинку.
Олеся поморщилась – обычно на соседей ей везло. Что же сейчас не так?
Настя расспросила, чем занимается Олеся в Сингапуре и услышав, что та преподает английский, понимающе закивала.
– У нас в Дубае тоже таких много, кто английский преподает. Их мужья содержат.
Олеся промолчала. Настя была права – ее действительно содержал муж. А про английский она говорила чаще всего для того, чтобы отстали. Она была преподавателем по образованию и могла бы это делать, просто зачем? Слишком велика конкуренция, не сильно большие заработки, которые не отразятся на семейном бюджете, да и желания нет.
– Везет тебе, – продолжала Настя, уплетая обед. Она как бы между прочим поинтересовалась, будет ли есть Олеся. Получив отрицательный ответ, потянула коробку с едой к себе.
На этих авиалиниях хорошо кормили даже в эконом-классе, просто у Олеси не было аппетита с того самого момента, как она узнала о смерти папы. Зато у Насти он очень даже был, а для модели вдвойне. Впрочем, она была такая болезненно худая, что не в коня корм, как говорила Олесина бабушка когда-то.
Настя рассуждала о том, как хорошо живется Олесе, а та мечтала, чтобы она замолчала. Правда воспитание мешало сказать об этом прямо и она продолжала кивать невпопад.
– А ты чего в Москве делала? – поинтересовалась Настя, прикончив оба набора еды и заказав себе вина.
Олеся попросила виски, в надежде уснуть. Она вспомнила как давным-давно, когда еще работала в одной из крупных московских пиар-компаний, летела из Стамбула в Гонконг. В Стамбуле у нее была пересадка и грех было не воспользоваться моментом, не выйти погулять. Олеся погуляла, замерзла – был декабрь и с Босфора дули сильные ветра, а когда в итоге оказалась в самолете, то еще на взлете попросила пятьдесят грамм виски. Турецкая пара посмотрела на нее с осуждением, но Олесе было все равно. Она выпила пятьдесят грамм, завернулась в плед, попросила стюардессу не будить ее, когда будут разносить еду и проснулась лишь на посадке, ровно через восемь часов. Отличный полет!
Но в этот раз так, скорее всего, не будет.
– Я папу хоронила, – ответила Олеся на Настин вопрос и потрогала черный шелковый платок, который купила в магазине ритуальных услуг, где заказывала все необходимое для похорон.
– У вас есть черный платок? – деловито осведомилась похоронный агент, молодая красивая девушка лет тридцати по имени Наташа.
– Что? А… нет.
– Вы можете приобрести их у нас.
Олеся кивнула.
Девушка достала каталог и разложила перед ней. Вот с кружевом, вот без. Можно с рисунком из цветов. Хлопок, шелк, синтетика. Олеся ткнула в первый попавшийся. Она только что, ровно по такому же каталогу, выбирала гроб, ткань для обивки, подушку и ритуальное покрывало. Вам с крестом или без? С Богородицей или Иисусом?
– С Иисусом.
– Может, все-таки с Богородицей? – Наташа внимательно посмотрела на Олесю, – Обычно мужчинам ее выбирают. А какая у него иконка на груди была?
Олеся вспомнила, что папа носил на шее золотой образок, но она не знала, кто на нем был. Да и где он теперь? Наверное на папе. А папа в морге. А это ритуальное агентство, где она сидит, находится как раз при морге. Она сейчас здесь выбирает ему покрывало в гроб, а папа рядом. Интересно, где? Олеся машинально огляделась. Наташа терпеливо ждала ответа.
– Давайте все-таки Иисуса.
Потом она выбирала подушку, будто есть разница! Хотя… а вдруг есть? Олеся внимательнее пригляделась к каталогу. Что могло бы понравиться папе? Она перебирала предложенные варианты, а потом с возмущением мотнула головой и мысленно одернула себя. Понравиться? Подушка в гроб? Папа любил дачу, рыбалку, охоту. Ему нравилась вкусная еда, у него была слабость к хорошим наручным часам. Но чтобы ему понравилась какая-то подушка в гроб?! Господи, о чем она думает? И ей не нравится ни одна – какой-то китч с множеством рюшечек и оборочек. Олеся снова ткнула в рандомный вариант и отвернулась от каталога с отвращением.
– Тапочки класть будем? – Наташа что-то писала в своих бумагах.
Папу собирались хоронить в ботинках, которые подходили к его костюму. Костюм выбрала мама. Олеся выбрала бы его любимый свитер и джинсы.
– Ты что?! Не положено! – прошипела ей мама.
Кто его знает, что там положено? Но мама была уверена в своей правоте. И это было единственное, что она сделала для похорон. Все остальное выбирала и заказывала Олеся. Правда мама знатно трепала ей нервы по телефону, потому что была с чем-то не согласна, но тут Олеся оставалась непреклонна – кто платит, то и музыку заказывает.
– Тапочки? – переспросила она.
– Ну да, иногда к ботинкам кладут тапочки. Вы можете купить их у нас, белые или черные.
– Давайте белые, – Олеся облизнула пересохшие губы. Где-то из глубины сознания всплыло выражение «белые тапки». Хотя у нее у самой были пушистые белые тапочки, которые она носила дома в Сингапуре. Это только кажется, что если экватор, то везде жарко. Дома кондиционеры и абсолютно в каждой, даже самой дорогой квартире, пол покрыт плиткой. Тапочки, особенно пушистые и теплые – необходимость.
– Отпевать будем?
Олеся снова кивнула. Вообще она по большей части кивала. Ей называли услугу и цену, она соглашалась. А как иначе? Хоронить-то в любом случае надо.
Она впервые сама от и до занималась похоронами и понятия не имела, что может потребоваться. Вот и про платок забыла, а Наташа заботливо напомнила. Какой же полезный специалист – ритуальный агент! Почти как врач экстренной помощи.
Олеся вылетела из Сингапура вечером того же дня, когда узнала о смерти папы. Это известие застало ее за утренним кофе. Дорога вместе с пересадкой заняла практически сутки. И вот теперь она сидела в агентстве и нужно было сделать все необходимое за один день. Такое уж это поспешное мероприятие – захоронение, никак нельзя отложить или растянуть во времени. А еще Олеся поняла, что тот самый кофе был последним, что она пила. А ела, кажется, накануне вечером. Точно! Они с мужем и детьми пошли гулять в парк Ист-Кост и там, на берегу моря, ели рис с морепродуктами – ее любимое блюдо, которое она могла есть на завтрак и ужин каждый день. А на обед – Том Ям. И это было идеально. Но сейчас она не могла есть ничего, даже глотка воды за все время не сделала, а сколько уже прошло с момента того кофе и известия?