Светлана Купи – Личная история. Как понять и принять жизненные сценарии (страница 7)
Моей лучшей подружкой была Лена, она жила в нашем подъезде на первом этаже. Мы учились в одном классе и практически не разлучались. Самое счастливое время – вечера, когда родителей Лены не было дома, а ее старшая сестра уходила на танцы. Надевая мамины туфли на каблуках – а у нее была крошечная нога как у Золушки, – воображали себя взрослыми. Играя в куклы, вязали и шили им наряды, а бумажным куклам рисовали одежду. В общем, у нас была своя девчачья жизнь. А еще в то время многие дети и взрослые увлекались коллекционированием марок. Я помню этот восторг, когда, запершись в кладовке, открывали альбомы с марками, погружались в мир флоры и фауны или открывали для себя начало эпохи космических путешествий.
Когда нам было с братом 7—8 лет, в отношениях между родителями грянул новый кризис: у отца появилась «телефонистка», так ее называла мама во время ссор с отцом. Папе было уже 40 лет, как говорится в народе, «бес в ребро». Спасло семью то, что отца перевели на новое место службы, и мама согласилась ехать с ним – семья была спасена. Но я никогда не видела, чтобы родители обнимались и целовались, наверное, мама решилась сохранить семью ради нас с братом, но простить не смогла.
Детско—родительские отношения и теория А. Адлера
Чтобы лучше понять своих родителей, и их отношение к вам и другим детям в семье, понять особенности поведения и характеров ваших брата или сестры, хочу рассказать вам о теории Альфреда Адлера – последователя Фрейда и автора целого направления в психоанализе – индивидуальной психологии. Он создал теорию о том, как порядок рождения детей и возрастное соотношение между ними влияют на поведение и обусловливают особенности их характеров. По сути, Адлер попытался исследовать типы проблем, с которыми сталкиваются дети в семье, а также решения, которые они могут принимать, чтобы совладать с этими проблемами.
Старший ребенок проходит в своем развитии несколько стадий:
– Когда он был единственным, и ему не надо было бороться за внимание и родительскую любовь.
– Когда появляется второй ребенок, и ситуация меняется. Адлер уточняет, что если старшему ребенку к этому моменту менее 5—6 лет, то рождение брата или сестры может вызвать сильный стресс и даже травму «свержения с трона». Ситуация может стать менее критической, если разница между первым и вторым ребенком менее шести лет, и они разного пола. В этом случае родители могут обращаться и с дочкой, и с сыном как с двумя единственными детьми.
– Когда рождается третий – младший брат или сестра. Адлер пишет, что старший ребенок пытается как-то противостоять младшему брату или сестре, которому достается большая доля родительского внимания. В случае, если разница в возрасте более шести лет, то с младшим родители могут обращаться как с единственным, тогда старший может попытаться идентифицироваться с кем-то из собственных родителей, создавая тем самым иллюзию близости с ними. Например, копировать интонацию матери, общаясь с младшим братом или сестрой.
Адлер акцентирует внимание на том, что у старших детей на протяжении всей жизни сохраняется потребность быть единственными, первыми и главными, поэтому они очень конкурентны. Зачастую родители возлагают на них слишком большие надежды и ожидают, что для младших они будут примером во всем. Старшие дети – это обычно «хорошие дети»: добросовестные, серьезные, ответственные и упрямые.
В нашей многодетной семье сложилась уникальная ситуация с порядком рождения детей и возрастными интервалами между ними. Предлагаю проанализировать характеры детей в зависимости от порядка рождения.
Первый ребенок – сестра, а второй – брат, между рождениями которых два года. По Адлеру, разнополые дети с разницей в возрасте менее шести лет могут воспитываться как двое единственных детей. Когда родились близнецы, старшим детям было 11 и 9 лет соответственно. С такой большой возрастной разницей, мы стали не только младшими, но и с нами родители уже обращались как с единственными. Отмечу особенно то, что родители были уже не теми родителями, у которых появились первые двое детей. Они уже были взрослыми, состоявшимися людьми, приблизившиеся к осознанию «середины жизни».
Сестра стала главной помощницей матери, а с брата как с мальчишки спроса было меньше, и он часто сбегал играть во двор. Как рассказывала нам сестра, что с нашим появлением на свет детство ее закончилось. В обязанности сестры и старшего брата входило выводить нас на прогулку во двор, и делать это они могли только вдвоем: как только нас ставили на землю, мы разбегались в разные стороны.
Она нас воспитывала, копируя интонации мамы, но также и заботилась, проявляя внимание и доброту. Однако уже тогда затаила обиду на родителей за то, что нам уделяли много внимания и любви. Зависть и конкуренция созревали в ней со страшной силой, но внешне это не проявлялось, потому что она боялась наказания.
Адлер, описывая черты характера старшего ребенка, как будто писал копию с портрета нашей сестры: стремление понимать других людей, обостренное чувство добра и зла, высокая мотивация достижения. Она любит решать проблемы, многого требует от жизни, стремясь оправдать надежды родителей. Она прирожденный лидер, стремится к власти и не устает повторять: «Меня родители не любили, я всего добилась сама». Она до сих пор доказывает, что достойна любви и лучше всех, хотя родителей уже давно нет в живых.
В детстве сестра стала для нас «Одобряющим Родителем», я любила ее больше всех на свете. А в пожилом возрасте она стала «Критикующим Родителем», осуждая все, чего мы достигли, особенно меня. Брата критикует меньше, но и ему тоже достается негатива. Отца уже нет с нами, и некому доказывать, что она лучшая, но внутри она осталась маленькой недолюбленной девочкой, которая пытается повысить самооценку, принижая достижения других, а внешне – это самовлюбленная, эгоцентричная, несгибаемая женщина по имени «Я сама».
Старший брат был совсем другим – интровертным, чувствительным, романтичным и обидчивым. Он любил рукоделие – вязание на спицах и крючком. Обладал художественным даром – прекрасно рисовал и лепил. Он всю жизнь искал себя, занимался только тем, что интересно, и, в конце концов, стал писателем. Он был абсолютно равнодушен к материальным благам и зарабатывал ровно столько, чтобы прокормить семью. Вот такие разные старшие дети получились в одной семье.
Преодоление возрастных кризисов детства
Давайте вернемся к концепции Э. Эриксона и проанализируем развитие ребенка с точки зрения его психического здоровья и формирования характера.14
Базовое доверие против базового недоверия
Первым элементом здоровья личности Эриксон назвал чувство базового доверия, которое он описывает как отношение к себе и к миру, формирующееся на основе опыта первого года жизни. Под словом «доверие» автор предлагает нам понимать как достаточную доверчивость по отношению к другим людям и простое чувство уверенности в отношении себя.
Для матери рождение ребенка – это важное и сложное событие, в большой степени зависящее от ее развития как женщины, от ее подсознательного отношения к ребенку, и от того, какими были беременность и роды, как она и ее сообщество относятся к акту кормления – и от ответной реакции новорожденного. А для младенца рот – это средоточие его общего, изначального отношения к жизни. В психоанализе эту фазу обычно называют «оральной».
Описывая эту стадию, Эриксон подчеркивает значение культурной среды, с которой младенец знакомится и сталкивается с ее базовыми модальностями. Самой ранней из них является модальность «получать» в смысле получить и принять то, что ему предлагает мать и другие взрослые.
Мать, в свою очередь, использует разнообразные способы, чтобы поддерживать взаимовыгодный обмен с ребенком, с помощью насыщения иных рецепторов, помимо оральных: через удовольствие находиться на руках, быть согретым, видеть улыбку, слышать обращенную к нему речь, быть укачиваемым и так далее.
Подчеркивая важность грудного вскармливания для формирования чувства единения младенца с матерью, Эриксон пишет, что отнятие от груди навсегда оставляет у ребенка некое ощущение базовой утраты, привносит в его физическую жизнь чувство разделенности и всеобъемлющую ностальгию по утраченному раю. Однако среди всех этих впечатлений лишения, разделенности, покинутости, которые сами по себе оставляют след базового недоверия, у ребенка должно сформироваться и утвердиться базовое доверие.
Итак, базовое доверие является краеугольным камнем построения здоровой личности. Мать создает чувство доверия у своего ребенка, сочетая в своих действиях чувствительную заботу об индивидуальных потребностях младенца и ощущение твердой уверенности в себе в рамках образа жизни данного сообщества, к которому она питает доверие. По мнению Эриксона, это формирует у ребенка основу ощущения идентичности, которое позже будет сочетаться с ощущением того, что с ним «все нормально», что он является сам собой, что он становится тем, кем он должен стать в представлении близких ему людей.