Светлана Костенко – Если баба не захочет… (страница 24)
Еще через неделю солист музыкального коллектива подарил Ленке диск с песней, посвященной лично ей. Это было прекрасное музыкальное произведение с романтическим подтекстом. Ленка даже включала песню при своей бабушке, и та всего пару раз вздрогнула и неприлично выругалась.
Прошла еще неделя, и Ленка вдрызг рассорилась с музыкантом. Она сидела дома одна и, будучи в депрессии, налегала на второе ведро мороженого. Алкоголь в нее уже не лез. Она достала диск с песней, которую посвятили ей, попыталась его послушать, но музыка, которая раньше нравилась, сейчас откровенно бесила. Ленка сломала этот диск и выбросила.
На душе было тяжело. Ленка размышляла, как лучше отомстить музыканту: пойти напиться в бар, где он играет, или отдаться кому-нибудь? Дилема была серьезная, и Ленка всерьез заморочилась: какой способ мести предпочесть? Вариант отдаться кому-нибудь, как ни крути, выглядел более привлекательно. Ленка задумалась: кому? И в этот момент раздался телефонный звонок. Знакомый, преисполненный собственной значимости и самодовольства, голос на том конце трубки спросил:
– ЗдГавствуйте, девушка! Какие у вас твоГческие планы на сегодня?
Внимание кавказских мужчин
В конце 90-х годов, после сдачи сессии в Екатеринбурге, я поехала в родной Алтайский край на каникулы. Со мной отправилась моя подружка Ленка, которую я пригласила к себе домой погостить. Ехать нужно было около суток на поезде до Новосибирска, а потом еще 10 часов на автобусе. Поздно вечером мы с подругой сели в плацкартный вагон. У нас верхняя и нижняя полки. Из еды с собой пачка чипсов, пачка кукурузных палочек и две полторашки лимонада. Нам с Ленкой по 20 лет. В студенческие годы для нас это было вполне нормальной едой.
Напротив сели два мужика-азербайджанца. Одному лет 30, другой немного постарше. У них с собой было несколько баулов, которые они распихали на багажные полки. Мы с Ленкой сразу напряглись. Ехать сутки в обществе кавказских мужчин! Они наверняка будут приставать! Мы тут же стали придумывать, как будем отмазываться от мужского внимания. Но в первый час пути мужчины вообще не смотрели на нас и что-то считали на калькуляторах.
Потом мы с Ленкой открыли пачку чипсов, уселись вдвоем на нижней полке и начали есть. Мужик, который постарше, недовольно покачал головой и зацокал. Сказал нам с характерным кавказским акцентом:
– Дэвушки, зачем такую плохую еду кушаете? Подождите, я вас сейчас накормлю! Мне мама столько всего вкусного в дорогу наготовила!
Выдвинул большую сумку в проход между полками и начал выкладывать на стол всякие разносолы: маринованные овощи в маленьких баночках, рыбу, запеченную в смеси орехов, чеснока и ароматных трав, контейнер с мясом в каком-то соусе, долму, кутабы с разными начинками. Потом водрузил посреди всего этого великолепия бутылку коньяка и предложил нам разделить с ними трапезу. Тогда в поездах еще не было запрета на употребление алкогольных напитков.
Мы с Ленкой мигом оценили ситуацию. Мы ж девушки красивые, эффектные, нас не проведешь! Знаем мы все эти схемы: сначала накормят, потом будут приставать! Демонстративно отказываемся и грызем чипсы. Мужик обижается:
– Зачем отказываетесь? Мама готовила, старалась! Это все очень вкусно!
Нас с Ленкой просто ведет от запахов всей этой вкуснятины, но стереотипы перевешивают. Накормят и будут приставать! Не-не-не! Не надо нам таких приключений в поезде! Устоять было очень трудно! В студенческие годы из мясных продуктов мы могли себе позволить только колбасу с красноречивым названием «Луговая», которая была самой дешевой в магазинах Екатеринбурга. И, честно говоря, судя по названию, ингредиенты для нее произрастали где-то на лугах, а мясо было представлено только в виде ароматизатора.
Когда второй мужик, помоложе, начал открывать баночки с маринованными овощами, мы просто потеряли дар самообладания. Все эти перчики, помидорчики, стручковая фасоль и маринованный чеснок окончательно вскружили нам голову. А потом они еще откуда-то достали контейнер с медовой пахлавой, украшенной грецкими орешками. Наша психика была на грани полного расстройства.
Мы с подругой переглядываемся, в глазах у обеих одна мысль: ну, попристают мужики, что такого? Мы умеем отказывать вежливо. Выкрутимся как-нибудь! Подсаживаемся к столу и робко начинаем пробовать еду. Все действительно изумительно вкусно. И такое ощущение, что чем больше ешь, тем больше хочется.
А мужики прям рады, что мы едим, все что-то подкладывают нам, просят попробовать то одно блюдо, то другое. Коньяк тоже предложили. Мы отрицательно помотали головами, мужики не настаивали. Коньяк пили сами, а мы пили свою газировку. Молодой попутчик Хусейн даже сбегал к проводнице за стаканами. Та ему еще несколько пакетиков с чаем и с сахаром дала. Мужик постарше, Эльшан, восторженно рассказывал про Азербайджан и жаловался, что редко сейчас бывает там. У них какой-то бизнес по продаже сувениров. Есть точки на Урале и в Омске, куда они, собственно, и направляются на этом поезде с партией товара.
– У меня, кстати, тетка в Омске живет! Сто лет у нее не была, но адрес помню наизусть, – сообщила Ленка и зачем-то назвала и улицу, и номер дома, и номер квартиры.
Эльшан достал один баул с багажной полки, открыл его и показал нам сувениры. Это были пластмассовые орлы на подставках. У них в крыльях грузики, и достаточно было прикоснуться к птичке, как она начинала качаться. Со стороны казалось, что она летит и машет крыльями.
Мы с Ленкой с интересом слушали истории про Азербайджан, торговлю птичками, продолжали есть кавказские блюда и недоумевали: ну, когда уже мужики будут к нам приставать-то? Пора бы уже! Попутчики ушли покурить, а мы с Ленкой стали обмениваться мнениями:
– Может, мы не в их вкусе? – предположила я.
– Ты, может, и не в их! А я, кареглазая брюнетка, не могу не быть во вкусе кавказских мужчин! У них же тоже все женщины темноглазые и темноволосые!
– Кто, я не в их вкусе? – возмущалась я. – Зеленоглазая блондинка? Ты в своем уме? Да для них такие, как я, экзотика, мимо которой точно не захочешь пройти.
– Че тогда не пристают? – обиженно спросила Ленка.
– Ну, может, позже начнут. Мы же еще едим! – предположила я.
– Ты, кстати, не знаешь, почему мужики стараются девушек сначала накормить, а потом приставать? По логике вещей, надо же наоборот! Есть-то хочется после всего этого, – со знанием дела сказала Ленка, которая к 20 годам успела побывать в одном официальном и одном неофициальном браке.
Ленка воровато оглянулась, убедилась, что на нас никто не смотрит, и налила в стаканы с газировкой немного коньяку.
– Ты что делаешь? – удивилась я.
– У меня стресс! – отрезала подруга. – Я, видимо, стала старая и страшная, раз ко мне уже кавказские мужчины не пристают.
Я испытывала такой же стресс, поэтому больше не стала возражать. Мы попробовали этот напиток, на вкус – гадость какая-то. Решили, что надо подмешать туда сахару. Стало вкусно. Напоминало алкогольные коктейли. Смесь сразу ударила в голову, стало весело и хорошо. Мы как будто вылезли из-за парты в аудитории, где приходилось изображать прилежных студенток, и сразу попали на какую-то вечеринку с музыкой и танцами. Радовало все: и мерный стук колес, и периодически мелькающие огни за окном, и вкусная еда, и даже строгая проводница, проходившая мимо и заинтересованно посматривающая в сторону нашего застолья, казалась милой и заслуживающей того, чтобы пригласить ее к столу.
Мужики вернулись, теперь уже они молча ели, а мы с подругой наперебой рассказывали про уральскую природу и алтайские достопримечательности. Бутылка коньяка закончилась. Мужики достали вторую. Они уже были заметно нетрезвыми, но как-то держались и не приставали к нам. Эльшан и Хусейн еще три раза сходили покурить, а мы, в их отсутствие, продолжали бодяжить коктейль из коньяка, лимонада и сахара.
Время близилось к полуночи, многие люди в вагоне уже спали, и только в нашем отсеке царило безудержное веселье. Мы с Ленкой наперебой шутили, что-то рассказывали, смеялись до икоты. Мужики пили коньяк, лениво доедали наши чипсы, молча таращились на нас и продолжали не приставать.
Я не помню, как мы уснули, но спали крепко и пропустили момент, когда поезд прибыл в Омск, и наши спутники покинули вагон, как-то незаметно выгрузив свои баулы. Я открыла глаза только тогда, когда на их полку села ворчливая бабуля с двумя маленькими внуками. Она сразу стала всем давать указания, растолкала Ленку, спящую на нижней полке, и попросила ее убрать еду со стола, чтобы она могла накормить своих детей.
Я спустилась с верхней полки, подсела к Ленке. Мы смотрели на стол и не могли поверить своим глазам. Остатки вчерашней еды были заботливо упакованы в фольгу, сверху лежали две пластмассовые птички. Мы повертели их в руках, увидели, что снизу, на крыльях, мужики нацарапали шариковыми ручками свои имена. У каждой птички на одном крыле было написано Эльшан, на другом – Хусейн. Но больше всего поразило, что попутчики оставили нам недопитую бутылку коньяка.
– Похоже, догадались, что мы тут намешивали себе коктейль, пока они отсутствовали, – сказала Ленка. – И вон, коньяк оставили. Подумали, что у нас похмелье будет от этой смеси.