Светлана Королева – Луч Светы. Журнал. Выпуск 4 (страница 6)

Хорошо помню первые строки, мною написанные. Они – саму удивили; испытала шок, когда ночью проснулась, взяла тетрадь, и писала, писала, писала… Записывала всё, что слышала, всё, что лилось рекой. Ту тетрадь и озаглавила: не моё! Далее частицу «не» зачеркнула, добавила: моё ль? Помню, как чуть позже добавила: моё. Строки удивительно – вопросительно – просительные : «Просятся, не просятся, но впускаю в мир… Будто заколосятся мысли, но мои ль?» «Лирика печальная, веселы названия. Жизнь моя хрустальная, от того ль страдания?» «Птицы певчие, травы алые. Ты меня за плечи, жизнь, обняла бы!»

И таких первых строк было написано очень много, очень; целая первая тетрадь. Далее была жизнь. Она продолжалась. Стихи писались сами собой: разные, коротенькие, грустные, длинные, веселые, озорные и философские.

Пишу уже который год, постоянно; лет двадцать – не менее. Не могу не писать. Быть может, когда-то и замолкну, не знаю.

Год целый как озвучиваю собственные стихи. Нравится это делать; так и есть; ничего поделать с этим не хочу, не могу; и не желаю менять этого. На всё есть своё провидение. Верю, ибо физик – мистик по профессии, по натуре.

Слушая, слышу, и записываю всё то, о чём шепчет молодая и тысячелетняя моя душа; кричит молча что, много испытавшее и пережившее сердце.

В своих произведениях я хочу… рассказать об эмоциях; о безграничных, не затихающих чувствах; вылить на бумагу всё, чем переполнена. Рассказать о главном в этой жизни; о том как важно быть искренним, настоящим в любой ситуации, в любое время; в общении с любым существом в этом мире. Не фальшивить, когда тебе плохо или хорошо. Писать не по чьему-то заказу. А по велению внутреннему.

Сама никогда не знаю, что же в итоге проявится на белом экране чистом, когда начинаю смотреть в свою душу и слушать её.

Записывать – как шёпот, еле слышимый; либо крик, не приглушаемый, громкий.

Сердце разрывалось порой от избытка переживаемого; и просились наружу слова – не слова; и мотивы разные, в интонациях разных. Слышны были и мелодии странные, напеваемые в стихах.

Хочу очень, чтобы люди ничего не боялись. Не боялись быть самими собою. Не страшились быть: и девочкой ранимой, и сосредоточенным взрослым человеком. Мудрым преподавателем, любящим детей; и рыдающей долго безудержно, над умершим волнистым попугайчиком, проживающим на кухне – членом семьи… целых тринадцать лет.

Чтобы изменить сегодня, нужно… всего-то и быть настоящим, добрым и ласковым, трепетно нежным, заботливым; отважным и мужественным; справедливым и неугасимым оптимистом, бегущим по классам – по клеточкам, рисованным на асфальте в игре; в жизни великолепной – сидя, не в клетках; проживая миг каждый – честно и достойно; не вздумать и помыслить, слышите – не помышляя, об обиде кого-то другого, никого – специально; не нарушив чести и достоинства личности – и не важно сколько лет этой личности: год или тридцать, пять или вечность.

Творчество для меня – это… каждый вечер, плавно перетекающий в тихую ночь позднюю, медленно иль быстро переходящую в каждодневное ранее утро.

День каждый, минута каждая.

Наполняюсь как сосуд жизнью; впитываю как губка общение с людьми, с книгами; для того чтобы излиться; вечером и ночью – стихами разродиться.

Честно признаюсь: на пьедестале – незыблемых авторитетов в этом мире для меня нет.

Никого!

Есть любимые и очень любимые люди, есть обожаемые и самые – самые. Есть очень родные и уважаемые. И не столь важно: рядом они иль не рядом, живы они, иль не живы. Они есть в моей жизни; и это главное.

Моя жизнь – это… череда подъёмов головокружительных и в виражах – стремительных спусков; полёты во сне и наяву; много – много книг прочитанных; много – много мыслей, теорий разных, выдвигаемых и проверяемых в экспериментах лично.

Помню, как пыталась не дышать, поверя, что наш мир – матрица; и дышать здесь вовсе не обязательно.

Смешно теперь и не смешно.

Моя жизнь – это любовь безудержная со страстями жгучими; нежность и трепет душевный; лепет детский и слёзы; причитания и пламя неугасимое в сердце. Разлуки и встречи, разочарования и страх потерь; предательство близких и преданность, будто собачья – далёких незнакомых, вначале, людей.

Мир проявленный и не проявленный; великолепный удивительный мир – в каждой встреченной душе – человеческой и человечной.

Пожелания всем пишущим – творящим…

Буду предельно кратка: не бойтесь ничего; ничего старого, ничего нового; не страшитесь делать первые шаги, учась ходить; верьте в себя и любите то, чем занимаетесь.

Не бойтесь критики. Творите для себя. Искренне и вдохновенно. Услышьте шелест утренних звёзд. Услышьте себя истинного, сердце своё и душу – необыкновенно про всё знающую и чувствующую; услышьте всю гамму всего вами, именно вами, а не кем-то переживаемого; ибо всё изначально в вас – всё, что присутствует во всех веках; знаемо что всеми существами, во всех галактиках и во всех вселенных.

Именно так. Вы и есть эта галактика. Вы и есть этот удивительный мир.

Познавайте его в наслаждении поиска, отдайтесь целиком и полностью.

А теперь предлагаю ощутить силу творчества Веры…

«Это что-то сверх известного понятия…»

Это что-то сверх известного понятия. Время – нереальная штуковина. Его и растянуть пружиной можно; свернуть в окружность осторожно, и смаковать, как сладкую конфетную, в том шарике – обложку. До донышка не допивая, не вылизывая, миг каждый проживать – неподражаемо; сжимать в руке, не отдавая никому; и не делясь ни с кем. Только с Тобой, с родным. Есть время совершенно новое, волшебное: таинственно – любимое. И это каждый миг, мгновение неповторимое. Чем больше человек, тем больше в человеке. Чем дольше Ты, тем я нежней. Не оторваться от Тебя, любимый. Согреть в благоговении, и уважать божественный покой. Есть смысл неведомо знакомый; он между строчек, между слов. В молчании звенящем – не пустота.