Светлана Королева – Луч Светы. Журнал. Выпуск 3 (страница 1)

Луч Светы

Журнал. Выпуск 3

Редактор Светлана Королева

Дизайнер обложки Валентина Спирина

Корректор Валентина Спирина

© Валентина Спирина, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4493-3833-4 (т. 3)

ISBN 978-5-4493-3834-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие от редактора

Всем добра, любви, вдохновения и много-много тёплых приветов! Рада говорить с вами – именно говорить, потому что наш журнал дышит и живет своей собственной неординарной, чудесной жизнью! Я – Светлана Королева – главный редактор данного творения, и рада представить вашему вниманию третий выпуск журнала «Луч Светы»! Ура! Мы двигаемся только вперёд, радуемся жизни, ошибаемся, расправляем крылья и снова взлетаем. Этот номер получился таким же разнообразным, сияющим, спелым, как и сама жизнь. Окунайтесь, сопереживайте героям произведений наших авторов, летайте душами в страны-фантазии. А также – узнавайте из интервью «закулисные» реальные истории поэтов и прозаиков современности!

И не забуду поделиться своим вытворчеством! Ловите!

Вытворчество от главреда

Если кажется, что пустоты-якорь заброшен на дно-тебя, зацепился и режет-скребёт изнутри, Не торопись, Выдохни, Просто сядь и подели на три. Это эмоции-напускные тебя кусают, с цепи сорвались-голодные-полуживы, Их покорми Немного ором-слезами-солью, Выпусти, помаши напоследок радостью и отпусти с миром. Если вдруг чувствуешь, что тяжело сдержаться, хочется под мостом разводным течь, течь и течь… Это совсем Не конец, не финал… Будут ещё на пути зажигатели твоих личных свеч.

Раскрытие таланта

Обожаю свою рубрику! Это же такой невероятный кайф – искать новые таланты, откапывать алмазы современной литературы, буквально впиваться в их творчество, то смакуя, перекатывая каждое слово на языке, а то бросаясь в шедевры-произведения, часто забывая дышать… И сегодня, на моей личной маленькой сцене журнальных страниц электронного издания, появятся два писателя, две абсолютно разные планеты с личными яркими вселенными.

Встречаем: Людмила Ромашкина и Виктор Крейг. Виктор, как истинный джентльмен, пропустит даму вперед.

Людмила, Вам слово…

Почему ты пишешь прозу? Пробовала творить стихи?

Я люблю читать. Всю сознательную жизнь меня окружали вымышленные миры и персонажи, которые порой кажутся реальнее существующих. Я всегда восторгалась фантазией авторов, таких как Анджей Сапковский, Макс Фрай, Ольга Громыко, которые, подобно демиургам, создают объёмную вселенную и проживают множество жизней вместе со своими персонажами, а не одну, как все остальные. Читатель тоже проживает, но в отличие от писателя, не может влиять на сюжет. После качественно написанного романа, который подобно пирату захватил тебя в плен событий, реальная жизнь может показаться плоским рисунком на асфальте. Писатель – это волшебник, которому подвластно все! Как тут можно устоять? При всем при этом, я никогда не позиционировала себя с писателями, считая их почти богами, что свесив ножки с Олимпа, наблюдают за простыми смертными, изредка сбрасывая вниз очередной бестселлер. Три года назад у меня случился очередной «читательский запой», когда я пряталась от реальности между строк любимых произведений. Я допоздна читала, а после мне снились сны с продолжением, как будто я слушаю аудиокнигу. И тогда мне впервые пришла мысль: «Если я во сне могу подражать стилю автора, то почему бы не попробовать написать что-нибудь наяву?» К тому же, я всегда была мечтательницей, и различных сюжетов в голове хватило бы на десяток романов, если хорошенько покопаться.

Стихи я не пишу. Я не большой фанат поэзии и себя в ней абсолютно не вижу. Когда-то в школе, как и все, наверное, пробовала что-то писать, но это была не поэзия, а рифмоплетство. Я подумала, что ещё одного бездарного поэта миру не нужно и остановила свой выбор на прозе.

Что больше всего вдохновляет?

Больше всего меня вдохновляет скука. Когда вокруг все обыденно и серо в голове начинают зарождаться цветные мысли. Все творческие люди отчасти эскаписты. Для меня проще всего сбежать в собственные фантазии. Туда за много лет дорожка проторена и вымощена жёлтым кирпичом, как у Элли к Великому Гудвину. Что касается рассказов, то здесь мысли приходят как инсайт. Одного слова или коротко брошенного взгляда порой хватает для зарождения идеи. Затем следует мозговой штурм, а когда перед глазами появится полноценная картинка, сажусь писать. На заказ я писать не умею, увы.

Какое время суток самое плодотворное для написания шедевров?

Ну, на счёт шедевров, не знаю. Может быть, я в это время сплю? А вообще, плодотворнее всего мне пишется ночью. Когда в доме тишина и покой, в наушниках гремит любимая музыка, рядом с клавиатурой стынет кофе в «писательской» кружке. Есть у меня такой фетиш – кружка с мотивирующими цитатами от любимого автора, с которой я пью только когда сажусь писать. Это моя установка на работу, или заскок, если хотите. Оба варианта верны. Мая муза, по-видимому, вампир меломан!

Правда, что у писателей в голове своя личная Вселенная?

У Джорджа Мартина, возможно, и есть Вселенная. У меня же, скорее всего коммунальная квартира, в которой смешались разные сюжеты, герои, мысли и диалоги. Они навязчиво ходят по коридорам, демонстративно гремят посудой и хлопают дверью, напоминая о себе. А я, подобно нерадивому домовладельцу, лениво отмахиваюсь от них, пока совсем не одолеют. Вот тогда я сажусь и пишу. Я очень ленивый писатель, и часто бывает, что в битве между «почитать?» или «пописать?» – выигрывает первое.

Пожелания от души всем творческим

Творческим личностям я всегда желаю две вещи. Первая – никогда не сдаваться и верить в себя. Например, Джоан Роулинг, прежде чем найти издателя для «Гарри Поттера» выслушала четырнадцать отказов. А вторая – скептически относиться к каждому написанному слову. Ведь, самый главный критик внутри нас, советуйтесь с ним почаще.

А теперь окунёмся в великолепный рассказ этой писательницы, который лично я прочитала на одном дыхании, забыв о времени.

Имя ей Любовь

Тихий монотонный писк раздавался в ушах через равные короткие промежутки времени. Это аппарат жизнеобеспечения фиксирует показатели моего физического состояния. Я в больнице. Об этом свидетельствуют трубки, прикрепленные к телу, кафельные панели, накрахмаленное постельное белье и запах лекарств. Дышать тяжело. Никого не видеть, не слышать не хочется. Говорить – тем более! Поэтому, делаю вид, что еще не пришла в себя. В палате находится еще два человека, обе женщины, наверное, медсестры. Они тихо переговариваются:

– Тяжёлая?

– Уже нет! Состояние стабильное.

– Это ей печень пересадили?

– Да.

– А что случилось?

– Автомобильная авария. Сильно пострадала, еле откачали. Хотя, если бы не донор, то не спасли бы.

– Повезло девчонке, что так быстро нашёлся человек, готовый отдать часть своей печени. Не каждый на это пойдет!

От этих слов мое тело содрогнулась, и с губ слетел невнятный хрип.

– Она в себя приходит! Зови доктора!

В голове возникла неуместная мысль: «Все-таки агапе существует!»

Мы с Арсением ужинали в vip-зале дорогого ресторана. Все кругом сверкало позолотой и хрусталем, как в покоях царицы. До сих пор не могу привыкнуть к роскоши. Я же не родилась богатой, а стала, причем, всего лишь год назад, когда решилась жить с этим человеком.

Арсений Витальевич Вайзенбург – преуспевающий бизнесмен, владелец сети крупных магазинов электроники. Мужчина среднего возраста, среднего роста и средней комплекции. Глядя на него, можно сказать, что он образец усредненности. Носит дорогие костюмы, узкие стильные очки и модную стрижку. Он богатый, надежный, рядом с ним я чувствую себя маленькой и хрупкой. У нас не так много общих интересов, чтобы быть счастливыми, но личные выгоды удерживают нас вместе, не смотря на разницу в возрасте, почти вдвое.

– Нам сегодня на парах рассказывали о любви! – Есть мне не хотелось, перекусила в университетском кафе, и что бы заполнить неловкую паузу, стала нести всякую ерунду.– Представляешь, в древнеиндийском языке существует девяносто шесть слов, которые мы бы перевели, как «любовь». А в древнеперсидском – восемьдесят! А в русском только одно! Как мы только понимаем друг друга, правда? В греческом – семь, и каждое слово обозначает определенный вид любви.

Арсений положил приборы на край тарелки, промокнул губы салфеткой и с бокалом вина откинулся на спинку стула.

– Да? И какие же это?

– Эрос, филео, сторге, прагма, людус, мания и наивысшая, жертвенная и всепрощающая, безусловная любовь – агапе! В библии сказано: «Бог есть любовь!», так вот в оригинале звучит, как: «Бог есть агапе!«Ее еще называют «Божественной любовью». Как ты считаешь, есть такая любовь?

– Ну, если слово есть, то, наверное, и любовь такая существует.

Ну да, существует, в книгах и фильмах, но, навряд ли в жизни. Я выразила свое сомнение на лекции, а преподаватель сказал, что меня нужно было назвать не Любовью, а Прагмой, мол, это слово подходит мне больше, вызвав смех у всей аудитории. Он когда-то видел, как за мной приезжал Арсений и теперь, имея малейший повод, высказывает свое неодобрение. Я возмутилась и спросила, почему он думает, что я не могу любить другой любовью? А он смерил меня насмешливым взглядом и дал задание на следующую пару, выяснить: кого и как люблю я, и кто любит меня.