Если ты – против всего мира, то и я той же дорогой,
Ведь без глаз – океанов твоих мне становится пусто.
«А зима чёрно-белая правду не ищет…»
А зима чёрно-белая правду не ищет,
Ей хорошо и так. Спокойно. Тихо.
И чемоданы покует надкусанная неразбериха,
Ветер – «правильных» – мнений с севера свищет.
Но между «да» и «нет» всегда есть что-то:
Миг, момент, нежелание выбора или иное,
Счастье… Оно ведь действительно счастье, если простое…
Радость – она обязательно отражается в глазах у кого-то.
И этот «кто-то» – лекарство от всех тревог и земное спасение,
Самая чистая нежность, любовь, перевернутый жизни-смысл.
Тот, с которым течёт и ликует внутри каждая мысль,
Тот, который снаружи, как зеркало – проявление.
А зима чёрно-белая так субъективно-невинна и белоснежно-слепа.
Прячет под снегом голые ветки-былого.
Всё для того, чтобы с чувства начать большого,
Чтоб под ногами истины вилась тропа.
«Действительно… Поднимайся на горы, карабкайся, жилы рви…»
Действительно… Поднимайся на горы, карабкайся, жилы рви,
Из последних сил – к вершине успеха, где ждёт наимоднейшая красота…
Добивайся, кричи, все богатства бери или умри.
И как итог – наполняющая тоской внутривенная пустота.
Действительно… Ты хотел от жизни гирлянд, софитов и знакомств побогаче,
Этажей из пяти дом, до звенящего вымытый блеска.
Ты хотел пару – тройку машин. А как иначе?
Чтоб заполнилась антирадостью сердца – закрытого – бездна.
Действительно… Пусть в карманах бумага зелёная, словно смятые фантики,
И кораблики делай, пускай по реке – времени, да по ветру – мнимому.
Только железо логики, бетон душевности и ни капли сердечной романтики.
Только дань и акции – миру материально-ревнивому.
Действительно… Отправляйся на самолёте личном покорять, казалось бы, непокоренное.
Покупай непродажное. Цену назначь, чтоб было угодно.
Только это счастье!? Ужели это счастье влюблённое?
То, которое за руку, вместе шагает с Богом?
Тот Самый Человек
Смотри… Открываешь ты глаза, лежишь себе, завернутый в тепленькое пуховое одеяльце. Буквально в добровольном плену у него. Будильник орёт, а тебе плевать. За окном – минус двадцать. Ну и черт с ним, с морозом. Ветер свищет, снег разъяренный с каким – то отчаянием покрывает улицу и прохожих, ступивших на её территорию, от чего те вжимаются в свои смешные разноцветные шапки и в шарфы-змеи. И тут наступает момент холодных тапочек.
Знаешь, таких одичавших за ночь, превратившихся в сирот за долгие часы безножия. И этот кусок утра самый душераздирающий. Это даже хуже холодного кофе, либо соли, случайно опрокинутой в только что заваренный чай, либо отсутствия горячей воды в ледяное февральское время. Но и с этими тапочками ты справляешься, впрыгивая в них сразу же после того, как одеяло мужественно скинуто на кровать. Но и тут ты понимаешь, что все это, собственно, и не важно. И что тебе до Парижа все эти заморочки традиционного утра. И ты вспоминаешь лишь одно… Человека! Самого любимого. Самого близкого. Бьющего ритмом своего имени изнутри.
И уже ни тапочки, ни метель заоконная, ни разноцветные прохожие не имеют какого-то значения. Ты просто принимаешь их в себя, как данность, как контрастный душ Вселенной, как то, что идёт так, как надо. И с этой многогранностью принятия всего, ты понимаешь, что способен, наконец, стать СОБОЙ. Принять себя! И мир с радостью поворачивается лицом, подмигивая тапочками-сиротами, колючими снежинками, смешноворчащими и нелепоспешащими людьми с сугробами-ненужных – проблем на продавленных лжесовестью плечах. И все это благодаря ТОМУ человеку, кто осмелился доверить тебя себе. Кто полюбил каждого твоего таракана, расцеловал его в усы, покормил сладкими последними крошками и включил свет для уютной душевной атмосферы.
P. S. Я люблю тебя, Тот Самый Человек.
«А я так соскучилась…»
А я так соскучилась…
Как скучает ночь по звездному серебру,
Как по каплям всеобъемлющего ливня – летний зной.
Я люблю – люблю – люблю – люблю…
Просто так, естественно, неудержимо всей душой.
А я так тоскую…
Как тоскует самолёт без неба – жизньюокрыленного,
Как отцепленный вагон от состава скорого, локомотива.
В мире человека нет сейчас настолько красочновлюбленного,
В мире человека нет сейчас настолько радостносчастливого.
А я так молю…
Молитвой общею. Только нашей. Только от меня и до любимого-тебя.
Пусть слова летят сквозь расставания-тумана-пелену.
Знаю. Наяву, во снах, в осознанности-холода и в бреду горячего января
Сердцем жарким любишь-греешь-нежишь и ласкаешь лишь меня одну.
А я так соскучилась…
«Бег, оголтелый, вечноотсталый бег…»
Бег, оголтелый, вечноотсталый бег.
Дела ненужные. Незначительные, но напыщенные круговороты.
Мимо – рассвет, улыбка ребёнка случайная, лёгкий утренний снег.
Автопилотом – суета, стандартомыслие и буднесерые хороводы.
Будильник будит очередного с конвейера слишком ворчливого,
А ему и вставать не хочется. Спать бы вечно. От зимы до зимы. 
