Светлана Кондр – Расплата за спасение (страница 37)

Владимир Александрович достал из ящика стола деревянную коробку и бережно поставил на стол. Вынув сигару, он поводил ей у носа вдыхая аромат табака и прикурил.

– Настало их время, – он покрутил сигару. – Берег для важного события. Думал уже не дождусь. Юля, – Владимир Александрович усмехнулся и ударился в воспоминания. – Знала бы ты Клима с рождения, тогда бы у тебя не было сомнений. Такого ласкового и любящего ребенка я в жизни не видел. Ты только меня ему не выдавай, он очень отличался от теперешнего, – отец Назара вышел из комнаты и вернулся, держа в руках книгу. – Вот посмотри, – это оказался фотоальбом. С первой же страницы на меня посмотрел маленький мальчик, лежащий в кроватке. – Назару здесь не больше полугода, – какой хорошенький, точь-в-точь как наш общий сын. И как из такой крохи вырос большой, грозный, безжалостный мужчина?

Листая старые страницы и рассматривая фотографии, я продолжила слушать Владимира Александровича, стараясь не упустить нить его повествования.

– Он был добрым, общительным, понимающим. Так и ходил за матерью, – в подтверждение слов отца Назара, я отметила, что с пожелтевших от времени страниц сначала с черно-белых, а затем и с цветных снимков, на меня смотрела счастливая парочка, маленький Назар рядом с Еленой Валерьевной – молоденькой, красивой, улыбчивой мамой, сияющей счастьем и любовью. – Вечерами они вели долгие беседы. Аленушка вязала или шила, а он рассказывал, как дела, как прошел день, за советом он всегда бежал к матери. А еще они любили смотреть старые фильмы, приду с работы, загляну в комнату, сидят, пьют чай заедая пирогами, да так увлеченно, что не слышат меня, – на лице Владимира Александровича появилось сожаление. – У меня не было с ним такой связи как у них, и я сам в этом виноват, Климу хотелось доброты и тепла, того, что давала Аленушка, а я был строгим, еще и упрекал его в навязчивости и иногда даже в слабости, не чуял в нем стержень. Он был слишком мягок.

– Назар? Мягок? – в голове не укладывалось. – Я представляла его сорванцом с трудным характером, от которого вы хватались за голову.

– Поверь, да, очень добрый парень, тихоня, а мне нужно было чтобы он стал бойким, напористым, лидером. Хотелось вырастить из него победителя. Я сам мастер спорта по стрельбе, а из него желал сделать олимпийского чемпиона. Я грезил этой мечтой и моей радости не было предела, когда он увлекся такой близкой для меня деятельностью, но жизнь внесла свои коррективы и повернула не в то русло, – он затянулся и задумчиво продолжил, меняясь в лице. – Когда я думаю об этом, становится жаль прожитой жизни, нам надо было покинуть Климовск, бросить все и переехать куда-нибудь на юг. Жили бы как обычные люди, но мои амбиции и чувство справедливости пересилили… Я очень виноват в том, в кого превратился наш сын. Я сломал его судьбу…

Слушая Владимира Александровича, я думала, что найду ответы, но у меня появилось еще больше вопросов и даже переживаний. Почему он так сказал?

– Что произошло? Что вы сделали?

– Я вырастил киллера…

Глава 39

Юлия

Мурашки дошли до затылка, а кровь ударила в виски. Прозвучало это достаточно жутко – киллер, хладнокровный убийца. Но разве я не знала, что Назар с легкостью лишает жизни людей и как-то связан с криминалом? Знала! Так чему удивляться? Наверно только тому, что этот факт никак не повлиял на мои чувства к нему, не тогда не сейчас.

Может это не нормально, но его бесстрашие одно из тех качеств, которое привлекло меня…

– Стоило предположить, что охотой на животных он не ограничивается, – прошептала я.

– Что? Извини, не расслышал, но твоя реакция на мои слова удивила. Боялся, что тебя придется приводить в чувства. Или ты знала? – бровь в удивлении поползла вверх.

– Нет не знала, но могла бы догадаться. В наше первое знакомство я чуть не стала жертвой насильников, тогда он легко, даже с насмешкой убил их прямо на моих глазах. И этой ночью также расправился с двумя.

– Значит вот как вы познакомились, – констатировал Владимир Александрович уходя от темы. – Стойкая девочка, другую бы мой сын не полюбил. Вы долго были вместе?

– До недавнего времени – одну ночь, – отводя смущенный взгляд призналась я.

– Только не говори, что мой сын потребовал расплату за спасение?

Мое молчание стало ответом на его вопрос.

Я ощутила стыд. Надо было держать язык за зубами пропустив вопрос о том, как долго мы были вместе. Мне захотелось попросить у него закурить чтобы успокоиться и не сбежать.

Хотя, может это и к лучшему. Теперь Владимир Александрович поймет, что никакой любви у его сына ко мне нет. Мы слишком мало были вместе. Ничтожно мало… Да и я в этот момент четко осознала, как выглядела в глазах Назара все это время и как была навязчива в своем стремлении завоевать его. Ведь если мне хватило одной ночи, чтобы воспылать к нему чувствами, это не говорит, что с ним произошло тоже самое. Моя любовь и шанс, что мы можем быть вместе ослепили. Я думала только о себе и Климе, принимая доброту Назара и заботу, как проявление любви. Действуя разными путями, я преследовала одну цель – заполучить его, не понимая, что будоражу в нем только желание, с которым он вел борьбу, но все же срывался, поддаваясь соблазну, от которого бежал и не хотел. Теперь стало еще больше стыдно за себя, ведь я взглянула на все по-новому.

– Иногда одной ночи достаточно, чтобы понять – это твой человек, – проговорил Владимир Александрович пытаясь вновь вселить в меня надежду, но единственный кто может это сделать – сам Назар, если придет и скажет: «Юля, я люблю тебя и никому не отдам». Только я не услышу этих слов… Никогда. Для него я так и останусь легкомысленной потаскухой изменяющей мужу.

– Пожалуйста, прекратите. Давайте вернемся к тому, что вы сказали о своем сыне. Значит Назар киллер и как понимаю мой муж знает об этом?

Мужчина напротив засмеялся и мне это не понравилось.

– Еще бы. Они были лучшими друзьями, пока Клим не решил выйти из группировки, последовав нашему примеру.

– Группировки?

– Климовск. Слышала о такой?

– Нет.

– Юля, скажи, а ты знаешь кем является твой муж и чем он занимается?

– Раньше думала, что знаю, но теперь я нахожусь в неведении. Ни он, ни Назар ничего мне не рассказали.

– Только для того, чтобы ты спала спокойно.

– И кем же является мой муж?

Раньше я считала его обычным предпринимателем, но после организованного взрыва, в котором мы будто бы погибли, понимаю, что Филипп имеет некую силу и поддержку. И конечно, "скажи мне кто твой друг, и я скажу – кто ты!". Если Назар киллер, то кто тот человек, которого я впустила в свою жизнь, думая, что делаю это во благо.

– Если по-простому, то главарём.

– Главарём?

– Да, но потороплюсь тебя успокоить, уже долгие годы группировки по сути не было. Бизнес легализовали, а члены стали акционерами, работниками. Очень жаль, что ребятам, которые столько времени добивались мира, вновь приходится марать руки в крови, от которой они долго их отмывали.

– Группировку создал Филипп?

– О, нет, девочка – я.

– Вы?

– Я родился в замечательном городе Климовск. Моя мама работала медсестрой, а отец трудился на патронном заводе. Именно папа – смог зажечь во мне искру интереса к занятиям стрельбой. Мы с ним часто выбирались на охоту. И если для отца это было приятным времяпрепровождением, отдыхом от трудовых будней, то для меня стало страстью. Увлечение подогревалось тем, что я практически никогда не промахивался, был очень метким. Отец, видя успехи, определил меня в стрелковый клуб, где я смог не только серьезно развиваться, но и нашел хороших товарищей, единомышленников. Как говорит молодежь – спорт тогда был в тренде, все занимались, были активными, целеустремленными. Какое было хорошее время. Молодость…

Я покивала, соглашаясь.

– Мы с друзьями не только жили стрельбами, но и ходили в секцию по боксу. Ну и как сама понимаешь из увлечений были футбол, хоккей, лыжи, как же без этого? Что было доступно – всем занимались и от этого наша дружба только крепчала. Всегда рядом, всегда вместе. Молодые бравые сильные парни... Нас все уважали, а мы не зазнавались. Кому чем помочь надо, всегда откликались. Городок маленький, все друг друга знали и жили дружно. Ох, а от девчат отбою не было. Но я всегда любил мою светловолосую красавицу и не глядел на сторону. Она и сейчас для меня краше всех, – Владимир Александрович посмотрел в дверной проем, и я обернулась. Там, все также на полу играли Клим и Елена Валерьевна, а игрушками для них служили статуэтки.

Мама Назара, посмотрела на нас и улыбнувшись снова переключила внимание на внука. И как бы мне не нравилось наблюдать за тем как сын общается со своей бабушкой, я понимаю, что нам надо уехать отсюда, покинуть страну. Я не желаю быть частью криминального мира, хочу жить спокойно со своими детьми, а не бегать от пуль и преследований, бояться, что нас найдут и убьют. Мне не нужен Филипп, а я не нужна Назару. Для своих родителей я мертва и не знаю стоит ли мне звонить им, это может обернуться для них и нас бедой. Здесь меня ничего не держит. Надо достать другие документы, только где их взять… И чем расплатиться? Вот бы я могла снять деньги со своих счетов.

– За пределами города нас так и называли – Климовцы, – продолжил Владимир Александрович, возвращая мое внимание к себе. – Нас уважали, а некоторые боялись. Мы всегда были рады гостям в нашем городе, но, если они начинали хамить, грубить, подрывать наш авторитет, пытаясь прогнуть Климовцев или дебоширить, тогда нашему радушию приходил конец, – он затянулся и покивал головой. – Наверно я говорю слишком много ненужной информации, тебе это неинтересно, постараюсь быть короче. Просто воспоминания о молодости захлестывают, было ведь не только плохое. Могу говорить об этом без устали, но обычно только с женой.