Светлана Кондр – Поцелуй Ярова (страница 10)

Я допила коктейль и, поставив бокал, решила, что пора уходить. Оставаться не имеет смысла.

Но для начала, заглянула в туалет и несколько раз вымыла руки, удаляя мерзкие следы…

Я вышла из дома и достав телефон, побрела вдоль улицы, в ту сторону, где располагается особняк Яровых.

Надо позвонить Матвею. Он наверняка еще там, вряд ли уехал.

– Быстро ты отстрелялась, – ответил Матвей спустя пару гудков.

– Это было ошибкой.

Послышался смешок.

– Уже сдаешься? А я ведь предупреждал, что будет непросто.

Ну вот, начались насмешки и нелюбимые мной «я же говорил».

– Игра не стоит свеч, – я придала голосу холодность и безразличность, лишь бы показать, что ни капли не расстроена.

Куда мне, девственнице, до этих девиц, с которыми развлекается Артем. Я никогда не позволила бы себе подобное поведение. Секс, это личное, что-то волшебное и только для двоих, а я увидела грязь, похоть.

– Если так, то наверно, это даже к лучшему. Найдешь себе парня получше.

– Кого, например? Влада Корнеева?

– О, сынок Савелия. А что, неплохой вариант.

– Он уже жениться на мне собрался, – возмущенно и слишком громко произнесла в трубку. Хорошо, что место вечеринки скрылось за высокими деревьями и никого рядом нет.

– Быстрый.

– Сосватал меня, да?

– Кто?

– Ты, – проморгалась, чувствуя, как алкоголь в коктейле дал о себе знать.

– Что за глупости? – проговорил отчим, делая вид, что не понимает, о чем это я.

– Он все обо мне знает. Обсуждает со своим отцом, какая я хорошая кандидатура в жены. И днем, ты сказал куколкам, что отдашь их замуж за детей своих партнеров, – отчего это я стала настолько говорливой? Но все равно показалось, что не успеваю высказать все те мысли, которые зароились в голове.

– Вер, – послышался протяжный вдох и выдох. – Я пошутил. Они выберут себе тех, кого сами захотят, только когда вырастут. А про тебя говорил, не скрою. Я всегда с радостью рассказываю какая у меня старшая дочка – умница. Пусть ты и была далеко, но это не значит, что мы о тебе забывали. Всегда помнили и гордились. Корнеев просто подхватил, вот и все. Мало ли что они там внутри семьи обсуждают. Ты сама знаешь, что для тебя лучше. А мы примем любой твой выбор.

– Правда? – сгорая от стыда, спросила я и обернулась, услышав рев мотоцикла.

– Да. И перестань думать обо мне плохо.

– Хорошо, – шокировано произнесла я, потому что рядом со мной затормозил Артем, дерзко оседлавший железного коня.

Взмыленный наездник.

Видно, что собирался наспех. Волосы спадают на лицо, перекрывая насупленные брови, из-под которых смотрят с вызовом темные глаза. Губы поджаты, будто он готов выбросить в мою сторону обвинения и упреки, но ждет, пока я закончу разговор. Зато язык тела, расслабленный, неторопливый…

– Я сейчас приеду, жди меня, – сказал отчим.

Нет, сейчас не время.

– Не надо, я передумала, позвоню позже, – я отключила вызов, растерянно смотря на Артема и стараясь подобрать нужные слова.

Он же не стал церемониться.

– Какого черта ты вернулась? – рявкнул он так, что внутри все сжалось.

– Артем, я скучала, – растерялась от напора и ядовитого голоса, оттого мои слова прозвучали жалко.

– Забудь. Ты мне больше не нужна, а не послушаешь и будешь виться возле меня – пожалеешь, – он завел мотоцикл, собираясь отъехать.

– Вспомни про нашу дружбу, – последняя попытка остановить его.

Артем газанул, заставляя мою кожу покрыться мурашками.

– Хорошо, но только по старой дружбе, – сказал, глядя вперед. Обернулся и кивком указал на сиденье. – Запрыгивай. Посмотрим, чему тебя научили французские парни.

Неужели он думает, что я поеду заниматься с ним сексом?

– Какой ты быстрый! Я не одна из твоих шлюх.

Он достал сигареты и хохотнул.

– Уверен, им до тебя еще далеко, – прикурил, щелкнув зажигалкой. Пламя осветило и пробежало по лицу, теряющему очертания, остался только пронзительный ненавидящий взгляд.

Запах тлеющего табака ударил в нос.

– Не смей меня оскорблять. Ты ничего обо мне не знаешь, – от возмущения дыхание перехватило, а мысли спутались.

Он заглушил мотоцикл, вальяжно перекинув ногу, слез и приблизился ко мне, обдавая своей невидимой силой. Мои глаза забегали из стороны в сторону, оттого голова закружилась, и я пошатнулась.

– Ошибаешься. Я очень хорошо тебя знаю, – он затянулся сигаретой, оголяя покрасневший пепел. – Мелкая, лживая тварь, – голос зазвенел, разбивая остатки надежд, впиваясь острыми осколками в сердце.

Выдохнул в лицо дым и в моих глазах потемнело…

Глава 8

Вера

Мягкое касание пробежало по щеке. Легкое как дуновение ветра. Ласковое и нежное, как лепесток розы. Уже подзабытое, но все равно знакомое, родное и желанное.

Как же хорошо и тепло. Хочется еще. Больше.

Чувство спокойствия разрослось, укрыв заботливыми крыльями, и захотелось раствориться без остатка в этой неге.

– Ммм, – я улыбнулась, ощущая прилив счастья, и повернулась на бок, желая и дальше понежиться на мягкой постели, купаясь в безмятежности сладкого сна.

– Вставай, – прогремел совсем неожиданный и слишком громкий приказ. Он словно обжигающий холодом кубик льда скатился по телу и вынудил вздрогнуть.

Я испугалась и перелегла на спину.

– Ммм, – теперь уже промычала совсем не от удовольствия, а оттого, что мышцы заныли, словно истерзанные, и накатила сокрушающая ломота.

Что-то не так…

Не понимая, где я и что происходит, едва приподняв тяжелую, точно чугунную голову, я вновь опустила её, погрузив пальцы в волосы, но пульсация в висках разразилась такой дробью в пустой черепной коробке, бесконечно рикошетя о стенки, что показалось она вот-вот лопнет.

Что со мной?

– Оглохла? – к ноткам в голосе добавилось раздражение, даже злоба. Одеяло слетело, лишая меня защиты и уюта, совсем недавно доставляющих комфорт.

Холодок коснулся ног и неприкрытых грудей.

Я резко села на измятой, скомканной простыне и голова закружилась. Меня замутило. Прикрыв рот ладонью, я с трудом разлепила веки, сконцентрировалась, отгоняя ходящую ходуном картинку, и не поверила своим глазам. Этого не может быть?

Артем подпрыгнул, надевая на голый зад джинсы, и застегнул пуговицу.

Мамочки!

Опустив голову, я задрожала так, что зуб на зуб перестал попадать. Поджилки затряслись, а на глазах проступили жгучие слезы.

Я обнаженная, в его постели.