Светлана Кондр – Искушение. Дом за рекой (страница 4)

– Братья. Родные, – он кинул полотенце на пол и поднял меня на руки. – А ты? Одна в семье?

Я сирота. Ни кола, ни двора, как сказал Олег. Но этому извращенцу не надо об этом знать.

– Нет, нас много. У меня большая семья, – сложила руки, прикрывая грудь.

Макар усмехнулся.

– Как интересно…

Ванную комнату я покинула так же, как и появилась в ней – на руках у Макара. Он дал мне футболку, и я сразу облачилась в нее. Хорошо хоть не заставили по дому ходить голой. Пусть я и без трусиков, но все равно все прикрыто.

Макар заботливо высушил мои волосы феном и, опять подняв на руки, вынес из спальни.

– Сними наножники. Я сама хочу ходить. И тебе легче будет.

– Когда из твоей головы исчезнут мысли о побеге, будешь свободно передвигаться по дому…

Спускаясь по лестнице, с каждой ступенькой мне стал открываться вид на большую гостиную, где главным украшением служит высокая, до самого потолка наряженная елка, мигающая разными огоньками. Красиво, ничего не скажешь. Камин тоже украшен, крупной еловой гирляндой, а внутри него поблескивают языки пламени, даря дому свое тепло.

Уютное место и все дорого-богато, об этом говорит окружающая обстановка. Стены декорированы белым кирпичом и темным деревом. На высоких потолках металлические черные люстры и невычурная подсветка. В стенах расположены встроенные шкафы и стеллажи с книгами и предметным декором. По центру, напротив камина, стоят большой песочного цвета диван и такого же цвета кресла. Повсюду торшеры и лампы. И все так хорошо сочетается между собой…

Дом мечты из какого-нибудь журнала.

Интересно, братья его сняли или он им принадлежит… Сколько времени я проведу здесь? Краткий миг новогодних праздников или остаток жизни? Что будут делать эти мужчины со мной на диване, у камина, да везде, где захотят… Как же страшно…

Пройдя гостиную, мы оказались на кухне, где Руслан расположился за накрытым столом, и уже сидит пьет кофе, капаясь в своем телефоне.

– Мне следовало пойти с вами, – сказал он, как только заметил нас.

– Мы заболтались, – произнес Макар. – Машенька, рассказывала какая у нее большая семья. Ведь так? – произнес он и сев, посадил меня к себе на колени, хотя рядом есть свободный стул.

– Правда? – братец приподнял бровь и, взяв тарталетку с икрой, закинул ее в рот. – Мне тоже расскажи, я хочу узнать о тебе побольше. О твоей семье.

– Ну, – я замешкалась и заправила за уши распущенные волосы. – Моя мама, доктор, а вот папа… Полицейский.

Соврала, пытаясь испугать их.

– Полицейский? – протянул Макар и, подвинув мне тарелку, начал накладывать в нее прошлогодние закуски.

Я нерешительно посмотрела на еду.

– Ешь, – властно сказал Руслан.

Взяв бутерброд с рыбой, я откусила кусочек, и это дало мне время собраться.

– Ну, так что там у нас с папой? – спросил Макар, поглаживая меня по бедру.

Я прокрутила в голове звания.

– Он майор полиции, – выдала, стараясь придать голосу уверенности. – А брат. Он тоже работает с отцом, в одном отделении. Поэтому… Ребят, пошутили и ладно. Отпустите меня, иначе у вас будут большие проблемы. Я обещаю, что как только выйду из этого дома, то сразу забуду о случившемся и о вас. Никому ничего не расскажу, честно.

– А у нас в органах такие плохие зарплаты? – спросил Руслан, подливая себе кофе.

Я поморщила лоб, не понимая, о чем он говорит.

– Нормальные, – пожала плечами.

– Ну, платье в котором ты была еще ничего так. А вот пальто ты явно носишь не первый год, внутри подклад подшивался не единожды, и сапоги, с виду ничего нормальные, а вот если немного надавить у подошвы, то расклеены. Девочка моя, ты у родителей нелюбимая дочка? – Руслан поднялся, подошел к нам и притронулся рукой к моей щеке.

Я задрожала.

– Любимая, – прошептала, боясь напряженного лица, наклонившегося надо мной. – Просто…

– Через четыре часа, после того как я нашел тебя, сюда залетел рыжий птенчик… Пьяненький и испуганный.

Боже только не это!

Я с трудом проглотила еле прожеванный кусок, а остальное положила на стол.

– И он искал Машу Сараеву, – проговорил у самого уха Макар, а его брат усмехнулся. – Блондиночку, в черном пальто.

Я опустила голову, но Руслан взял меня за волосы и сделал так, чтобы я опять смотрела на него.

– А потом, – сощурился. – Когда мы ему сказали, что не видели тебя и ты наверно сбежала от него к своим родителям, то паренек обмолвился, что нет у тебя никого, сиротка ты, девочка моя, никому не нужная. Нет ни папы, ни мамы, ни брата… И поедет он в общагу, где ты живешь. Может, там найдет…

– Я… – только и смогла выдавить, хлопая глазами и проклиная незадачливого жениха, за его не в меру болтливый язык и за ситуацию, в которой оказалась по его вине.

– Лгунья, – закончил за меня Руслан. – Мы это уже поняли. И раз тебя некому было научить, что врать нехорошо, то это сделаем мы, – держа за волосы, он поднял меня с колен Макара, и сбросив со стола тарелки, положил на него животом вниз.

– Что ты делаешь? Мне больно, – пропищала, пытаясь встать, но он переместил свою ладонь на мою шею и придавил.

– Не дергайся, Златовласка.

Футболка приподнялась, оголяя ягодицы, и последовал незамедлительный болезненный шлепок. Из глаз брызнули слезы. Из уст вырвался крик… Не давая мне прийти в себя, ладонь снова нанесла удар, ошпаривая кожу и заставляя ее гореть.

– Никогда, слышишь, никогда не смей обманывать нас, – и снова шлепок. И еще один. И еще.

– Ты поняла? – жестко произнес Макар, наблюдая, как его брат наказывает меня.

Я кивнула, размазывая щекой слезы по столу.

– Отвечай!

– Да, – прошептала.

– Извинись!

– Простите.

– Говори! Простите меня, пожалуйста, я больше не буду врать, – и опять шлепок.

– Простите, – шмыгнула носом. – Меня, пожалуйста. Я больше не буду врать, – сказала плача, желая закрыться в шкафу, в том самом, из детства, который стоял в комнате, где мы жили, и прятал меня от злого мира.

– И запомни, девочка моя. После провинности, всегда будет следовать наказание. Сегодня это была ладонь, в следующий раз это может быть стек, хлыст, плеть, – проговаривая это совершенно спокойно, Руслан стал гладить места ударов. – Научись быть послушной, покорной, честной, – провел от ануса, по влагалищу и тронул клитор. Я сглотнула. Кожа, которая еще секунду назад горела от боли, стала приятно покалывать. Он вновь прошел тем же путем, только в обратную сторону и я ощутила, что задний проход приоткрылся. Да что они творят со мной?

– Усекла?

– Да.

Дыхание стало рваным, и я совсем позабыла о наказании. Со мной такое происходит, что можно и имя свое позабыть.

Все также прижатая рукой, я стала растекаться лужицей. Я была на грани в ванной. С Макаром. А теперь перевозбуждена от ловких пальцев Руслана, которые нежно гладят сокровенные места, не обделяя клитор.

– Ты течешь, девочка моя. Ты хочешь быть трахнутой, – размазал влагу по анусу, и я вновь ощутила, как он приоткрылся. – Вот чем братец занимался в ванной. Изводил тебя. Теперь же ты мокрая по моей вине.

– Да, – выдала спешно, пребывая под гипнозом его руки и откликаясь на движения, заерзала тазом.

– Не только киска хочет нас, но и твоя узкая дырочка, – прохрипел, обводя колечко.

– Да, – сказала, находясь в забытье, желая только одного – разрешиться от этого неведомого дурмана, который сводит с ума.

– У меня для нее новогодний подарок…

Я распахнула глаза, потому что что-то холодное коснулось входа.

– Лежи смирно, Златовласка, – Макар подмигнул мне.

И нечто проникло в меня. Скользнуло, причиняя легкую боль. А когда широкая часть прошла, анус моментально сузился, но закрыться не смог. Там теперь препятствие.