Светлана Казакова – Судьба на выбор (страница 6)
– Как сказать, – неопределённо растянула Гвен. – Похоже, моя предшественница не достигла особых успехов. Только не передавай ей мои слова, пожалуйста!
– Ей сейчас не до того, – отмахнулась Джесмин. – А что до детей, вряд ли кому-то из них пригодится твоя наука. Им ведь придётся, как родителям, работать на земле, никто не станет доктором или адвокатом.
– Отчего же? – не согласилась Гвен, хоть и понимала, что собеседница права. – Возможно, у кого-то из них появится шанс продолжить образование и освоить другую профессию. Но знания в любом случае не бывают лишними.
– Ты говоришь как альд Линтон. Это он велел, чтобы в деревне открыли школу. Ты ведь с ним знакома, да?
– Знакома, – подтвердила Гвендолин. Должно быть, староста рассказал дочери о том, что новую учительницу привёз в Трелони сам сквайр. Хорошо бы данный факт не оброс нежелательными домыслами, и Гвен поспешила сменить тему: – Что за люди поют и играют на народных инструментах? Вчера, когда я уже вернулась от вас, они выступали прямо под моим окном!
– А, есть тут такие! – рассмеялась Джесмин. – Обычно они играют на праздниках и ярмарках, но перед тобой, видно, решили отдельно покрасоваться.
– Мне понравилась их музыка, – улыбнулась Гвен.
– Я передам. Среди этих старичков-трубадуров затесался и мой дядюшка.
– Старичков? Но я заметила среди них молодого человека.
– Молодого? – Джесмин нахмурилась. – Вот уж не знаю. Может, родственник к кому-нибудь приехал? Надо выяснить! – она подскочила с места, явно уязвлённая тем, что новой учительнице известно что-то, чего не знала она сама. – Я ещё попозже загляну! – крикнула уже от двери и, захлопнув её, побежала по лестнице, грохоча каблуками.
– Вот егоза! – проворчала, заглядывая в кухню, Талула. – Ничего, замуж выйдет – будет ходить медленно и степенно, как и положено хранительнице очага. Глядишь, скоро и её деток учить будете!
Поблагодарив служанку за обед, Гвендолин отправилась к себе в комнату, где наконец-то смогла посвятить несколько часов исключительно Арчибальду. Никто не потревожил писательницу. Слова кружевной вязью ложились на бумагу, и Гвен казалось, будто герой её истории тоже здесь, совсем рядом, неслышно стоит за спиной. Она даже чувствовала запах прелых листьев, налипших на подошвы его сапог за время долгой дороги.
А к закату вернулась Джесмин – влетела прямо в комнату Гвен, взбудораженная и горящая желанием немедленно поделиться новостями.
– В самом деле, родственник! Одного человека, который тут уже не живёт, а домишко его остался, так тот прислал сына своей кузины приглядеть за хозяйством и подыскать покупателя на дом! Ума не приложу, как парень так быстро втёрся в доверие к нашим и начал петь с ними! Не иначе настоящий талант! А до чего же хорош собой!
– Но ведь тебе уже кто-то нравится? – напомнила Гвендолин.
– Нравится, – призналась Джесмин. – Но любоваться же никто не возбранит! Ты ведь и сама его заприметила!
Гвен опустила взгляд. Вот досада – любовь к Арчибальду не помешала ей обратить внимание на приятного молодого человека. И отчего-то хотелось узнать о нём побольше.
– Его зовут Криспин Дэй, – будто бы угадала её мысли дочь старосты. – У него есть лошадь и телега. Ни жены, ни детей, а родители – фермеры, как и у тебя. Видать, не бедствуют.
Гвендолин повторила про себя услышанное имя. Криспин Дэй. Простое и звонкое – так и звучит весенней капелью. Вот бы познакомиться с ним…
– Я уговорю родителей пригласить его на мой день рождения, – заявила Джесмин. – Уже скоро. Будет вся деревня. Ты тоже приглашена! Можешь подарить мне книгу, – беззастенчиво добавила она, оглядывая прибранную комнату учительницы.
– Хорошо, подарю, – отозвалась Гвен. – Но, если он приехал только, чтобы продать дом, значит, скоро уедет?
– А если ему у нас понравится? Если он захочет остаться? Или присмотрит себе невесту и увезёт её с собой?
– В телеге?
– С таким парнем – хоть пешком в соседнее графство! Жаль, моё сердце уже занято.
– Ты ведь ещё не знаешь, взаимны ли твои чувства.
– Выясню! Вот подойду и спрошу. А если он так и не соизволит сделать мне предложение, я дождусь високосного года и…
– Сделаешь его сама? – не поверила Гвендолин.
– Почему бы и нет? И… что это за запах?
Гвен принюхалась. В хорошо прогретой комнате витал неприятный сладковатый запашок, и это точно были не прелые листья с сапог Арчибальда. Гвендолин повертелась, оглядывая своё жилище, но так и не нашла источника этого запаха.
– Дохлая мышь, – сказала Джесмин.
– Ты думаешь? – с сомнением уточнила Гвен.
– Знаю, – вздохнула новообретённая приятельница. – Болтается у тебя на платье сзади.
Гвендолин испуганно взвизгнула и попыталась посмотреть себе за спину, одновременно думая, что вовсе не хочет этого видеть.
– Можно? – Джесмин взяла с её стола чистый лист бумаги. – Не волнуйся, сейчас сниму. Интересно, какой шутник тебя ею наградил? Спорить могу, что один из братьев Бенсонов.
Гвен вспомнила троих мальчишек-погодков, больше всех шумевших на занятиях, и мысленно согласилась с этой догадкой.
– Не дёргайся, – велела Джесмин. – Они её на крючок подцепили, как бы платье не порвать… Фу, гадость какая! – Распахнула окно, вышвырнула за него «подарочек» от маленьких шутников вместе с бумажкой и брезгливо отерла руки о подол. – Мальчишки эти совсем от рук отбились. Мать два года назад умерла, а отцу не до них. Может, женится снова, будет кому его разбойников воспитывать, да пока непохоже, что он собирается новую хозяйку в дом привести. Хотя дом у него хороший и надел большой… Но у альда Линтона-то вон, какой домище, а тоже один в нём кукует, не торопится снова жениться.
– Альд Линтон? Снова? – заинтересовалась Гвен, враз позабыв о дохлой мыши. – Выходит, он уже был женат? И его супруга…
– Сбежала она! – припечатала Джесмин. – Не по душе пришлась наша провинция – в столицу захотелось! А вообще, там тёмная история, так что, может, никуда и не сбегала, а пострадала от рук любовника! Утопил он её в озере или топором зарубил и в лесу прикопал! А альд Линтон до сих пор тоскует…
– Постой-постой! С твоей фантазией только грошовые ужасы* сочинять! – осадила приятельницу заинтригованная Гвен. – Давно это произошло?
– Года три назад. Может, меньше или больше. За временем не угонишься.
– И с тех пор он один? Но… Ведь, если она жива, то всё ещё считается его женой?
– Не думаю. Неверность женщины – повод для развода, всем известно. Адюльтер, во! – гордо выговорила Джесмин сложное слово. – А уж коли её убили, то он и вовсе вдовец. Значит, может жениться во второй раз!
– А если она просто исчезла, и он не знает, где она, жива или нет? – предположила Гвендолин. – Что тогда?
– Если сгинула, и нет вестей? – задумалась собеседница. – Тогда он и правда считается женатым. Несправедливо! – сочувственно вздохнула она. Но вздыхать и грустить было не в характере Джесмин, и она тут же сменила тему: – Насчёт Криспина Дэя я ещё сведения соберу, – заявила с уверенностью заправского сыщика. – Очень уж незаметно он свой приезд обставил. А тут раз – и уже поёт в нашем хоре!
– И хорошо поёт, – отчего-то смутившись, добавила Гвендолин.
– Вот на моём дне рождения и послушаем. И заодно проверим, как он танцует!
Глава 5
С началом занятий скучать Гвен стало некогда. Любопытствующие не оставляли новую учительницу в покое. Среди них, вопреки предупреждениям жены старосты, оказались не только отцы и старшие братья учеников, но также их матери, сёстры, тётушки. Гвен стоило большого труда быть со всеми улыбчивой и вежливой, особенно в моменты, когда её начинали забрасывать вопросами, которые преподавательницы в пансионе назвали бы бестактными, а то и возмутительными. Увы, деревенские жители не видели как в своих словах, так и в желании выведать о девушке всю подноготную, ничего странного. Приходилось постоянно напоминать себе о том, что здесь она – Гвенда Грин, скромная фермерская дочка, которая не имела многого, что доставалось некоторым её соученицам по праву рождения, и всё же не унывала и гордилась тем, что смогла получить образование. То, что письмо от настоящей Гвенды до сих пор не пришло, добавляло тревог. Гвендолин надеялась, что оно в пути, и представляла себе почтовые кареты, отмеряющие милю за милей по дорогам королевства, и то мгновение, когда в её руках наконец-то окажется долгожданный конверт.
Налаживание общего языка с учениками двигалось со скрипом. К счастью, новых «подарков» Гвен больше не получала, но и других сложностей хватало. Пришлось научиться торговаться – одна история за две решённые задачи, ещё одна – за выученное стихотворение. Гвен старалась не приближать к себе никого из ребят, чтобы её не обвинили в том, что она заводит любимчиков. Впрочем, дети и сами к тому не стремились. После уроков они спешили домой, ведь у каждого, помимо учёбы, имелись и другие обязанности – приглядывать за домашней скотиной, помогать матерям с уборкой, нянчить младших братьев и сестёр.
Сама Гвен проводила вечера в компании Арчибальда. Его история пока ещё не приближалась к концу, но писательница уже раздумывала, в какие издательства и журналы можно отправить рукопись. При мысли о том, что кто-то чужой прочтёт написанные ею строки, появлялось странное волнение, однако надежда увидеть их напечатанными придавала решимости. Иногда Гвендолин вспоминала о том молодом человеке – Криспине Дэе, – но первая встреча с ним так и осталась единственной, ведь концертов у неё под окнами больше не устраивали, а сама она практически не выбиралась в деревню. Даже Джесмин не радовала новыми новостями о нём. Занятая подготовкой ко дню рождения, дочь старосты забегала теперь редко и, если о чём-то и говорила, то лишь о предстоящем торжестве. Она задумала настоящую вечеринку с танцами, играми и богатым угощением, и родители, учитывая, что дочь у них единственная и любимая, а совершеннолетие бывает лишь раз в жизни, ни в чём ей не перечили.