Светлана Казакова – Служанка ведьмака, или Не хочу быть Золушкой (СИ) (страница 32)

Но как барон понял, что это именно Верити?

– А к чему тебе это знать? – осведомился Торп.

– Потом расскажу, – пробормотала я, отводя взгляд от Альдвита, сейчас внушавшего мне скорее презрительную жалость, чем какие-то иные чувства.

– Ты такая красивая… – восхищённо проговорил ведьмак, чуть отстранившись, чтобы лучше меня разглядеть.

Я в ответ то ли всхлипнула, то ли усмехнулась. Вспомнилось, как хотелось, чтобы Бран увидел меня на балу, стал моим кавалером. Но всё случилось иначе, совсем не так. Зато сейчас он рядом, и я кажусь ему красивой даже в измявшемся платье и со следами слёз на лице.

– Поторопись, пока барон не пришёл в себя.

В ожидании возвращения Торпа я ходила из стороны в сторону, сжимая кулаки. Услышанное продолжало вертеться в голове. Эрайна Доррах – это Верити Розверт? Но как потерянная дочка графа стала ребёнком лесничего? Что-то тут не сходилось.

Я почти пришла к выводу, что барон Альдвит в самом деле повредился умом и что-то напутал, однако, когда увидела графа Дорраха, осознала, что всё это правда. Потому что очень уж этот человек оказался похож на моего родного отца – у меня даже сердце защемило от тоски по нему, когда увидела идущего рядом с ведьмаком мужчину лет сорока пяти. Если мы с Верити двойники из разных миров, то, выходит, наши родители тоже?..

Граф не узнал во мне дочь. Посмотрел рассеянно в мою сторону и склонился над бароном. Несколько раз ударил его по щеке, чтобы привести в чувства, и, когда тот с хриплым стоном открыл глаза, спросил рассерженно:

– Ты действительно дважды пытался убить эту девушку?

Альдвит повернул голову и посмотрел на меня с такой ненавистью, что это вполне можно было счесть за красноречивый ответ. Я вздрогнула и отшатнулась. Промелькнула мысль, что, будь на моём месте настоящая Верити, она почти наверняка упала бы сейчас в обморок. Мне и самой захотелось как-то устраниться, переложив решение всех проблем на широкие мужские плечи, самой же куда-нибудь спрятаться и хорошенько всё обдумать. Но я понимала, что у владельца замка вопросы будут не только к родственнику, но и ко мне, так что никто никуда меня сейчас не отпустит.

– Почему? – хмуря широкий лоб, произнёс граф Доррах. – Что она тебе сделала? Чем помешала?

Барон не спешил отвечать, я же молчала, не зная, говорить ли обо всём, что здесь произошло. Я едва привыкла быть Верити Розверт, строила планы на трактир и даже уже решилась признаться в любви Брандону Торпу. Я не готова вот так резко становиться графской дочерью и наследницей!

Наследство. В нём всё дело. Это его Альдвит не желал отдавать. Он уже считал тут всё своим, а потом обнаружил, что Эрайна Доррах жива. И решил избавиться от неё снова, теперь уже навсегда.

– Вы ведь помогаете на моей кухне? – теперь граф обращался ко мне. – Вместе с трактирщицей из Бриндаля, верно? И пришли на бал, потому что туда была приглашена ваша мачеха со всей семьёй?

– Да, – кивнула я. – Она не хотела меня брать, но я всё равно пришла. А с бароном мы познакомились в Бриндале. Он предлагал мне уехать в столицу и работать там в ресторане. Я отказалась, а потом…

– Вы, должно быть, переволновались, милая барышня, – неожиданно мягко улыбнулся мужчина. Возле его глаз чётче обозначились морщинки, и я, хоть разумом и понимала, что это не мой настоящий отец, которого давно нет в живых, едва не протянула руку, чтобы их разгладить. – Позвольте мне проводить вас в вашу комнату. А ты отволоки его куда-нибудь, пока гости не наткнулись, – сказал он ведьмаку. – С ним я попозже разберусь.

Я понимала, что граф Доррах пожелал остаться со мной наедине, чтобы поговорить о покушениях на мою жизнь, но ещё не придумала, что ему отвечать об их причине. Правду? Рассказать, что Альдвит называл меня Эрри? Тогда он всё поймёт. Мотивы станут очевиднее некуда, а меня признают как Эрайну, вот только что-то во мне противилось такому повороту событий.

Быть девушкой-аристократкой в мире, который меня окружал, не самая желанная участь для той, кто привык самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Пусть и не нужно заботиться о завтрашнем дне и пропитании, свободы у богатой наследницы в разы меньше, чем у простой горожанки. Её могут попросту выдать замуж, не спросив, чего хочет она сама.

По дороге мы с графом поговорить не смогли. Мимо нас проходили слуги, каждый из которых учтиво кланялся хозяину. Меня даже злость взяла – и где только все они были раньше, когда я убегала от барона?

Возле моей двери ждал ещё один сюрприз. Навстречу кинулась Маргарета. Поздоровавшись с моим спутником, она вложила мне в руку потерянную цепочку с подвеской.

– Где ты это нашла? – удивилась я.

– В бальном зале, где же ещё? Там, где ты и обронила. Я вызвалась отнести десерт – о, торт просто великолепен! – а на обратном пути обнаружила твоё украшение на полу. Но тебя не увидела. Решила отнести сюда, в комнату.

– Постойте! – Увидев подвеску в виде клевера, граф Доррах даже покачнулся. – Это твоё? Откуда оно у тебя? Отвечай немедленно!

– Я… не знаю, – пробормотала я. – Я нашла его в шкатулке со всеми украшениями, которые остались от моих покойных родителей и бабушки и хранились в нашем доме. Мачеха хотела оставить их себе, но я не позволила.

– Я подарил это своей дочери! – выхватив из моей ладони цепочку, воскликнул граф. Его пальцы дрожали, голос срывался. – Это было на ней, когда она пропала!

– Так вот как барон Альдвит догадался… – пробормотала я.

Маргарета ведь рассказывала, что одна из мачехиных дочек приходила в трактир в украшениях сводной сестры. Надевала она и эту цепочку с подвеской. Барон заметил, подсел к ней и всё выведал. Узнал про Верити Розверт, которой на самом деле принадлежала эта вещица. А потом придумал, как познакомиться с девушкой и избавиться от неё, не дать встретиться с настоящим отцом и завладеть наследством. Может быть, в ином случае ему бы удалось воплотить в жизнь свой коварный план. Но когда он подошёл ко мне на улице, в теле Верити уже была я, Крылова Вера, попаданка, перенесённая в другой мир фейской магией.

А сейчас и граф Доррах собственными глазами увидел и узнал украшение дочери. И теперь мне уже не отвертеться. Интересно, а помнила ли что-нибудь Эрайна о своих настоящих родителях и о том, как жила в замке?

– Эрри, моя Эрри! – Граф заключил меня в объятия. – А ты ведь действительно чем-то похожа на меня, сейчас я это вижу! И на свою мать! Только волосы с возрастом потемнели…

Я поймала на себе ошарашенный взгляд Маргареты. Она не понимала, что происходит и почему владелец замка обнимает меня как родную. Но, похоже, вскоре о случившемся узнают все, включая гостей из столицы.

И Брандон узнает…

– Я немедленно объявлю всем, что ты жива! – подтвердил мои догадки граф Доррах. – Ты будешь официально представлена как моя дочь и наследница! И я немедленно начну искать тебе мужа!

Что? Мужа? Вот этого-то я и боялась!

– Но сначала я поговорю с Альдвитом и твоей мачехой! Вытрясу из них всю правду! – пригрозил граф, и в эту минуту я от души не позавидовала тем, о ком он говорил. – Они мне всё-всё расскажут о том, как так вышло! Оставайся пока здесь! Я пошлю за тобой позже!

– Что это было? – забросала меня вопросами трактирщица, когда мы остались наедине. – Ты и правда его дочь? Та самая, пропавшая много лет назад? Но как так? Не понимаю! Мы с тобой ведь были знакомы с детства, пусть раньше и не дружили близко! Хотя, если подумать, было кое-что странное…

– Что именно? – спросила я, открывая дверь и заводя собеседницу в свою комнату. Ни к чему разговаривать о таких вещах в коридоре. Иногда и у стен есть уши.

– Ты была маленькая и сильно заболела. Твои родители повезли тебя на лечение в другое графство, в большой город или даже в столицу. Вас долго не было, а, когда вы вернулись, ты не сразу начала выходить из дома. И очень изменилась. Подросла, исхудала, даже лицо стало другим, но взрослые говорили, что дети, бывает, сильно меняются с возрастом, а после болезни особенно.

– Вот как…

– Да ты ведь и сама должна всё это помнить!

Я не могла сказать Маргарете, что не помню, потому что всё это было не со мной. Но, кажется, начала понимать, что произошло. Лесничий и его жена и в самом деле повезли дочку по имени Верити лечиться, но, увы, она так и не поправилась. Умерла, скорее всего, даже ещё в дороге, и тогда же они нашли маленькую девочку, напомнившую им её. Девочку потерянную, одинокую и напуганную. Супруги, должно быть, решили, что это подарок небес взамен их утраты. Уехали вместе со своей находкой, жили в другом месте и, лишь когда вернулись в графство Доррах, узнали, что из замка пропала дочь графа. Они вполне могли сопоставить факты, но возвращать девочку настоящему отцу не стали, потому что уже считали её своей. И выдавали за родную дочь, просто изменившуюся с годами и вследствие недуга.

Так Эрайна Доррах стала Верити Розверт. Она была слишком мала, чтобы хорошо помнить своё прошлое. Наверняка со временем оно стало для неё больше похожим на сон, чем на реальность. Да и приёмные родители, думаю, растили её с любовью. Но жена лесничего умерла, и он нашёл вторую, которая и стала злобной мачехой, испортившей Эрри несколько лет жизни.

Знала ли госпожа Розверт правду? Я почти не сомневалась, что граф Доррах выбьет из неё всё, что ей известно. Пусть она всё ещё считается опекуном падчерицы, он заберёт судьбу дочери в свои руки.