Светлана Казакова – Нимфа из Кедрового леса. Часть 2. Путешествие в Каффу (страница 3)
Тут в каюту вошел пират с какими-то дощечками и металлическим стержнем.
– Что это? – Андрей недоуменно посмотрел на предметы, принесенные пиратом.
– Цера и писало. Пиши письмо родственникам, – ответил тот недовольно.
– Ладно… Напишу.. Иди… – Андрей смотрел на принесенные предметы. Это были две прямоугольные дощечки, скрепленные шнурами и намазанные воском, примерно 13—16 см высотой и 9 см шириной. Дощечки были с узкими бортиками, имеющими неглубокую выемку для заполнения воском. А также металлическая палочка, которая, по всей видимости, и называлась писалом. Это был стержень примерно 12 см длиной, у которого один конец был острый, а другой закругленный.
– Нимфа, где мы с тобой? Мы не грезим, не спим? – Андрей повернулся к Нимфе, пытаясь понять, что происходит. – Ты посмотри на их рожи! Эти пираты должны уже давно уйти в прошлое. Они понятия не имеют о дизельном двигателе корабля. Требуют с нас какие-то аспры. Спрашивают, не князья ли мы, которых уже давно здесь нет. Нимфа, мы с тобой оказались не на том свете, а в прошлом… веков так на пять, примерно, назад, – Андрей сел на пол рядом со стулом Нимфы.– Что будем делать, подскажи?
Нимфа положила свои руки на плечи Андрею, и голову опустила на его голову. Что она ему могла сказать?
– Что-нибудь придумаем… Обязательно придумаем… А ты знаешь, Андрей, тебе не показалось, что этот капитан пиратов похож на Принца из Пещеры, на моего сводного брата? Что-то во взгляде, в манере держать голову. В каких-то звуках голоса?
– Ты хочешь сказать, что это все розыгрыш? – Андрей поднял голову и заглянул в ее серо-зеленые глаза. Но потом, подумав, устало произнес: – Нет, мне не показалось. Я был бы рад, если бы это был только розыгрыш…
Ночью пираты устроили веселую попойку в связи с удачным захватом корабля, на котором оказалось много провизии и всякой всячины, необходимой для пиратской жизни. Пусть все предметы оказались странными, но они были вполне пригодны для пиратского быта. По этому поводу пир и ликование достигли своего пика. Пьяные вопли и ругательства доносились до каюты Нимфы и Андрея. Затем пираты стали дружно петь свои пиратские песни с громким гиканьем и веселым хохотом.
– Андрей, а ты заметил, что ты говорил с ними на их языке, и ты понимал, о чем они говорили, – вдруг произнесла Нимфа, сидя в коленях у своего мужа. Пьяные вопли, доносившиеся в каюту, перемешивались с пьяными разборками, а потом снова звучали песни.
– Да, а ведь они говорят на тюркском языке, – Андрей только сейчас понял, что он действительно общался с пиратами на совершенно незнакомом ему языке. Наверное, благодаря тебе, у меня тоже открылась эта способность. Вообще, просто чудеса какие-то происходят. Может, мы спим? Ущепни меня, я хочу проснуться.
Нимфа слегка ущипнула Андрея, но обоим было понятно, что все происходит в реальности.
– Нам с тобой нужно будет бежать… Пока мы потянем время, завтра я отдам им липовое письмо, написанное родителям, и осмотрюсь, что можно сделать. Я думаю, они в большинстве безграмотные, я напишу околесицу на русском. Хотя их главарь не такой уж бестолковый по виду. Надо втереться к ним в доверие, хотя бы заставить их расслабиться на наш счет. Я видел у них шлюпку, как бы нам ее похитить и уплыть… – Андрей крепче обнял Нимфу. – Я боюсь за тебя в этом скоплении мужских чудовищ.
– А я за тебя.– Нимфа погладила Андрея по волосам.– Ты с ними особо не спорь. Они этого не терпят.
– Кстати, я вспомнил, что род абхазских князей вроде бы назывался Чачба. Я когда-то писал реферат в университете по средним векам о Черноморье..
Вдруг дверь каюты внезапно открылась.
– Выходите, – на пороге стоял пьяненький пират и заплетающимся языком проговорил: – Джеймс требует.
Нимфа с Андреем вышли из каюты и увидели огромный стол, заваленный огрызками от еды и пустыми бутылками, расположенный в пришвартованной шхуне. За столом сидели пьяные пираты, дожевывающие остатки пищи. С края сидел Джеймс Крайдер. Рядом с ним сидел беззубый пират, который, увидев пленников, стал проделывать фокусы с серебряными монетами. Он клал монету в рот, а доставал из уха, снова ее прятал под язык, а доставал из носа. Нимфе он почему-то напомнил Шишкаря из окружения Главного Лешего. Пираты хохотали, глядя на него. И ему это, по всей видимости, было приятно.
– Ну, пой, красотка, – сказал Джеймс Крайдер Нимфе.
– Что петь? – Нимфа недоуменно пожала плечами.
– Что хочешь, то и пой. Хочу, чтобы ты спела. Я приказываю! – Джеймс Крайнер ударил кулаком так, что зазвенели все пустые бутылки, разбросанные по столу.
Нимфа со страхом смотрела на пьяные смеющиеся лица пиратов и понимала, что нужно что-то делать. Да, надо петь… Но что? И тут ей вспомнился ее Лес, цветочный Луг, свои разговоры с цветами, рассвет, когда она встречала солнце вместе со всеми щебечущими птицами и пела ему, и из глубины ее сердца, из ее души полилась песня:
Пираты сидели в молчании. Этот голос, такой чистый нежный, сравнимый с солнечным лучом, пробившимся через свод пещеры, где правил вечный мрак, он коснулся той глубины их сердец, которая была почти забыта, спрятана в самые дальние уголки их разума. Некоторые даже не поняли пропетых Нимфой слов песни, но само звучание, сама чистота сердца, дарившего эти звуки, была настолько пронзительна, что у некоторых пиратов на глазах выступили слезы.
– Ты чего, Феодор? – толкнул один из пиратов уже пожилого товарища, закрывшего лицо руками.
– Жизнь жалко, какая-то собачья, – гнусаво произнес Феодор.
– Да, ладно, тебе, – пират отвернулся, чтобы скрыть собственное состояние.
Джеймс Крайдер внимательно, не мигая, смотрел на Нимфу.
– Ну, давай, еще пой… – потребовал он от Нимфы. И Нимфа опять запела своим нежным удивительным голосом о своем любимом Еловом Лесе этим заиндевевшим в грубости и пьянстве, в разбоях и убийствах людям. О чем они вспоминали в это время. О своих потерянных домах, о матерях, ласкавших их в детстве, о потерянной когда-то любви? Ответить может только тот, кто может проникать в тайны человеческого сознания.