Светлана Казакова – Моя (чужая) невеста (СИ) (страница 23)

Но то вчера, а сегодня — после гибели Ульвхвата — всё изменилось. Словно жизнь молодого оборотня разделилась на до и после. И теперь ему пришлось вспомнить о своём долге перед Лейдульвом, который заменил Арнульву родителей.

Ульвхват был единственным сыном предводителя клана. Больше наследников у него нет. Руни быть вожаком не сможет — она девушка, да и способность оборачиваться полукровке от отца не досталась. А это означает, что Лейдульву придётся выбрать своим преемником кого-то другого. И он уже принял решение.

До того, как собрать всех обитателей замка и объявить им свою волю, Лейдульв пригласил воспитанника к себе. Переступая порог зала, в котором его ждали для разговора, он уже знал, что услышит. И не ошибся.

— После похорон Ульвхвата я скажу всем, что назначаю своим наследником тебя, — проговорил вожак, подняв усталые глаза на молодого оборотня. Лейдульв изменился. Казалось, будто смерть сына подкосила его, сделала ниже ростом, лишила не только внутренних, но и физических сил, и лишь ответственность перед кланом заставляла его держаться.

— Но есть ведь и более достойные, — попытался возразить Арнульв. — Слышать такое — большая честь для меня, однако… Может быть, вы ещё подумаете над этим и тогда…

— Не спорь! — оборвал его слова вожак. — Ты забыл, что должен подчиняться мне? Как и все здесь.

— Да, — опуская голову, отозвался Арнульв.

— Моя вина в том, что я не начал готовить вас с Ульвхватом раньше к тому, что сейчас происходит. Глупец! Понадеялся на то, что всё в прошлом, и вам посчастливится жить в мирное время.

— Вы расскажете, что они за существа? Тени. Почему от них ничем не пахнет? — спросил он, вспомнив, как безуспешно пытался ощутить хоть какой-нибудь запах, который можно было бы запомнить, чтобы впредь чувствовать появление теней на расстоянии.

— Потому что они — нечто противоестественное. Когда-то за нашим Приграничьем располагалась другая страна, очень богатая и развитая. Там жило много магов, которые заботились о том, чтобы на страну никто не напал, и делали для предотвращения угрозы всё возможное. Экспериментировали, и власть их поддерживала. Именно маги и создали теней — для защиты от внешней опасности. Но что-то пошло не так. Врагами для теней, этого жуткого порождения тьмы, стали не возможные захватчики, а любые живые существа. Они уничтожили всех в той стране. А затем двинулись дальше. К нам.

— Но как же наши предки сумели их остановить?

— Дело в том, что мы, оборотни, нечувствительны к магии. Вернее, чувствительны, но гораздо меньше, чем обычные люди. Особенно когда пребываем в волчьем облике. Не можем её распознавать, неспособны отличить мага от обычного человека, пока тот не начинает творить свою магию. Понимаешь?

— Пока нет, — признался Арнульв. О таком он раньше не слышал. Да и не задумывался, если честно. Какие маги в Приграничье? Их и осталось-то наверняка немного, и большинство обитали в столице.

— Ещё одна наша особенность — когда рядом с нами находится необычный человек, другие люди тоже не могут заметить его отличие от остальных. Мы как бы прячем его магический огонь, прикрываем, как заслонка печи. Что же касается этих, как ты их называешь, теней, то они рождены чёрной магией, сотканы из самой тёмной стороны человеческой натуры, пропитаны самыми низменными эмоциями — подлостью, ненавистью, завистью и другими. Созданы для того, чтобы убивать. Они вечно голодны, вечно в поиске искр жизни, которые во что бы то ни стало хотят потушить.

Арнульва передёрнуло. Он вспомнил, как тень, кружа вокруг бесформенным сгустком тьмы, медленно подкрадывалась сначала к Руни, потом к нему. И, если бы не Ульвхват…

— На людей им воздействовать проще, чем на нас. Тени вызывают в них панический страх, лишающий воли и здравого смысла. Боюсь, мои дети могли ощутить их влияние на себе, ведь они не чистокровные оборотни.

В воздухе повисло молчание. Так, словно рядом появилась тень Ульвхвата. Арнульву даже показалось, что он чувствует обращённый на него пристальный взгляд, хотя и понимал, что это невозможно. Призраков не существует. Его лучший друг ушёл во владения Ясноокой, туда, где вечные снега, и на них льётся с неба серебряный лунный свет.

Но, может быть, и там иногда наступает весна? Для тех светлых душ, что ушли слишком рано. Ушли, слишком многого не успев.

— Я немолод и сломлен гибелью сына. Клану нужен сильный молодой вожак. Думаю, будет правильно, если до того, как занять моё место, ты женишься, — услышал Арнульв голос собеседника.

— Женюсь? — переспросил он растерянно.

— Да, — кивнул Лейдульв. — Я хочу, чтобы ты женился на моей дочери. На Руни.

— Но… — Арнульву показалось, что у него пропал дар речи. Будто все слова разом выветрились из головы.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Вы ещё слишком молоды, да и нет уверенности в том, что Ясноокая предназначила вас друг другу. Так?

— Д… да, — запнувшись, согласился с вожаком оборотень.

— Наша покровительница измыслила для нас истинные пары, и мы всегда с этим смирялись, как настоящие волки, храня верность одной-единственной женщине. Возлюбленной, которую мы выбираем сердцем. Но сейчас не то время, чтобы полагаться на такой выбор, который далеко не всегда приводит к счастью. Важно и другое — верность клану, а в будущем появление сильных наследников. Сейчас в Приграничье военное положение. Я не намерен больше беречь себя и буду сражаться в первых рядах. Возможно, это приведёт к тому, что я последую за сыном. Ты будешь тем, кто займёт моё место и возглавит наш клан, вернее, то, что от него останется, — с горечью добавил предводитель оборотней. — Твой брак с моей дочерью станет залогом моего решения. Ты ведь позаботишься о ней, когда меня не станет?

— Я бы позаботился о ней в любом случае! — воскликнул Арнульв, но собеседник в ответ лишь покачал головой.

— Я верю тебе. Однако мне будет спокойнее, если вы поженитесь. И никто в клане не посмеет возразить, когда я скажу, что объявляю своим преемником не просто одного из молодых оборотней, а своего будущего зятя.

Арнульв молчал, вспоминая недавний разговор с Мелиссой, когда она сказала, что Руни влюблена в него. Дочь Лейдульва — лишь наполовину оборотень. Человеческая кровь в ней сильнее волчьей, и этим можно объяснить то, что она влюбилась в мужчину, который не являлся её истинной парой.

— Я вырастил тебя как родного сына, — продолжал говорить Лейдульв. — И никогда тебя о чём не просил, не требовал благодарности. Но сейчас я прошу. Ты знаешь, для меня встреча с истинной парой стала проклятием, а не благословением. Я не представляю себя без своих детей, однако ко мне не раз подкрадывалась мысль о том, что, возможно, я был бы счастливее, если б не встретил однажды ту женщину, которая не захотела жить со мной в Приграничье…

Арнульв низко опустил голову. Предводитель не догадывался о его чувствах к Мелиссе, но своими словами невольно попал в цель. Напомнил о том, что любимая девушка принадлежала другому, и тот собирался увезти её, навсегда разлучив их.

— Я знаю, что ты и Руни близки, поскольку росли вместе. Может быть, ты никогда не смотрел на неё как на будущую жену, но всё может измениться со временем. Вы заключите брачный союз вне зависимости от того, предназначены ли друг другу судьбой. Это моё решение, и отвечать за него перед Ясноокой тоже мне.

— Я могу подумать?

— Недолго, — отозвался Лейдульв. — А теперь оставь меня. Поговорим позже.

Арнульв вышел в коридор. С удивлением обнаружил, что уже наступил вечер, сгущались сумерки. Долгий страшный день подходил к концу. Сегодня они даже не ужинали, потому что есть никому не хотелось, несмотря на то, что на кухне к празднику наготовили много всего. Завтра — похороны Ульвхвата и военный совет.

Остаток вечера молодой оборотень провёл в святилище. Смотрел в лицо покровительницы, мысленно спрашивая совета. Но она ему больше не отвечала.

Когда настала ночь, Арнульв, неслышно ступая, поднялся на второй этаж, некоторое время постоял, прислушиваясь, у двери комнаты, затем тихонько вошёл. Мелисса крепко спала. Её длинные волосы в лунном свете отливали серебром. Он приблизился, осторожно, чтобы не разбудить, коснулся разметавшихся по подушке светлых прядей. Девушка вздрогнула, но не проснулась.

Арнульв сел на пол возле её постели, прислонившись к стене. Закрыл глаза, слушая мерное дыхание спящей. Он пришёл к ней, движимый лишь одним желанием — побыть хоть немного рядом. И сейчас собирался охранять её сон до самого утра. Оберегать от теней, от жгучей, как крапива, ревности Руни, которую Лейдульв прочил ему в жёны, от не внушающего никакого доверия жениха, что незваным явился в Приграничье.

«Что мне делать?» — безмолвно спрашивал оборотень. Он уже и сам не знал, кому адресует свой вопрос — Ясноокой, Мелиссе или же Ульвхвату, который пожертвовал своей жизнью, спасая его. Тени насылали на людей страх, а его друг был наполовину человеком. Однако на другую половину он был волком, потому панический ужас заставил его не убегать, а нападать. Но Лейдульв не успел научить его всему, что требовалось для борьбы с тенями.

С точки зрения предводителя клана, женитьба на Руни являлась разумным решением, но он не знал, что его воспитанник уже отыскал свою истинную пару. Ту, что встречается только раз в жизни. Он встретил её, выбрал сердцем, и теперь безграничная любовь к ней сражалась в его душе с долгом и благодарностью за всё, что дали ему Лейдульв и его дети.