Светлана Казакова – Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (страница 2)

— А если я приму наследство?

— Тогда плату за призыв сюда изымут из унаследованных средств, а перенос обратно станет невозможен, ибо вы возьмёте на себя определённые обязательства.

Отлично. Мы тебя выдернули без спроса, и теперь либо плати за возвращение из своего кармана, либо принимай не пойми какое наследство и застрянь здесь навсегда. Справедливость мира во всей красе.

«Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём», — всплыла в голове песенка из древнего мультфильма, но я сильно сомневалась, что мне предлагают именно корону.

Скорее, кучу проблем.

— Угу. А если я откажусь, но не смогу заплатить? — Я развела руками, демонстрируя свою развеселую пижамку с единорогами. — Кошелёк, знаете ли, в другой пижаме забыла.

В ответ повисло молчание. Долгое такое, напряжённое. Служащая думала и кривилась, кривилась и думала. И наконец изрекла:

— Отсюда направо, третья дверь по левой стороне. Можете подать прошение о возмещении расходов. Если отдел рисков согласи...

— Спасибо! — Я вскочила и рванула к двери.

За спиной презрительно фыркнули, но меня волной воодушевления уже вынесло в коридор, где эта волна так же быстро схлынула.

После слепяще-белой комнаты обступившая меня со всех сторон тьма казалась кромешной. Но стоило сделать шаг — направо, как и советовали, — и под потолком ожили всё те же голубые шары, позволяя разглядеть и ковровую дорожку под ногами, и пустые канделябры на стенах, и силуэты дверей. Отсчитав третью по левой стороне, я вежливо постучалась, услышала позволение войти, но не успела ни переступить порог, ни оценить обстановку, как тот же голос рявкнул:

— С едой нельзя!

Пришлось отшатнуться в полумрак коридора и аккуратно прикрыть дверь. Естественно, никаких урн поблизости не обнаружилось, так что следующую пару минут я через силу запихивала в себя треклятый бутерброд и размышляла о своём могучем подсознании.

Это ж надо было такое придумать! Засунуть меня в бюрократический ад — что может быть изощрённее? И плевать, что сердце болезненно сжимается от дурных предчувствий... это просто сон. Ночной кошмар. Сейчас я очнусь, пойму, что как всегда проспала, и буду краситься и завтракать одновременно. Только больше никаких бутербродов, лучше уж кашу сварить...

Покончив с едой, я отряхнула руки, зачем-то пригладила волосы и, стиснув под мышкой косметичку, снова вошла в кабинет.

Посреди огромной белой комнаты стоял очередной дубовый стол, за которым сидела ещё одна строгая гувернантка — чуть моложе, блондинистей и полнее предыдущей, но благодаря прическе, наряду и кислому выражению лица они казались почти близнецами.

Я прокашлялась:

— Мне бы подать прошение о возмещении расходов.

Блондинка смерила меня взглядом и ткнула пальцем влево:

— Бланки там. Заполните и оставьте в верхнем ящике. Рассмотрение от месяца до трёх.

Проследив за её жестом, я пару мгновений глазела на низенький пристенный столик с кипами бланков, а потом вдруг осознала услышанное.

— Так долго?!

— Слишком много вас, дармоедов, — поморщилась служащая. — Заполнять будете?

— Я... Нет, спасибо.

В первый кабинет возвращалась как в тумане и вошла без стука, решив, что и так проявила в этом дурацком сне поразительную сдержанность. Черноволосая служащая смотрела на меня внимательно и будто с опаской и не сказала ни слова, пока я не добрела до стула и не уселась. И только тогда она подала голос:

— Подписываем отказ?

— Вы же знаете, что нет, — вяло огрызнулась я и, отодвинув от себя обе бумажки, потребовала: — Хочу знать, что именно наследую. Дайте документ на понятном языке.

— Вы не читаете на флориэлском? — удивилась женщина.

— Видимо, нет.

Она пялилась на меня секунду, затем кивнула и поднялась:

— Никуда не уходите и ничего не трогайте.

После чего медленно поплыла прочь из комнаты, напоминая призрак из готического фильма. Я с трудом дождалась, когда дверь за её спиной закроется, и вскочила.

— Ничего не трогайте, — передразнила, обежав стол и выдвинув первый ящик. — Мой сон, что хочу, то и трогаю.

Вот только кого я пыталась обмануть? В сон уже не верилось от слова «совсем»...

В верхнем ящике нашлась только та самая «пудреница», которую служащая смахнула со стола. Я открыла её, ещё раз убедилась, что вместо пудры в выемку кто-то от души налил крови — теперь засохшей, — и попыталась отковырнуть камни из крышки, но они засели намертво. Тогда я вернула безделушки на место, открыла следующий ящик, да так и замерла с открытым ртом, ибо он был полон... точно таких же штук.

То есть не совсем таких же. Открыв одну из них, я увидела лишь чистую блестящую поверхность с одной стороны и две круглые выемки с другой — ни крови, ни камней.

— Ладно, потом разберёмся, — пробормотала себе под нос и быстро сунула в косметичку сразу две неиспользованные «пудреницы».

Если эта хрень может выдернуть откуда-то с помощью крови, то должна и обратно возвращать. Теоретически. И если это не сон. И если я не сижу сейчас в психушке вся в соплях и слюнях. И ещё миллион всяческих «если».

На место я вернулась как раз вовремя — через удар сердца дверь позади скрипнула, и в комнату вошла домомучительница. Усевшись передо мной, она хмуро огляделась, даже принюхалась, словно почуяв неладное, но ничего не сказала. А потом протянула мне ярко-алый шарик на раскрытой ладони.

— Проглотите.

— А синей альтернативы нет? — попыталась пошутить я.

— Что?

— Ты избранный, Нео... Ай, что с вас взять. — Я махнула рукой и быстро, пока не передумала, закинула в рот таблетку. — И что должно произойти?

— Теперь читайте.

Ко мне снова подвинули многострадальный истыканный пальцем документ, и я послушно склонилась над строчками. И, о чудо, символы преобразились! Точнее они остались всё теми же закорючками, но отчего-то я точно знала, какой слог соответствует каждой. Забавно, что тут фиксированные слоги...

Текста было совсем немного. В самом начале страницы, как мне уже сказали, сообщалось, что госпожа Владислава Арсеньева, двадцати четырёх лет от роду, проигнорировала все предупреждения ОСПО и была призвана по линии крови из нулевого мира. Далее шёл список имущества Оркона Брутдайна Арсено, включающий в себя дом, всё его содержимое и земельный участок на границе с Опрэйнским лесом, хранящуюся в банке коллекцию спэшшей (чем бы они ни были) и картину некоего мастера Грунонти, которую владелец временно позволил выставить в столичной галерее.

Ну и под конец перечислялись права и обязанности. Если вкратце, то я могла пользоваться всем этим добром в своё удовольствие и тратить средства с многочисленных счетов господина Арсено, а взамен должны была обеспечивать потребности и желания... дома?

Я моргнула и перечитала ещё раз: «Чего бы ни потребовал дом, надлежит к немедленному исполнению. Всякое его решение должно быть претворено в жизнь».

Вопросов на языке вертелось множество, но я отчего-то задала самый незначительный:

— Почему нулевой мир?

— Безмагический, — равнодушно бросила служащая, как будто говорила, не о магии (магии!), а о какой-то ерунде. — Готовы подписать?

— И что будет дальше?

— О! — Впервые за всё время она улыбнулась. Жутковатое, если честно, зрелище. — Дальше потребуется ещё пара формальностей — сущие мелочи, право слово! — и вас сопроводят в ваши новые владения.

— Да? — Я недоверчиво прищурилась.

— Конечно. — Повинуясь щелчку пальцев, из воздуха появилось перо с набухшей на кончике каплей чернил. — Никаких проволочек.

Я вздохнула и, сжав перо дрожащей рукой, склонилась над документом.

Выводя первую заковыристую подпись, я уже чётко понимала, что не сплю и не брежу. На второй пришло осознание, что совершаю огромную ошибку. А на третьей, в самом низу страницы, я внезапно расплылась в широкой, пусть и немного нервной улыбке.

Плевать на последствия. Ведь ничего смелее я ещё не совершала!

Да и многим ли выпадает подобный шанс?

Глава 2

— Пара формальностей... сущие мелочи... никаких проволочек, — бухтела я, волоча за собой трещащий по швам огромный чемодан.

Естественно, ни о современных колёсиках, облегчающих жизнь, ни о какой-нибудь магической левитирующей приблуде речи не шло. От первых всё равно не было бы толку на пересечённой местности, а пользоваться артефактами мне запретили — пока окончательно не вступлю в права владения и дом не признает во мне хозяйку, а то ещё воспримет как угрозу...

Однако обоснованность таких ограничений ничуть не смягчала мою злость и раздражение.

Две недели! Две недели я проторчала в этом проклятом Министерстве, не имея возможности даже умыться нормально, не то что с комфортом отдохнуть. Нет, мне, конечно, выделили коморку с диванчиком и столовую показали, а ещё одарили форменным платьем местных служащих на смену пижаме, так что по тёмным коридорам и белым комнатам я курсировала как пресловутая Женщина в Чёрном. Но вряд ли всё это можно назвать сносным существованием.

Наверное, так себя чувствовал герой Тома Хэнкса в «Терминале» — беженец без страны, на новую землю не сойти и обратно не вернуться. Вот только в его распоряжении был целый аэропорт и красотка бортпроводница, и ему явно не приходилось заполнять миллион бланков в секунду и таскать их из одного отдела в другой в надежде, что когда-нибудь эта волокита закончится.