Светлана Хорошилова – Стекло (страница 2)

Нора почему-то не вышла его встречать. Симон удивился.

Разувшись он отправился на поиски – странно, но квартира была пуста. За прозрачной вуалью что-то мелькнуло. Симон догадался – жена стоит на балконе, на крошечном балконе, рассчитанном, чтобы быть деталью архитектуры, а не для гуляния на нём. Отодвинув пышные завесы, он открыл балконную дверь и увидел её держащей сигарету. Нора будто очнулась, она смотрела испуганно, но не на мужа, а на тлеющий в руках окурок. Вдруг резко бросила его с балкона, перевела на Симона недоумевающий взгляд.

– Что это? – спросила она испуганно. Затем коснулась пальцами своих ноздрей, втянула запах, лицо её приобрело неприязненное выражение. – Я что сейчас… курила? – Она округлила глаза. – Что происходит? Почему я не помню?

Он сам был шокирован и обязательно высказался:

– Зачем ты устраиваешь спектакль? Что? Застал с поличным? Стоишь тут на всеобщем обозрении… как потаскуха!

– Я правда не знаю!.. – Она побежала за ним. – Прости, но я правда не знаю – как эта сигарета оказалась у меня в руках… Я вообще не помню чтобы выходила на балкон… Да я вообще никогда в жизни не курила!

Симон, не обращая на неё внимания, начал переодеваться.

– Какие цветы! – Нора всплеснула руками. – Это мне? – Он ничего не ответил, так как счёл вопрос глупым. – Ты мне не веришь? У меня провал в памяти… Да постой же!

Муж прервал своё занятие и уставился на неё внимательно слушая, скорее демонстративно.

– С нашего балкона вид прямо на подъезд… – продолжала она искать оправдания. – С него нельзя не заметить, что ты приехал… Ты паркуешь свою машину у нас под балконом. Неужели я внаглую стою и курю видя, что ты приехал? Со мной происходит нечто необъяснимое…

Симон продолжительно выдохнул, устав выслушивать поток оправданий.

– Может мне показаться врачу? – Её испуганные глаза налились слезами.

– Я принёс шампанское и торт по случаю моей победы. – Он проговорил непринуждённо, будто вообще не сердился, пряча от неё недовольный взгляд. – Надеялся, что ты порадуешься за меня… – В эго словах таился упрёк: он – молодец, она всё портит.

На лице Норы разлилась светящаяся улыбка; жена раскрыла объятья и повисла на мужниных плечах, приговаривая – насколько он хорош, умён и гениален, а она беспамятная дура.

В тот же вечер она сидела за праздничным столом в новом платье. Симон лениво перебирал страницы свежей газеты. Остановился на заметке о пропавшем без вести таксисте. Зачитался. Водитель исчез вместе с машиной. Поиски не прекращались.

На столе закоптила свеча. Нора придавила огарок ложкой, затем соскребла остатки воска, выкинула их, водрузила на подсвечник новую, пирамидальной формы. Начала неумело чиркать зажигалкой, чтобы её подпалить – у неё ничего не вышло. Симон урывками поглядывал на старания жены, не выдержав произнёс:

– Не надо. Не зажигай. Всё-равно скоро спать.

– А как же торт?.. – В её взгляде угадывалось полное разочарование.

– Разве мы не можем есть его при обычном свете?

Симону ничего не стоило протянуть руку и подпалить свечу, но ему было лень. Он был перегружен мыслями: странное поведение жены не давало покоя, загадочное исчезновение таксиста назойливо вертелось в голове…

Исчезновение таксиста на самом деле не являлось для него загадкой. Таксист был ненужным свидетелем, помехой для одного дела. Показания таксиста, подвозившего обвиняемого, клиента Симона, могли разрушить прекрасно сфабрикованное алиби. С исчезновением единственного свидетеля, не успевшем заявить о себе, процесс пошёл гладко – скоро Симон выиграет ещё одно дело.

По прошествии недели Нора отлучилась в магазин за оливковым маслом для ужина, считая, что успеет вернуться до прихода Симона. Но в этот день его отполированный чёрный Мерседес появился возле дома раньше ожидаемого.

Скидывая туфли она услышала его вопли, доносящиеся из ванной. На полу небрежно валялись плащ и галстук – Нора подобрала их, привесила на крючок, продолжая напрягать слух. Звуки, издаваемые Симоном, ужасали – то были рявканья умалишённого. Она подумала о толстых стенах, о хорошей звукоизоляции между соседними квартирами, но не подумала о себе. За девять лет она не слышала ничего подобного – чтобы он настолько срывался, рвал и метал. Чтобы из него вылетала брань, от которой коробило. Из малой части нормальных слов ей удалось разобрать, что стало причиной его истерии: мужа взбесили открывшиеся обстоятельства, грозящие ему провалом.

Она не решалась войти, пока из ванной не донёсся звон падающих предметов. Тогда ей пришлось вмешаться.

– Симон, успокойся! – Она приоткрыла дверь.

В неё полетел лосьон.

Нора с испуга вскрикнула, пустилась в бегство. Разъярённый Симон выскочил из ванной и нагнал её в прихожей, схватил за шею сзади. Схватил нестерпимо больно, вонзив свои острые пальцы в нежную её кожу – она заскулила. Не закричала, опасаясь привлечь внимание соседей – невзирая на крайность, на вышедшие из-под контроля действия мужа, в данный момент она переживала за его карьеру: слухи разлетаются довольно быстро – клиентов у Симона может убавится.

Не ослабляя захвата, он потащил её в зону кухни (она была продолжением прихожей). Выдвинув стул, резко усадил на него жену – только тогда ослабил напрягшуюся до выпуклых вен клешню, затем вдруг с нежностью провел по её светлым прядям, отчего ей показалось будто всё закончилось. Но тут он собрал в кулак её волосы с очередной нахлынувшей агрессией.

– Хочешь, чтобы я успокоился? – прошипел он, склоняясь над ухом. – Ты хочешь, чтобы я успокоился? – Он натянул её волосы ещё сильнее.

Сердце Норы готово было выскочить наружу – настолько страшен он был. Ей сразу вспомнился тот ужас, что охватывал её в доме родителей. Они ей твердили: «Не подходи к окну, Нора, когда темнеет – в это время приходит Слепуха, она заглядывает в окна, ищет – у кого бы забрать глаза. Не выходи во двор, Нора. Захочешь в туалет – есть ведро. После заката в туалете сидит Пустобрюх, он выжидает – у кого бы забрать кишки…»

– Я так удачно всё устроил… – скалил зубы Симон, уткнувшись лицом жене в волосы и рывками натягивая их, тем самым напоминая, что он по-прежнему зол. – Я не оставил свидетелей… Но какого-то чёрта мне звонит наглая, нахальная шантажистка!.. И говорит, будто… она что-то знает обо мне! Как я по-твоему могу успокоиться?! – Его одеревенелые пальцы соскользнули с её головы и снова больно впились в шею.

Она хотела вскрикнуть, машинально схватив его за запястья, но рук он не разжимал. Она трепыхалась, как рыбка в сетях, напрасно пытаясь своими детскими пальчиками разжать его, пусть не мощнейшие, пусть «ручонки музыканта», и всё же сильные, словно то были руки дьявола.

Сама природа пришла ей на помощь, потому что за окном по выступам забарабанил дождь, настолько звонкий, что привлёк внимание обоих. Симон ослабил хватку и толкнул её в спину – отстраняя, отказываясь, изгоняя.

Он заговорил спокойно:

– Помнишь того таксиста?.. Того, который пропал без вести. А ведь это моя работа – я его прикончил.

Нора резко подняла на него глаза.

– Что уставилась?! – рявкнул он, расхаживая по кухне. – Знаешь сколько я получу, если клиент окажется на свободе? – Симон напрасно ждал ответа – жена ничего не знала о его доходах.

– Ты бы таких денег за всю свою жизнь не заработала… А я способен заработать куда больше! Даже больше, чем сейчас! Я вам не обычный адвокатишко!.. И не обычный бизнесмен! Я виртуоз! Я одарён и уникален!

Он плеснул себе коньяка и встал со стаканом прямо перед ней. Пока не пил – обмозговывал дальнейшую речь. Причмокивал, собирая мысли и глядя на неё свысока.

– Я не только законы знаю… – снова открыл он рот. – Главный в деле кто? Свидетель! – Симон глотнул коньяка, посмаковал. – У меня свой метод работы со свидетелями. Такого метода нет ни у кого.

Нора следила за каждым его движением боясь колыхнуть воздух. Где были её глаза все девять лет? Почему она настолько ослепла? Почему не почувствовала – с кем живёт под одною крышей? Он же неисчисляемое количество раз возвращался со взбешённым выражением, с глазами зверя… Но что потом? Потом он резко менялся, как по щелчку. Он всякий раз успокаивался и до подобного не доходило.

– Есть разные способы – как устранить свидетеля, поэтому к каждому у меня индивидуальный подход. Таксиста я сбросил в реку (вместе с машиной) – здесь ничего оригинального. – После очередного глотка он потёр губы одну о другую, будто разминал их для дальнейшего ораторства.

– Ты хочешь сказать… – наконец заговорило дрожащее создание, – что таксист – не единственный, кого ты убил?

Муж расхохотался идиотским, глумливым смехом.

– Единственный… Ха! Ты просто дура! – воскликнул он. – Ты такая тёмная дура! По-твоему, я столько зарабатываю на обычных гонорарах? Я прославился тем, что могу вытащить клиента из такого дерьма, из которого его никто никогда бы не вытащил!

Нора уставилась на него с ненавистью – Симон размахнулся, хотел ей треснуть, но она пригнулась, зажмурив глаза. Удара не последовало. Когда она их открыла тиран уже булькал очередной порцией, подставив стакан. Завинтил крышку.

Раньше она не замечала насколько некрасив его профиль – властный орлиный нос выглядел уродливым клювом, если смотреть сбоку. Сейчас уродливым казалось в нём всё: с головы до ног.