Светлана Хорошилова – Дом, которого нет (страница 33)

– Никакой это не Рай, – произнесла она. – Ты попала в реальное будущее. И не умирала ты вовсе, хотя, если б осталась в своём сорок втором, то в тот же год бы умерла, в ближайшее время. Получается, это будущее тебя от смерти спасло, уберегло от того, что там в сорок втором должно было случиться.

– И что там со мною должно было случиться?

– Говорю: умерла!

Вернулась довольная сестра, а за ней мужчины, светящиеся от радости, увлечённые продолжением завязанной знакомыми мужиками темой, интересной только им. На лицах сидящих на подстилке женщин стояла тень траура об усопшей в сорок втором Зоюшки Дубановой, погибшей при невыясненных обстоятельствах. Один Стас насторожился, остальные, чтоб не томиться в бездействии, потянулись к еде и стаканам, будто за полчаса успели сильно оголодать. Лидию потряхивало: ей жутко было находиться в компании очухавшейся сумасшедшей алкоголички и ещё страшнее было отправлять её в одну квартиру с матерью, пусть и не родной. Была бы её воля, она бы тотчас отправила Зоюшку обратно в прошлый век, и пусть она там борется со своими демонами, как ей заблагорассудиться – вместе с ней притащилась сюда вся её нечисть, под её влиянием девица и в пьяном, и точно так же в трезвом состоянии была непредсказуема.

Муж ломал голову: почему его пассия напряжена, как струна – отголосок разговора с матерью, или что-то произошло, пока они отлучались. Жену невозможно стало оставлять ни на минуту, всё время по возвращении одного из Кураевых с ней происходили изменения и были они не в лучшую сторону.

– Не наливай ей больше! – грубо осекла она Антона.

– Это как это – не наливай? – лезла Зоюшка, протягивая пустой стакан, чем казалась гостям забавной. Лилька даже смягчила своё отношение к ней – между ними стал завязываться дружеский диалог, дополненный пьяным хохотом. – Давай, Антош, лей ещё! – Выставила Зоюшка вперёд вновь опустевший стакан на вытянутой руке, что только усилило симпатию со стороны Лильки.

Кураевы многозначительно поглядывали друг на друга – этих взглядов никто не замечал, а они содержали в себе форму бессловесного общения, но все их обоюдные попытки остановить Зоюшку, уберечь её от неприятных последствий, терпели провал – у той появилась хорошая поддержка в лице пары единомышленников, любивших повеселиться на полную. Их было трое против двоих.

В разгар веселья Зоюшка разогнулась, выставив грудь, вобрала в себя полные лёгкие воздуха и затянула протяжную песню, известную многим, благодаря яркому плачевному финалу. Лилька поблёскивала глазами, с хихиканьем пытаясь ей подпеть – из неё обрывками негромко вырывалось: «Свадьбу но-овую справля-яет… он весё-ёлый и хмельно-ой…» Включился Антон. Пьяная тройка завывала под молчаливые косые взгляды Кураевых, от которых веяло скукотой. Когда-то они с ними пели здесь хором в большой кампании, на берегу, и так же заразительно смеялись, но это было в прошлой жизни, до появления рокового прибора, до нажатия кнопки, отключившей вероятно надолго Лидины пение и смех.

– Где тут у вас кусты? – закопошилась, не закончив песню, резко умолкнувшая Дубанова. Ей удалось приподняться с большим трудом, её штормило и несколько раз она чуть не завалилась обратно на подстилку.

– Тебя проводить? – спросил Антон, за что получил от жены толчок в спину, но оба при этом расхохотались, их забавляло любое слово, любое движение, особенно нелепое. Лилька толкнула его в шутку, на самом деле больше не испытывая ревности, напротив, оба пытались перед незаурядной новоявленной родственницей подхалимничать, угождая ей на каждом шагу. Зоюшка поплелась, качаясь и бормоча себе поднос:

– Провожатый нашёлся… Тебя самого… кто бы проводил…

– А вы что сидите такие хмурые? – переключился Антон на Кураевых, после чего Стас был вынужден поддержать беседу.

Сгорбленный силуэт неторопливо удалялся в направлении утёса, расположенного на берегу, в его основании разросся дикий кустарник – вот туда Зоюшка и отправилась. Лидия какое-то время смотрела ей вслед, наблюдала, как та пробирается сквозь заросли, и они смыкаются за её спиной, повернулась опять к собеседникам. Река неслась позади их улыбающихся лиц, издавая равномерное шуршание, зыбкая поверхность проносила мимо сорвавшиеся ветрами прошлогодние сухие ветки, дикие стручки с семенами с помощью её течения подыскивали новое место для прорастания в отдалённых лесах. Вращаясь по кругу, проплыл одноразовый прозрачный стакан. Ветер подул и вызвал сопротивление, волосы сидящих зашевелились, длинные, по вечернему уложенные локоны Лилии перекинулись на лицо – она придержала их обеими руками, через мгновенье всё стихло… Кроме реки.

– Певица наша похоже заблудилась, – усмехнулся Антон и добавил: – в трёх кустах.

Вместе с женой они синхронно заржали над его остроумием. Лидия вскинула глаза, разглядывая утёс и его подножие: никакого движения, ничьего присутствия. Она забеспокоилась, не сводя взгляда ни на минуту с того направления, куда отправилась Зоюшка. Неужто она собралась выполнить угрозу и ушла искать церковь, находящуюся в нескольких километрах отсюда, чтобы удостовериться у авторитетных лиц – в каком беспробудном забвении она пребывает, подумала Лидия, ненормальная, ей богу, ненормальная.

Вдруг в её обзор попала Зоюшкина ковыляющая фигура – если бы не цветастость в одежде, она походила бы на лесного зверя, взбирающегося по горной звериной тропе в поисках добычи. Шла она целенаправленно на самый верх – она пробралась через кустарник к вершине утёса, простиравшегося вдоль береговой линии, а чуть поодаль подходившего к реке максимально близко, настолько близко, что свалившись с него можно было оказаться в зарослях камыша при этом покалечившись, если посчастливится остаться в живых. С секунду Лидия тормозила, искала разъяснение её блужданиям по горе… И тут её осенило – она вскочила.

– Бегите по берегу! Она сейчас спрыгнет! – Лидия кинулась следом к утёсу.

Пока она взбиралась, надеясь на пьяное состояние Дубановой (та была слишком медлительна и неповоротлива), выбирала стратегию: моментами старалась срезать путь, а где-то бежать в обход кустов, минуя препятствия, – это дополнительно сокращало время. Подъём давался с трудом, она запыхалась, но останавливаться не собиралась – на кону стояла человеческая жизнь. В какой-то момент она чуть не вывихнула ногу, когда провалилась в незаметную на первый взгляд ложбину, поднялась с колена, пробежала прихрамывая, но, забыв о боли, снова двинулась в полную силу.

Уже на утёсе перед ней наконец предстала удаляющаяся спина беглянки, периодически спотыкающейся о кочки и припадавшей на каждом шагу на одну ногу, возможно, она угодила в ту же злополучную яму.

– Стой! – окликнула её Лидия. – Зоя! Остановись!

Но та будто её не слышала и продолжала без оглядки идти прямиком к обрыву. Слева взору открылись бегущие по берегу люди: Антон бежал первым – с запрокинутой головой он высматривал на вершине знакомые силуэты, затем скрылся под выступом горы, у его жены на лице не осталось ни намёка на веселье – она была напугана и бежала следом за ним, насколько могла, завершающим из них быстрым шагом или медленным бегом двигалось грузное, далёкое от спортивности тело Стаса.

Посторонние люди, а точнее две другие компании, по-прежнему отдыхали на своих облюбованных стоянках для пикников – увлечённые своими хлопотами, они не замечали, что происходит в непосредственной близости, они были слишком далеки от того, что здесь происходило.

Зоюшка остановилась на краю обрыва в месте максимально приближенном к реке. Растрёпанные тёмно-русые волосы, выбившиеся из-под заколки, топорщились беспорядочными пучками вокруг темени, один конец шейного расписного платка свисал с плеча. Она стояла неподвижно, взирая сверху вниз на бегущих людей, возможно уже достигших того же места под краем обрыва, а может быть глаза её остекленели, затянулись слепящей поволокой, и она не видела обрыва – для неё утёс продолжался.

– Да стой же! – кричала Лидия в последней надежде.

Время остановилось вместе с Дубановой. Лидия чувствовала, что бежит и в то же время она как будто стояла на одном месте, или парила в воздухе, потому как расстояние между ними слишком медленно сокращалось, по правде говоря, ей оставалось рукой подать. Горло жгло от учащённого дыхания, одежда стала казаться душной – на ходу её руки боролись с молнией возле шеи, она устала…

Лидия перешла на шаг, Зоюшка не шевелилась – силуэт по-прежнему наклонился над краем, из-под ног слышалось осыпание песка – сыпался он прямо на головы троих стоящих на берегу. Почти догнала, думала Лидия, сейчас она её во чтобы-то ни стало уведёт отсюда, и они вернутся домой, туда, где эту дуру дожидается родная (в том не осталось ни малейших сомнений) дочь. А там… есть знакомая психотерапевт, назначит антидепрессанты, что-нибудь придумают –всегда что-то можно придумать. Пока ещё можно.

Дубанова отступила несколько шагов назад, увеличивая разбег, мгновенье, прыжок…

– Зоя!

…парение, исчезновение. В обзоре остался один обрыв.

До края оставалось лишь несколько шагов, когда Лидия остановилась. Никогда ещё её взгляд не был таким безумным, застопорившемся на одном – на густоте мраморной лесной массы, чёрно-зелёную окраску которого разбавляли разбросанные по всему лесу крапины белых пятен цветущих растений. Пустота, стоящая впереди пейзажа, была шокирующей. Время остановилось. Остановилось прошлое, настоящее и будущее. Остановилось всё, кроме реки…