Светлана Гусева – Пособие по выживанию для оборотней (страница 7)

– Сколько еще… таких, как ты?

Найджел удивленно вскинул брови:

– В Финляндии? В мире?

– Первое.

– Никто не считал. Это же все бюрократия, Том, а для нее нужна власть. Оборотни живут по законам той страны, где решили укрыться. Не верь сказкам про альфа-самцов и армейские порядки. Стая… это хорошо, но редко срабатывает в реальности. Большинство из нас одиночки.

– Но в книге сказано, – Туомас потянулся за томиком и легко нашел нужную страницу, – вот здесь, автор говорит, что нужно стараться привести новичков в ближайшую Стаю, потому что…

Найджел вздрогнул, потом печально улыбнулся:

– Мне бы такую память, даже страницу нашел! Что ж, полагаю, это простительный идеализм. Возможно, автору просто повезло со Стаей.

Минуту Туомас пытался придумать, о чем еще можно спросить сумасшедшего. Он ни секунды не верил во всю эту чушь – но гость оставался спокоен, пока они говорили о книге и оборотнях.

– Ты ведь никому не сказал? – Найджел бросил еще один тревожный взгляд на часы.

– Сказал? Об… Нет, никому, – Туомас хмыкнул. – В больнице меня хотели обследовать, еле вырвался. Это ведь ты навещал меня рано утром?

Удачно, что в финском нет местоимений для общения с незнакомцами, особенно теми, кто тебя старше. Как, впрочем, и в английском. Он мысленно прикинул, как скоро они бы перешли на «ты», общаясь на русском. Туомас так и не смог постичь все нюансы вежливой формы, когда стажировался в консульстве, но не оставил привычки нащупывать невидимую грань при новых знакомствах[7].

По мнению Найджела, они в одной связке – в ловушке полнолуния, из которой новичку без помощи наставника живым не выбраться. Должен ли Туомас ставить его выше по статусу? Или они уже достаточно знают друг о друге, чтобы опустить формальности?

Задумавшись, он пропустил ответ Найджела, о котором по факту ничего так и не узнал.

– Ты живешь далеко отсюда? Один?

На часах звякнуло одиннадцать вечера. Англичанин вздрогнул и поднялся, не ответив.

– Времени уже не осталось, Том. Все остальные ответы – завтра или когда захочешь. Уходить надо прямо сейчас.

Туомас, потеряв остатки терпения, тоже встал и указал на дверь:

– Проваливай. Сейчас же.

Он не хотел звонить в полицию и уж тем более не хотел выставлять непрошеного гостя силой. Этого еще не хватало. Найджел сделал шаг к выходу и остановился; в ярком свете лампы его морщины стали глубже, придавая лицу нечеловеческий вид. Туомас ощутил укол совести – он выгонял на улицу человека, очевидно, бездомного, больного и одинокого.

Найджел тем временем покорно дошел до двери:

– Спасибо, что не стал никуда звонить. Возможно, мы еще сможем поговорить.

– Да-да, непременно, – Туомас кивнул, подавляя жалость к старику.

– Подожди… так странно. Что это вспыхнуло сейчас за окном?

Туомас обернулся, и тут же сильнейший удар по голове будто выключил ему зрение и слух. Падения он уже не почувствовал.

Глава 3. Первая Луна

Эта книга была написана, чтобы сохранить человеческие жизни, включая твою.

Что-то коснулось его лица. Холодное и липкое. Туомас моргнул раз, другой – и ничего не увидел. Он лежал в кромешной темноте на груде каких-то обломков. До лба снова дотронулось что-то липкое; Туомас в ужасе понял, что это его собственная рука. Он закричал, забился, словно пойманный в сети лосось. Рядом что-то звякнуло, заскользило и обрушилось. Он инстинктивно заслонил голову – боль тут же вернулась с новой силой, по локтю ударила деревяшка, потом еще одна. Снова стало тихо.

Осторожно перекатившись на бок, Туомас попробовал встать. Стоило перенести вес тела на руку, как запястье будто подломилось, – он охнул и несколько минут баюкал ноющий сустав, прощупывая косточки в поисках перелома. Вторая попытка – и Туомас застонал от боли во всем теле, на глазах выступили слезы. Перекатившись на другой бок, он снова попытался подняться, но боль лишь усилилась – атаковала резкими волнами при любом, даже слабом движении, даже пальцами ног. Распластавшись на пыточном ложе, Туомас повернул голову, и его вырвало.

Утерев локтем губы, он понял, что лежит абсолютно голый. Его бросило в жар, затем в холод, к горлу подступила паника.

Глаза постепенно привыкали к темноте: Туомас разглядел потолок, совсем близко, – он лежал в маленьком помещении, забитом мусором. Моргнул несколько раз, и, несмотря на адскую боль во всем теле, боковым зрением уловил что-то похожее на полоски света вдалеке. Не пытаясь подняться, он пополз в эту сторону. Наконец макушка уперлась в невидимую преграду, зато высоко над головой Туомас отчетливо различил два маленьких окна с плотно задернутыми жалюзи.

Он поднес пальцы к лицу и теперь смог их рассмотреть – перемазанные засохшей кровью, с обломанными ногтями и свежими шрамами поперек ладоней. Но самое страшное – кровь была повсюду. Некстати вернулось обоняние, и в ноздри ударил кислый резкий запах исторгнутого желудком. Туомас дрожал в сильнейшем ознобе; от страха в голову не лезло ничего, кроме желания поскорее убраться отсюда. Как он оказался в этом месте и почему ничего не помнил об этом?

Его как будто уронили с четвертого этажа и собрали заново.

Он аккуратно потянулся, насколько позволяло пространство, ощупал тело в поисках ран и, не найдя никаких повреждений, приступил к армейской разминке в положении лежа. Руки повиновались свободно, ноги затекли, а сведя лопатки, он заорал в голос и тут же заткнул себе рот кулаком: от солоноватого привкуса на языке подступила тошнота. Туомас прислушался, не явится ли похититель на крик, – но никто не отозвался. Он подождал пару минут и вернулся к проверке. Медленно двигая каждым суставом, искал растяжения или переломы; и все же, несмотря на сильнейшую боль, тело казалось здоровым и отзывалось беспрекословно.

Темнота постепенно отступала: прищурившись, Туомас разглядел свисавшие с потолка клочья разодранной обшивки. Может быть, шумоизоляция? Помещение мало напоминало квартиру. Пальцы нащупали слева что-то округлое, гладкое и деревянное, похожее на ножку стула. Туомас чуть потянул – и тут же в сантиметре от его лица с грохотом рухнула тяжеленная столешница. Он дернулся в сторону и пребольно ударился плечом о новую преграду.

Вспоротый потолок и полоски света – отличная новость: кажется, его не похоронили заживо!

Последним, что Туомас помнил, была ссора с бродягой у себя дома. Черт его дернул пригласить ненормального в квартиру! Они вроде подрались… Или нет, или почти? Но этот псих согласился свалить и свалил… верно?

Прошла целая вечность, пока он кое-как поднялся, боясь опереться на что-либо, кроме собственного тела. На уровне глаз мелькнуло нечто похожее на выключатель; Туомас нажал его, но вместо света вызвал к жизни лишь слабую искру от измочаленных ошметков проводки. Убедившись, что сумеет устоять еще несколько секунд, он потянулся и изо всех сил дернул за веревку от жалюзи, едва не оборвав ее вместе с карнизом.

В лицо ударил яркий солнечный свет. Туомас крепко зажмурился, спасаясь от рези, а когда решился взглянуть через растопыренные пальцы, то опешил от увиденного.

Он оказался не в подвале и не в забитом мусором гараже, а всего лишь в трейлере – доме на колесах. За окном качалась на ветру высокая трава, скрывая окрестности до самого горизонта. Но главным зрелищем для Туомаса оказалась не местность, а царивший внутри невероятный разгром.

Должно быть, когда-то в трейлере было уютно, но сейчас здесь не сохранилось ни единого целого предмета: кровать над водительской кабиной выпотрошена, от матраса и подушек остались лишь клочья пуха и ошметки наволочек. Шкафы и ящики зияли развороченным нутром, посуда перебита. Обшивку на стенах и двери покрывали глубокие неровные царапины, похожие на следы звериных когтей.

Или тупой бензопилы.

Туомас обернулся и охнул – в пятку впился осколок стакана. Он медленно наклонился, осторожно вытащил стекло, но пока ковылял на полусогнутых до разбитой душевой кабины в дальнем конце трейлера, порез успел затянуться. Туомас потрогал небольшой розоватый рубец – все, что осталось от раны, – и не поверил глазам. Смахнув клочья кожзама, он осторожно присел на шершавое деревянное сиденье недалеко от рухнувшей столешницы и огляделся еще раз.

Возле душевой валялось что-то знакомое; приглядевшись, Туомас опознал в ошметках свою домашнюю футболку и джинсы. Чем сильнее он вглядывался, тем хуже ему становилось. Вперемешку со рваньем, осколками и щепками на полу валялись обглоданные до белизны кости – при виде их живот скрутило спазмом, и только серия глубоких вдохов смогла побороть новый приступ. Что здесь произошло, пока он был в отключке?

Незнакомца звали Найджел… Англичанин, без адреса и родных. И что-то там еще было странное. Остановился на пороге, повернулся… что-то сказал на прощание, но Туомас не помнил ни единого слова.

«Мобильник!» – внезапно осенило его. Он ведь держал его в кармане, потому что собирался вызвать полицию… Где он теперь?

Туомас присел на корточки, несмотря на ноющие колени, и тщательно оглядел фургон. Узкий проход по центру перегородила едва не похоронившая его столешница. Чтобы здесь хоть что-то найти, по-хорошему надо сначала вывалить наружу битую посуду, тряпье и прочий хлам. Мобильника очень не хватало, но Туомас не мог преодолеть естественную брезгливость – рыться в обглоданных костях было выше его сил.