Светлана Гороховская – Убийственный фарс (страница 6)

– Натик! – Диана картинно захлопала новыми ресничками.

– Брось, милая, они все видели розовую игрушку! – Надо же, покраснела! Представила Дианку в наручниках и свёкра в качестве пастуха. – Действительно, оба раза звонили с номера Веры.

Гадство, красное вино пролилось на новое платье!

– Вы полагаете, я вру? – Вера сцепила пальцы в замок.

– Не знаю, – Натан вперился, не мигая.

– Может, это ты пошутил? – она кивнула на мужа.

– Или Ясенька, – кивнула Диана. – Ребята, а как же мошенники? Когда видно, что звонят, типа, из банка! Может, тут та же схема?

– Спасибо, Диана! – Совершенно неприятно думать, что ты сошла с ума! – Но с Ясей я поговорю.

– Может, лучше я? – У свёкра акулья улыбка.

Вы считаете меня совсем уж каким-то монстром!

Спать в чужом доме Вера категорически отказалась, и они заказали такси. Подкатили к воротам, когда совсем рассвело. По дорожке к ним направлялась вчерашняя парочка – Герман с супругой. Принесла же нелёгкая, лучше бы у Натана остались! Соблюдать законы гостеприимства однозначно приятнее по предварительной договорённости. Эти же странные люди второй раз собираются испытать её терпение. Однако они не выглядели празднично-счастливыми. Из-под Лизиной шубки выглядывает длинное вечернее платье. Костюмные брюки Германа смотрятся в стужу не менее странно. Кажется, они собирались встречать новый год в санатории. И где племянница?

– Хотел бы я пожелать вам доброго утра, Вера, – прохрипел Герман. – Но это не соответствует случившемуся.

Лиза поджала губы. Открыв калитку, Ростислав размышлял, стоит ли приглашать новых знакомцев в дом.

– Согласна, мы тоже очень устали, – выдавила Вера. – Поэтому предлагаю перенести встречу.

– Мы не займём много времени, – заверил Герман. – Скажите, а где Яся?

– Спит, вероятно.

– Он вернулся в тулупе Деда Мороза?

– Не знаю, – Вера потёрла озябшие пальцы. – Как видите, мы сами только вернулись.

– Прошу вас посмотреть! – кивнул Герман Ростиславу.

– Может вы, наконец, объясните, что стряслось? – взвизгнула Вера.

– Фёдор найден мёртвым.

– Застрелен? – уточнил Ростислав.

– Застрелен! – прогремел Герман. – Из петарды!

– Но при чём здесь Яся? – заскрежетала зубами Вера.

– Фёдор был в тулупе Мороза. Ладно, пошли, – он развернул рыдающую Лизу. – Пусть полиция со всем этим разбирается!

Глава 5

– Оленька, прости, пожалуйста! Я не хотел. Совершенно не думал, что вот так всё получится! – залпом выпалил Яся, но осёкся, увидев Германа.

В шапке Деда Мороза он выглядел комично.

– Мама сказала, вы приходили.

Оля молча протискивалась мимо Германа.

– Ты уже завтракал? – Только бы драться не начала! – Пошли, дрова принесём, а то перемёрзнем тут все. Курточку не боишься замарать?

Он развернул ошалевшего Ясю к дровнику. Раз поспать толком не удалось, хотя бы поедят. Утро первого января хотелось забыть навсегда.

Как разбирается полиция, Герман примерно представлял. Но надеялся хоть чем-то зацепить чёртову королеву. Что в санатории никто не пукнет без её ведома, понятно, поэтому идти туда смысла нет. А вот насколько прикормлена полиция, выяснить не помешает. Не реветь же вместе с бабами. Пережёвывать Федину смерть неконструктивно. В голове пока не укладывается. Конечно, он не считал его сыном, но пацанёнком тот постоянно путался под ногами. Да и после частенько прибегал за советом. Просто так он это точно не оставит. Конечно, в новогоднюю ночь, наверняка не один Дед Мороз шатался по посёлку. Остаётся надеется, что Яся адекватнее своей матери.

– Так, девчонки! – У Лизы распухло лицо, в испуганные Олины глазёнки совершенно невозможно смотреть. – Пошёл на разведку. Всех впускать, никого не выпускать и хоть немного поспать! Всё ясно?

Хорошо, если бы они немного поколдовали друг дружке. Но в этом вопросе насилие не даёт результатов.

В толстом свитере и берцах гулять по морозу гораздо приятнее. Сонные пустые улицы, постпраздничная тишина. Ни грохота музыки, ни рыданий – отдых не выспавшимся мозгам. Бедная Олюшка! Любовь – это смерть. Его сын погиб примерно в этом же возрасте. За любовь. Впрочем, у каждого она своя. Ему достаточно знать, что любимая в безопасности. Он любит Лизу, но чертовски надоедают диванные обнимашки. Правильно мелюзга говорит: «В молодости вы бы долго не вывезли друг друга». Сейчас с Лизком, по крайней мере, можно договориться.

– Приветствую, Егор! – дежурный протянул здоровенную ручищу через окошко. – С новым годом!

– С новым трупом, Марк!

Марку Герман ремонтировал старенькую Ниву. В посёлке мужчины его в основном по ремонту и знают.

– Сочувствую! – Марк громко вздохнул. – Ты же за Федькой мелким ходил, помню. Чаю хочешь?

– Через решётку просунешь?

– Заходи в будку. Ты же ненадолго? Первого утром вряд ли кто из начальства проснулся.

Марк нормальный мужик, скорее всего до пенсии в будке дорабатывает. И чай у него вкусный, наверное, жена заваривала. Стакан для Германа он помыл.

– Петарда, зараза, палёная оказалась! Рванула сразу в обе стороны – и палец ему оторвало, и лицо снесло. Жена видела? – Герман кивнул. – Может, в морге подшаманят.

– Дело завели?

– Фиг их разберёт! Так навскидку, других ранений у него нет. Никто в него не стрелял, ножом не колол. Затылок разбит, так скользко там. Камень весь в крови, но он давно примёрз. Это мужики уже рассказали. Федю жалко, его в посёлке многие знают. Хороший парень был – всегда пошутит, бабу мою частенько подвозил.

– Благодарю, согрел чайком!

– Телефончик твой у меня есть. Как что узнаю, звякну.

Домой Герман топал гораздо дольше. К месту падения Фёдора подошёл. Сфотографировал, на всякий случай. Может, девчонки по фотографии что увидят.

От Лизы осталась бледная тень.

– Я без тебя не ложилась. Оля выпила таблетку, недавно отключилась. Чаю хочешь? Ты что-нибудь узнал?

– Чаем Марк в дежурке напоил. По предварительным данным Федя подорвался на палёной петарде, потом камень его добил. Предлагаю чуток поспать. Потом с Олюшкой погадаете. Дальше видно будет.

Любовь и смерть, добро и зло. Слова крутились, когда он засыпал. Теперь и дрова самому придётся рубить и топить, зря переживал, что засиделся. Тьфу, лезет в голову всякая ерунда! Дай-то бог, сны чтоб не одолели. Если бы только Федя приснился и рассказал, что с ним приключилось. С кого он снял тулуп и зачем? Замёрз? Вот они точно замёрзнут, надо было хоть немного дом протопить.

Пока Герман растапливал печь, Яся молча топтался рядом. Женщины возились на кухне. За стол его усадили вместе со всеми. Пельмени подавали с бульоном. Первого надо есть первое.

– Как вкусно! – Оливье Яся тоже наворачивал с удовольствием.

– Сами лепили! – заверила Оля.

– Шутишь? У нас сегодня даже не знаю, что на ужин. Родители встречали новый год у деда. Дианка часто готовит, мама – никогда.

Довели парня! Разоткровенничался. Или девчонки ему в бульон зелье подмешали?

– У вас, наверное, прислуга есть? – Оля зависла над пельменями.

– Нет, уборщицы из санатория приходят по очереди. А еду мама приносит. В столовой договаривается, для нас готовят.

А она что дома делает? Звездит или приходит только поспать?

– С Федей мы столкнулись на крыльце. Он выглядел сердитым и пьяным.

Одежду они сдали в гардероб, как и отдыхающие из других корпусов. Его номерок остался у Оли. Федя злился и отказывался возвращаться, так и побежал бы в одном пуловере. Яся отдал ему свой тулуп, у него осталась куртка в подсобке. Ему тоже вдруг захотелось сбежать, хотя вечер ещё не закончился. Но они и не должны были оставаться до конца, только диджей. Улучив момент, пока Снегурка с кем-то отплясывала, Яся стащил куртку. С Фёдором они прошли через пустырь, в посёлке разошлись по домам. Почему тот потом пошёл обратно, не понятно.

Накормив, Ясю отпустили. И тогда Оля заплакала.

– Я должна была догадаться! Видела же лежавшего Мороза!