Светлана Гороховская – Медиатор для домового (страница 3)
Ого, как ты выдавила такие крупные слёзки? Но нет, дорогуша: мужик сказал, мужик кремень!
Утром раньше будильника позвонила тётя Ника.
– Мать сказала, ты к ней собрался? Закинь меня к детям!
Ни тебе «Доброе утро, не будешь ли ты так любезен, пожалуйста», ни «Извини, что заранее не предупредила». Конечно, дорогая тётя. Спал и видел, потратить на тебя лишние два часа. Тётя та ещё заноза. Не понятно, как её дети терпят. Поэтому на Маринкино: «Дорогой, отвезёшь меня на работу?» последовало жёсткое: «Нет!».
Солист надрывался на пределе возможностей проигрывателя. Демид отстукивал пальцами в такт по рулю, периодически дёргая головой. И не надо сигналить, всё равно ничего не слышу! Хабаровск, мама-папа, дом-детство. А значит, и «9 район». В последний момент вспомнил про Алишу. Уже не рад, что пригласил. Пожалел девчонку. Маме опять же удобнее рассказать, ради чего с Маринкой расстались. Но можно было и не говорить. Да, поздно уж.
– Привет!
Ха, спортивная сумка через плечо! Маринка бы на неделю чемоданище битком набила: «Надо быть готовой к любым неожиданностям». Угу, вдруг тебя инопланетяне похитят, а у тебя нет платья для пати.
Прибившись к двери, Алиша молчала. Минимум макияжа, розовые щёчки, милая улыбка – маме понравится. Вот и чудно!
– Здорово, племяш! – Тётка чуть дверь не вырвала. Погоди, сам тебя усажу! – А это что за матрёшка?
Вот дрянь, думает, если старая, всё можно! У Алиши на красном лице только огромные синие глазищи. Да не бойся, тётка не агрессивна! Наверное.
– Моя девушка, Алиша! – Надеюсь, детка, ты понимаешь необходимость подобного хода? – А это – моя тётя Ника!
– Вероника Сергеевна! – припечатала та, размещая на заднем сиденье баулы. – Как договаривались, бензин пополам.
Аттракцион невиданной щедрости!
– И музыку выключи! По мозгам долбит.
Через полчаса подрулили к заправке. Тётка демонстративно полезла в сумочку.
– Ой, а я денежки дома забыла! – хлопала она оставшимися ресницами, подсовывая ему под нос пустой кошелёк. – Возьми, дружочек, карточку.
– Не надо!
– На том свете угольками сочтёмся!
Демид хлопнул дверцей. Устроила комедию, перед девчонкой стыдно.
– Давно вы знакомы? – начала тётка новую пытку, как только они выехали на трассу. – Почему, Демчик, ты мне раньше про Алишу ничего не рассказывал? А куда Мариночку дел? А где вы, милочка, работаете?
Демид только головой качал, делая вид, что сосредоточен на скользкой дороге.
– Мы работаем в одной компании. Познакомились три месяца назад, – спокойствие Алиши передалось, наконец, и ему.
– А почему в ноги холодом дует? – захныкала тётка. – Ты что, заморозить меня решил? Чай, не май месяц. Включи печку!
На дисплее – двадцать семь. Но молотит, действительно, холодный воздух.
– Прости, наверное, система отопления сломалась.
Тётя Ника молчала целых три песни – проигрыватель он так до конца и не выключил – а потом выдала:
– Освяти машину, Дем!
– Тётя, ну, что за бред!
– Вот точно я тебе говорю! А может, это я ей не нравлюсь? Паршиво год начался – неслась она, не останавливаясь. – Холодильник потёк, стиралка поломалась, розетка в кухне искрится. Я Кузю прошу-прошу починить…
– А что, Кузьма вернулся? – Демид обернулся.
– Вернулся, слава тебе Господи! Так не навсегда, на побывку, – она утёрла слезу перчаткой, – и опять обратно, под пули. Ничего не говорит, только по ночам кричит и всё пьёт-пьёт! Ох, горе-горькое! А вот у Вареньки моей…
Рассказала она во всех подробностях и про Вареньку, и про мужа её, Коленьку. И про шустрого Петьку, про строптивую Дашку, которая в том году школу окончила, но так никуда и не поступила.
– Может, хоть ты родишь Демчику ребятёночка! – похлопала она по плечу Алишу. – А то Мариночка за столько лет не сподобилась. Годы идут, что вы себе думаете!
Алиша в очередной раз испуганно вскинулась на Демида.
Впрочем, что каждый из них конкретно думает о деторождении, тётю Нику интересовало мало. Она пустилась в пространные рассуждения, как сейчас трудно поднимать детей, сколько денег уходит на одежду и гаджеты. И жили же они как-то без всякой ненужной ерунды – книжки читали, кино смотрели, с товарищами во дворе бегали – и никто не умер.
Высадили тётку в сумерках. До Хабаровска ещё около часа. Просто крутил рулём, но ощущение, будто фуру перегрузил. Запах ядрёных цветочных духов теперь останется до весны.
– Прости тётку, – Демид обернулся к Алише. – Ты же не против, если я представлю тебя маме, как свою девушку? Давай на ты!
В супермаркете Демид купил копченого мяса, рыбу для мамы и виноград. Алиша взяла Кагор и яблочный зефир. Зефир они терпеть не могут. Но огорчать девчонку не захотел. Выглядела она уставшей.
Мать отчего-то тоже. Последний раз они виделись осенью, с тех пор она как будто потухла. Алишу восприняла спокойно, разглядывала с интересом. Похоже, тётка предупредила. Вынос мозга, скорее всего, откладывается назавтра. За жареную картошку он готов вытерпеть любые расспросы. Кагор мать попросила откупорить, зефир засунула в шкафчик.
– Почему ты не пьёшь? – всё-таки прицепилась она к Алише.
– Я… просто не могу.
– Зачем тогда купила?
– Неудобно в дом с пустыми руками.
Демид бы лучше выпил водки. Видел в шкафу начатую бутылку. Но вроде как тоже неудобно и перед мамой, и перед Алишей. Она явно чувствует себя неловко. А как они будут укладываться спать – только две комнаты? Приглашая её, об этом он совершенно не подумал.
– Совсем-совсем никогда не пьёшь?
– Совсем никогда.
– Зачем тогда работаешь в алкогольном магазине?
Неужели поговорить больше не о чем!
– Просто интересно узнавать что-то новое.
– Давай не чокаясь, за отца!
Ещё лучше, зачем при постороннем человеке! Может, всё же вытащить водку? Но Алиша поднесла бокал ко рту, и он не стал разрушать момент. Да, десертное вино с жареной картошкой – гурманы! Но Алиша только лизнула. Мать выпила до дна.
– Надеюсь, он жалеет о случившимся! – она не закусывала.
– Ты о ком?
– О папашке твоём – предателе, о ком же ещё! Чем больше думаю об этом, тем сильнее возмущаюсь.
Это что-то новенькое. Раньше она так никогда не говорила. Десять лет уж прошло. С чего вдруг вспомнила? Или алкоголь разговорил? Ведь после ухода отца мать совсем не пила. Праздники они давным-давно вместе не отмечали. А когда приезжали с Маринкой, алкоголя на столе не было. Спасибо, подробности «предательства» не начала обсуждать при Алише. А та опять румяно улыбается. Может, маскируется, как осьминожка.
Он постелил Алише на диване, себе разложил кресло. Мать курила, закрывшись в кухне. И это ему тоже совершенно не понравилось. Как-то в этот раз всё кажется неправильным. Алиша попросила отвезти её завтра на центральную площадь. Мол, оттуда начнёт знакомство с городом.
Долго не мог заснуть. Скорее всего, от усталости или от переполнявших эмоций. Эмоции, опять же, признак усталости. Ни к чему усложнять! Есть рабочие моменты, которые надо решить. Вспомнил Марину. Дома должна ждать женщина, создающая необходимые для комфортного существования условия. А если этого нет, тогда и жены не надо. Бабские проблемы пусть обмусоливает с подружками или психологом. Он выполняет свои обязанности по обеспечению семьи. Строить карьеру – её личная инициатива. Мать заведовала столовой. Может, она и довела отца? Предприимчивая, энергичная и очень властная. Нет, спасибо! В его жизни всё должно быть просто и ясно. Может, в самом деле замутить с Алишей? На первый взгляд она более уравновешенная и неконфликтная, улыбается часто.
Скрип. Хлоп. Шмяк. Бряк! Вот дерьмо, только заснул! В кухне кто-то шарит. Кто-кто, ясно – мать! Наверное, в темноте. Иначе бы так не гремела. Плачет, что ли? И почему так сильно воняет перегаром? Ладно, разберёмся со всем этим завтра.
Глава 4
До городской площади они не доехали. Как только Алиша увидела сквер с памятником Хабарову, попросила остановиться. Точно, оно самое! Как же тут, вероятно, красиво летом. Но и сейчас чувствуется мощная энергия места. Поднявшись к памятнику, осмотрелась и прикрыла глаза. Хорошо, но не то. Сбежала обратно по ступенькам. А вот и голубки! Пока доставала из сумки оставшийся мамин пирожок, коричневый голубь сел на плечо. Угощайтесь, милые пташки! Сидя на корточках, пирожок раскрошила. Специально его вчера на стол не выложила. Шаня говорит, подношению Хозяину должно быть домашним.