Светлана Гончарова – Сто слов для любви, или Амнезия цвета (страница 2)

Она поняла, что должна сделать выбор. Остаться в своей удобной, предсказуемой клетке. Или шагнуть в хаос, приняв его целиком со светом и тенями.

Она пришла на заброшенную котельную, их место. Он был там. Сидел, прислонившись к стене с граффити дракона, и что-то чертил в блокноте.

– Я не жалею тебя, – сказала Лера с порога, без предисловий. – Я завидую тебе. Ты пережил бурю и не согнулся. Ты стал ураганом. А я только строю себе убежища и боюсь выйти под дождь.

Лео поднял на нее глаза.

– И я не хочу закрашивать твои шрамы, – продолжила она, подходя ближе. – Я хочу их знать. Потому что они – часть тебя. Как и эта твоя дурацкая любовь к кислотно-желтому цвету. И твой ужасный музыкальный вкус. И… и все остальное.

Он молча смотрел на нее. Потом встал.

– Я боюсь, – тихо признался он. Боец, ураган, Лео – боялся. – Боюсь, что когда ты все узнаешь… ты увидишь только руины. И уйдешь.

– Тогда позволь мне быть археологом твоих руин, – прошептала Лера. – Не архитектором, который строит заново. А тем, кто находит красоту в обломках.

Он обнял ее. Крепко, как будто боялся, что ее унесет ветром. А она, наконец, позволила себе не считать ни шаги, ни слова, ни секунды этого объятия.

Год спустя. (Лера поступила в институт).

В той же котельной, но теперь она не заброшенная, а превращенная в арт-пространство. На стенах совместные работы: ее безупречная архитектурная графика, пронизанная его безумными цветовыми всплесками. Название выставки: "Контрастная гармония".

Лера стоит перед большой картиной, их первой по-настоящему совместной. На ней тот самый черно-белый мост из ее первого скетчбука. Но теперь из его арок вырываются вихри цвета, а на перилах, едва заметные, сидят два силуэта.

Рядом Лео. Он уже не смотрит на картину, он смотрит на нее.

– Знаешь, что я вижу? – говорит он.

– Что? – она улыбается, уже зная, что услышит что-то странное и прекрасное.

– Я вижу, как два разных словаря сливаются в один новый язык.

Наш.

Она берет его за руку. На его запястье татуировка в виде маленькой, аккуратной линейки. На ее шее кулон в виде разбитой палитры.

Они не закрасили прошлое. Они написали поверх него новую историю. Не идеальную. Не предсказуемую. Яркую, контрастную и бесконечно живую.

А на обороте самой главной картины, которую никто из зрителей не увидит, мелким почерком Леры написано: "Любовь – это не поиск своей половинки. Это мужество взять чужой алфавит и вместе с ним написать новое слово".

Глава 2 Сто слов для "мы"

Лето, прошло быстро, вот уже наступила осень, окрашенная в оттенки золотого и красного. Их мир из двух человек начал понемногу расширяться, как акварельная клякса на мокрой бумаге.

Новых людей в ее жизнь, как и следовало ожидать, привел Лео.

Первой появилась Тая. С ней Лера столкнулась буквально в дверном проеме «Рассвета», когда та врывалась внутрь с громким: «Ле! Где мой степлер для холстов? Ты его снова стащил, вредитель!». Тая была высокая, с иссиня-черными волосами, собранными в беспорядочный пучок, и взглядом, который все оценивал с профессиональной критичностью. Она училась в художественном колледже и была для Лео кем-то вроде старшей сестры-ментора. Именно она в свое время дала ему первую банку краски и сказала: «Если хочешь орать, ори красками. Это культурнее».

– Значит, ты та самая Контурная Девочка, – заявила Тая, протягивая Лере руку, испачканную в умбре. – Он о тебе только и говорит. Думала, он выдумал. Оказалось, правда ходишь и дышишь осуждающе.

Лера покраснела, но улыбнулась. В Тае не было ни капли фальши.

– Он говорит обо мне?

– Постоянно. «Лера сказала, что у Шишкина небо дышит». «Лера считает, что ван Гог был не сумасшедшим, а слишком трезвомыслящим для этого мира». Надоел уже, – фыркнула Тая, но по глазам было видно, что она рада за него.

Тая стала их гидом в мире «большого» искусства. Она таскала их на студенческие вернисажи, в полуподпольные галереи, учила грунтовать

холсты по-взрослому и пить ужасный кофе из автомата в колледже. Она была резкой, язвительной и невероятно надежной. Лера узнала, что Тая растит младшую сестру одна, с тех пор как их родители уехали на заработки. Ее картины были полны скрытой, яростной нежности – гиперреалистичные портреты сестры, на фоне которых взрывались абстрактные, цветные сны.

Вторым стал Марк, известный в узких кругах как «Гремлин». Его Лео представил так: «Встречай, это наш личный техномаг». Марк был низкорослым, носил очки в толстой оправе и говорил так тихо, что приходилось вслушиваться. Он был гением всего, что связано с цифрой и звуком. Именно он помогал Лео с записью его безумных музыкальных набросков, а Тае с созданием сайта-портфолио.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.