Светлана Гончаренко – Продается дом с кошмарами (страница 5)
— Не узнаёшь? — огорчился упитанный. — Пять лет за одной партой сидели, а ты не узнаёшь?
— Кирилл?
Кирилл Колдобин был Костиным соседом по парте пять последних школьных лет, вот и пришло на ум это имя. Толстый парень в машине до сих пор казался незнакомым — щуплого длинношеего Кирилла он ничем не напоминал.
— Ну да, Кирилл! Я это, я! Три года всего прошло, а ты отворачиваешься, как неродной. Я-то тебя почти сразу узнал. Давай сюда, садись, потрындим!
Костя неохотно уселся рядом с парнем, который выдавал себя за Кирилла. Тот набросился с расспросами:
— Ну, как ты? Где сейчас? Компьютерами торгуешь? Это круто, молоток! Наших кого встречаешь? Самохина давно видел? И что?.. Да ну! Три года дали? Нехило… А Катька Зворыкина, ты знаешь, замуж вышла. Живёт теперь в Буркина Фасо с ихним каким-то принцем. Уже две двойни от него родила. А ты хоть родил кого-нибудь? Нет? А чего? Я-то? Я да. У меня дочке четвёртый год! Мало, правда, вижу её, потому что жили гражданским браком, теперь разбежались. Ну, а ты чего теряешься? Тоже родил бы кого-нибудь. На потомков глядеть прикольно — представляешь, морда с кулак, а вылитый ты!
Кажется, это в самом деле Кирилл Колдобин. Тот точно также болтал без умолку, побрызгивая слюной, и напоминал кран, который съехал с резьбы, и потому закрыть его никак нельзя.
— Не ты один меня не узнаёшь, — бодро сообщил Кирилл. — Недавно Зинаиду, физичку нашу, встретил. Хотел поздороваться, а она дёрнула от меня, как от чумы — думала, я у неё сумку с картошкой свистнуть хочу. Так и не догнал…Ну да, точно, весу я немного набрал, но это профессиональное. У меня ведь ресторанный бизнес — отец подарил, чтоб я не болтался без дела. И знаешь, Костян, я втянулся. Забегаловки «Во блин!» видел? Мои! Ты не думай, я в тренажёрном зале каждую неделю потею. Это на мне не жир, это мышечная масса!
Костя заметил, что на Кирилловом животе мышечная масса образовала идеально правильный шар. Голос Кирилла журчал и булькал, в машине работал кондиционер, и потому было прохладно и сумрачно. Бесшумно проплывали за смуглыми стёклами редкие прохожие. Призрак Грачёвой-Шварц понемногу отступил и сгинул, но терпкая боль осталась. «Коготь» не напечатают! Жизнь кончена…
— Ты, Костян, заснул, что ли? Ты меня слушаешь?
Кирилл ткнул Костю в бок тренированным локтем. В ответ Костя зевнул.
— Что, ночью тёлка какая-нибудь спать не давала? — весело посочувствовал Кирилл. — Я и сам вчера после клуба…
— Я всю ночь работал, — отрезал Костя, который ночью преспокойно спал.
Кирилл возмутился:
— Что, шеф у тебя зверь? Заездил? На сверхурочных сидишь? Вот гад!
— Я писатель, — ни с того ни с сего вдруг объявил Костя.
— Да ну!
Если б Кирилл остался прежним тощим пареньком, от удивления его лицо бы вытянулось. Теперь же оно осталось круглым, только болтливый рот из весёлого смайлика превратился в узкую «о».
— А что ты пишешь? — спросил Кирилл.
— Разное. Фэнтези в основном. Смотри, вот это скоро выйдет отдельной книгой.
И Костя показал Колдобину папку с «Когтем». Врал Костя редко и неохотно, а тут как-то само собой вышло. В конце концов, фантаст он или нет? Сколько можно слушать, как этот жлоб распинается про свои блинные?
— Днём я в фирме, а ночью пишу, — сурово пояснил Костя, и была это сущая правда. — Но скоро всё будет по-другому — я перехожу на профессиональный литературный труд. Вот доработаю роман, и привет! Я даже отпуск взял, чтоб обрубить все концы.
— Отпуск? А куда едешь? — оживился Колдобин.
Про фэнтези сказать ему было нечего, зато тема отдыха задела за живое.
Костя в ответ только усмехнулся:
— Да не еду я никуда, балда. Я же сказал: роман до ума буду доводить. Мне теперь нужна тишина и полное одиночество. Чтоб только я и мой ноутбук…
— А я в Сан-Тропе послезавтра намылился, — перебил его Кирилл, и снова забулькал свинченный кран. — Мы с пацанами договорились: тёлок возьмём и оторвёмся по полной! Не бывал в Сан-Тропе? Зря! Там классно! Это не то, что Эмираты — там тёлкам топлесс никуда ходу нет, да и шуму арабы не любят. А в Сан-Тропе ори сколько хочешь, были бы деньги — цивилизация! Это родители у меня всё в Эмираты ездят. Вчера мне устроили бэнц: только я с пацанами насчёт Сан-Тропе сговорился, как отцу тур за полцены предложили. Горящий, в эти гребаные Эмираты. А отец мой, ты сам знаешь, за копейку удавится — настоящий советский человек. Вцепился в этот тур, как ошалелый, а я чтоб дома сидел, на даче… Дача ещё эта хренова… Ну нет, я всё равно как-нибудь с пацанами вырвусь!
Прохлада колдобинской машины Косте надоела. Захотелось выбраться наружу — в духоту, зной и собственную жизнь. Не сидеть же тут до вечера, развесив уши?
В школе от болтовни Колдобина можно было только сбежать. Поэтому Костя решительно сунул руку в углубление на двери. Там вместо ручки оказалась какая-то бородавка. Костя на бородавку нажал, но дверь и не подумала открыться. Зато вдруг сильно запахло бананами.
— Ты что, радио хотел врубить, музон послушать? Радио вон там, а это отдушка, — пояснил Кирилл. — Классная штука, особенно если кого в салоне развезёт — отрыжка после японской кухни и всё такое… Я как-то в Сан-Тропе устриц обожрался, и ты не поверишь…
Костя кашлянул, чтобы перекрыть шум колдобинского крана. Он собрался прощаться, но Кирилл вдруг завопил:
— Идея! Точно! Как удачно я тебя встретил!
— Я спешу, — сказал Костя в ответ.
Он отвернулся и стал шарить по двери в поисках настоящей ручки.
— Да постой ты! Идея! Костян, ты только послушай! — кричал и брызгался Кирилл, хватая Костю то за рукав, то за чёрную папку. — Погоди ты! Идея есть!
— Какая у тебя может быть идея?
— Классная! У моих родителей дача в Копытином Логу. Они себе новую строят, в Грезине, а эту на продажу выставили. Понимаешь, надо чтоб в Копытином пожил кто-нибудь, пока они в Эмиратах, а я в Сен-Тропе. За порядком на даче посмотреть и вообще…
Продолжая обшаривать дверь, Костя надменно посоветовал:
— Вы состоятельные люди, наймите кого-нибудь.
— Да не соглашается никто! Такое уж это место, — простодушно начал Кирилл и вдруг осёкся. — Короче, всё путём, но…
— Что «но»?
Кирилл замялся:
— Гонят всякую пургу, мол, место с мутью…
— Бомжи шалят? Соседи ночью клубнику воруют?
— Да нет! Странности там всякие случаются…
— Аномальные явления?
— Во-во, вроде того. Только фигня всё это! Я тыщу раз там бывал и с пацанами, и с тёлками — никаких явлений не видал. И кто только первый эту бодягу замутил? Наверное, нарочно, чтоб цены на дачи сбить. Всё путём будет, Костян. Ты мне ещё спасибо скажешь!
— Это за что?
— За тишину и одиночество. Там этого добра выше крыши. Ты же хотел! Я тебя за язык не тянул, ты сам про это говорил. Эх, если б ты знал, какая в Копытином Логу тишина…
Глава 2
Если не в Сан-Тропе, то хоть куда-то надо сбежать!
Во-первых, отпуск начался. За две недели вполне можно написать новый роман, продолжение «Когтя». Костя даже название придумал — «Амулет вечности». Но дома работать невозможно. Только в вечность погрузишься, как раздаётся голос матери:
— Костик, вынеси мусор!
Считается, раз он в отпуске, значит, бездельничает, и надо срочно дать ему в руки помойное ведро.
— Я работаю, — огрызается Костя.
— Это не работа, а порча глаз, — отвечает мама.
— И сколиоз у тебя, Костенька, не забывай, — ласково добавляет бабушка. — Вот если бы ты разгрузил позвоночник да сбегал за подсолнечным маслом…
— Пусть вообще из комнаты убирается! — шипит сестра Ксюшка. — Гриша вот-вот придёт.
Гриша — Ксюшкин жених. У него утиный нос, покатые плечи и нрав довольно занудный. Но Ксюшка выбрала именно его: ей уже двадцать шесть, а Гриша очень в неё влюблён. Свадьба через месяц. Значит, ещё целых тридцать вечеров Гриша будет звонить в дверь и улыбаться на пороге. В одной руке он будет держать букет практичных астр (они долго не вянут), а в другой коробку конфет «Буревестник».
Конфеты и астры поступают бабушке, а Ксюшка с Гришей топают в Костину комнату. Им, видите ли, нужно лирическое уединение. Кто жил в панельной трёшке большой дружной семьёй, знает, какая это роскошь.
Конечно, Ксюшка могла бы принять жениха у себя, но комнату она делит с бабушкой, а у бабушки артрит, так что диван занят. Гостиная у Гладышевых проходная, для интима годится лишь Костина конурка. Прощай, «Амулет вечности»…
Добро бы интим был настоящий! Как-то по ошибке Костя ввалился к влюблённым и увидел, что Ксюшка с Гришей сидят на кровати, держатся за руки и смотрят друг на друга, как два барана. И ради такой ерунды Гладышевы переходят на шёпот? И бродят по квартире на цыпочках, будто шайка воров?
— Костик, ты не понимаешь! Гриша романтик, а в наше время это большая редкость, — говорит обычно бабушка, закладывая книжку «Красота и здоровье после восьмидесяти» фантиком от конфеты «Буревестник».
— Гриша не подарок, но лучше, чем ничего, — утверждает мама страшным шёпотом.
И беззвучно разливает суп. Бабушка, как всегда, отдыхает в своей комнате, а все прочие Гладышевы сгрудились на кухне и стараются не греметь посудой.