Светлана Гольшанская – Северный путь (СИ) (страница 22)
Вместе с Дугавой они запалили костер, а Ждан с помощью дара раздул пламя, правда, чуть не обжег стоявших слишком близко девушек. За этот проступок от готовки его отстранили и заставили разбирать вещи. Когда и лагерь, и ужин были готовы, с вышины донесся пронзительный соколий крик, предвещавший возвращение Финиста. Через мгновение с неба камнем рухнула приметная птица, и вскоре из-за ближайшей стены показался их предводитель уже в человеческом облике.
— Все в тумане. Ни демона не видно, — пожаловался он. — Но, похоже, мы дали большой крюк на восток. Ума не приложу, как такое могло случиться.
— Где-то не там свернули. С кем не бывает? — беззаботно отмахнулась Дугава, приглашая его к костру на ужин. — Завтра распогодится — выйдем на нужную дорогу. Ждан, подтверди!
Она воинственно махнула на доедавшего жидкую похлебку левитатора большой деревянной ложкой. Ждан подавился и громко закашлялся, но все же кивнул, опасаясь, что если начнет возражать, вместо добавки получит поварешкой по голове.
— Герда? — спросила Дугава.
Та повела плечами. Кот сказал, что они попали сюда не случайно, и велел ждать, пока он со всем разберется. Но вряд ли стоило рассказывать об этом ребятам. Они бы точно сочли ее сумасшедшей… Разговаривать с невидимым котом — даже для потомков Стражей слишком ненормально.
Не дождавшись определенного ответа, Дугава вручила Финисту миску. Он подсел к костру с самым мрачным видом. Герда решила немного развеселить его, а заодно и всех остальных.
— Я, кажется, поняла, что здесь было раньше, — начала она издалека.
— Здесь был замок, глупая, — засмеялся Ждан, но тут же замолчал, вспомнив, что все еще относится к ней с опаской. Стараясь не обращать на него внимания, Герда продолжила:
— Там была кухня — видны остатки печных труб, рядом кладовка — она уровнем ниже, чтобы прохладу сохранять, дальше столовая, с той стороны помещения для слуг. Чуть дальше конюшня, кузня и всякие ремесленные помещения. Оружейная вон там. Где та странная вертушка — маленькое домашнее святилище. На втором этаже спальни для хозяев и гостей, рабочие кабинеты, библиотека…
— Да ты словно все своими глазами видела! — восхитилась Дугава. Герда лукаво улыбнулась:
— О, если бы я была ясновидящей… или хотя бы медиумом, — и развела руками. — Это просто мои догадки. А здесь, видите какая большая площадка с отполированным полом? Здесь наверняка был бальный зал. Играл оркестр, рекой текло игристое вино и под звуки музыки кружили нарядные пары.
— Ох, и неспроста мы выбрали для ночевки именно бальный зал! — в глазах Дугавы зажегся шальной огонек. Герда перевела взгляд на мужчин. Те настороженно наблюдали за иллюзионисткой, догадываясь, что вот-вот начнется представление.
Дугава взмахнула руками. Из клочков тумана появились полупрозрачные человеческие фигуры: дамы в пышных платьях с открытыми плечами, мужчины в длинных камзолах и строгих узких бриджах. Разбившись по парам, они принялись танцевать размеренные модные в высшем обществе танцы.
— Чего ты ждешь? Выбирай себе кавалера, — усмехнулась Дугава, подталкивая Герду к танцующим. — Ждан, ты тоже присоединяйся.
— У меня обе ноги левые! — попытался возразить парень.
— Да какая разница? У моих иллюзий вообще ног нет! — весело рассмеялась она и потащила Ждана к пухленькой девушке с невообразимо высокой прической.
— Финист, устрой нам музыку!
Теперь настал черед оборотня угождать разошедшейся ни на шутку иллюзионистке.
— Вот еще, — заупрямился он.
— Учитель, не будьте букой! — укорила его Дугава. — Герда, попроси его. Тебе он точно не откажет.
Герда не понимала, как Финист может «устроить музыку» без оркестра, но перечить не решилась.
— Пожалуйста, сделай, что просит Дугава… или просто потанцуй вместе с нами, — неуверенно сказала она.
Финист смерил девушек тяжелым взглядом, а потом отрицательно покачал головой:
— Мне уже слишком много лет, чтобы участвовать в дурацких играх. Особенно в таком месте. В конце концов, это не безопасно. Мы же в бегах.
— Вряд ли сюда кто-нибудь сунется. Люди боятся подходить близко к Ильзару поодиночке, тем более, ночью, — попробовала успокоить его Герда.
— Люди — да, а как насчет Голубых Капюшонов? — не унимался он.
Герда пожала плечами. Она сама никогда Защитников Паствы не встречала, хотя их отряды несколько раз проходили через Дрисвяты, наводя на селян еще больший ужас, чем Дикая пуща и Ильзар вместе взятые.
— Не хочешь, как хочешь, — обиделась Дугава. — Ведь только ты у нас герой без страха и упрека. А мы обычные люди. Нам нужно хоть иногда развлекаться, иначе скоро совсем рехнемся от всех этих ужасов.
Финист скривился, словно проглотил забродившую ягоду, но с места не сдвинулся.
Дугава попыталась создать иллюзию музыки из ветра, как прежде делала на Озере Берегинь. Вышло не слишком похоже на изысканную бальную мелодию, но все равно лучше, чем танцевать в тишине. Герда поклонилась своему кавалеру — высокому статному красавцу с длинными по-щегольски закрученными усами и закружилась в танце, движения которого она не знала. Просто повторяла за остальными парами из иллюзии. Рядом точно так же веселились Ждан с Дугавой, представляя себя на приеме в королевском дворце: смеялись, подпрыгивали, сталкивались спинами, отвешивали в адрес друг друга до глупости галантные комплименты и делились шутливыми сплетнями про только что выдуманных знакомых из высшего света. На мгновение Герда представила, что это взаправду, но тут же поняла, что не смогла бы жить в таком притворном, насквозь лживом сахарном сиропе все время. Да и залихватские народные танцы нравились ей куда больше, чем эти тоскливые плавные кружения.
Герда повернулась к Финисту. Он с укоризненным видом взирал на веселящуюся компанию. Так смотрели на шумные городские праздники седобородые старики. Герда звонко рассмеялась, подошла к Дугаве и зашептала на ухо. Иллюзионистка охотно кивнула. Музыка тут же сменилась на более быструю, и призрачные пары в невероятной круговерти понеслись по всем руинам, увлекая за собой настоящих людей.
Улеглись уже после полуночи, уставшие, но страшно довольные. Все, кроме Финиста. Он так и остался сидеть у костра, по-видимому, собираясь сторожить лагерь всю ночь.
То ли от возбуждения, то ли от переизбытка впечатлений, а, может, место действительно было зачарованным, этой ночью Герде снились странные тревожные сны. В них она продолжала веселиться на балу в Ильзаре, только теперь все казалось куда реальней, чем зыбкая иллюзия Дугавы. По натертому до блеска полу стучали кованые каблучки. С потолка, на котором изображались экзотические птицы с ярким оперением, свисала огромная хрустальная люстра с бессчетным количеством свечей. У стен стояли изящные резные столики и обитые голубой парчой стулья. Меж степенно кружащихся пар деловито сновали слуги, поднося гостям напитки и закуски. В углу играл настоящий оркестр.
Устав восхищаться роскошью зала, Герда принялась разглядывать собравшихся здесь людей. Взгляд остановился на двух стоявших рядом мужчинах. У них не было пар, и они не танцевали. Первый — невысокий, худощавый, одетый в элегантный костюм небесно-голубого оттенка, был уже в летах. В светлых волосах проглядывали седые пряди, а на лбу и в уголках холодных серых глаз залегли крупные морщины. Вероятно, это и был хозяин замка. Он приветствовал всех гостей радушной улыбкой, деликатно справлялся о здоровье знакомых и с достоинством кивал на реплики проходивших мимо людей.
Второй был полной противоположностью: высокий, плечистый, с крупными чертами лица, характерными для простолюдинов, а отнюдь не для знати. Одет в бело-зеленую военную форму с густыми эполетами, указывающими на высочайший ранг. Он гораздо более гармонично смотрелся бы на поле брани, ведя за собой в атаку многочисленное войско, чем посреди помпезной роскоши бального зала. Мужчина прекрасно это понимал и мучился от ощущения собственной неуместности, но уйти почему-то не мог. Он держал руки за спиной и хмуро взирал в глубину зала.
Герда проследила за его взглядом и увидела посреди танцующих молодую женщину в летящем светлом платье с непривычно высокой талией. Небольшой рост и хрупкий стан делали ее похожей на воздушную фею. Из-под коротких пепельных волос выглядывали аккуратные ушки. Рядом с ней в белой кружевной рубашке и чепчике неуклюже бегал совсем еще крохотный ребенок. Он доверчиво цеплялся за юбку матери и, когда она брала его на руки, щебетал что-то тоненьким, похожим на птичий, голоском. Женщина звонко смеялась, прижимала малыша к себе и целовала его розовые щечки. Она не замечала никого, кроме своего ребенка. Он был ее миром, ее счастьем. Остальные люди для нее просто не существовали.
Герда обернулась на мужчин. Оба замерли с одинаковым выражением неодобрения на лицах, словно их породнила ревность к этому ребенку. Герда нахмурилась, ощущая, как в ней просыпается негодование. Как они могут так смотреть? Разве они не знают, что материнство священно?! Никто не смеет посягать на любовь матери к собственному ребенку, тем более осуждать ее за это! Но прежде, чем Герда успела как следует осознать свои чувства, бальный зал заволокло стылым туманом с низин. Исчезли нарядные люди, шикарная люстра, даже сверкающий пол.