Светлана Гольшанская – Путь Сумеречницы (страница 3)

Он был тем, кто разжег пламя, он был сердцем Мрака. Веселье прорывалось хмельным смехом: больше не надо сдерживаться и притворяться. Теперь он по-настоящему свободен!

– А ну подъем, безродная дворняга! – разбудил его визгливый голос Йордена.

Сонливость стряхнулась привычно быстро, и Микаш успел перехватить прицелившийся в бок сапог.

После вчерашней попойки наследник лорда Тедеску стал совсем несносен. Недавно посвященный в Сумеречники, Йорден уже собирал жидкие светло-каштановые волосы в церемониальный пучок на затылке, но, коротконогий и пухлый, на удалого рыцаря все равно походил мало. Какой из него защитник от демонов? Просто смешно!

Микаш протянул к нему нити мыслечтения – своего родового дара.

Йорден отступил. Маленькие глаза болотного цвета осоловели. Длинноватый нос и выступающая вперед челюсть делали его похожим на тотем рода Тедеску – шакала. А уж когда высокородный скалился на прислугу!

Со стороны костра его подначивали наперсники:

– Эй, чего твой увалень-оруженосец не идет?

– Стукни его хорошенько, чтобы поторапливался!

– Уже, – отуплено отозвался Йорден.

Использовать мыслечтение разрешалось только в битвах, но небольшое внушение засекли бы лишь опытные Сумеречники, а поблизости таких не наблюдалось. Всяко лучше пойти на хитрость, чем ругаться с балбесом, который дальше собственного носа не видит.

Микаш рывком поднялся, заставляя Йордена смотреть на него снизу вверх.

«Увалень-оруженосец» был на полторы головы выше хозяина, шире в кости и выглядел значительно старше несмотря на то, что им обоим едва минуло восемнадцать лет. Микаш взъерошил слипшиеся от холодного пота волосы соломенного оттенка. Серая рубашка из грубого льна и черные суконные штаны прилипли к телу, но времени привести себя в порядок не осталось. Он натянул сапоги и побежал собирать вещи.

– Если б не отец, давно бы нашел себе оруженосца порасторопней, – жаловался тем временем Йорден наперсникам.

Рыжего забияку постарше звали Драженом, а чернявого молчуна – Фанником. Менее знатные, чем Йорден, парни принадлежали к семьям, приближенным к лорду Тедеску, а потому с малолетства составляли компанию наследнику. Им повезло, что все важные вопросы решал не Йорден, а его ушлый отец, иначе они не пережили бы даже прошлой ночи, когда их за шкирки пришлось вытаскивать из пьяной драки в придорожной корчме.

Микаш затянул их пояса с оружием, проверил стрелы в колчанах и мечи в ножнах.

– Все готово, можем выдвигаться, – предложил он.

– Я сам решу, когда можно! – прикрикнул на него Йорден и пихнул в живот локтем. Не больно, если вовремя напрячь мышцы. – Знай свое место, дворняга!

В груди поднималась ярость, но Микаш подавил ее, вспомнив часто мучивший его сон и проговорив про себя: «Я не стану таким, как бы сильно ни била судьба. Буду защищать людей от демонов. Я живу только ради этого».

Йорден повернулся к друзьям:

– Выдвигаемся.

Путь на гору Выспу занимал не больше часа. Вчера Микаш добрался туда вдвое быстрее, но теперь приходилось тащить за собой обузу из трех человек, которые то и дело оскальзывались на сыпучих камнях и норовили сверзиться с узких выступов. Он умел ненадолго перехватывать контроль над чужим телом, но растрачивать силы впустую не хотелось – пригодятся в бою.

Крепкое весеннее солнце било в макушку и слепило глаза, но воздух еще не прогрелся после зимы. Под ногами журчали ручьи, делая скользким и без того опасный грунт. Дышалось сладко, будто пьешь изысканный нектар. Тело наполнялось легкостью, открывалось навстречу бескрайней синеве неба, словно падаешь в него и летишь к тонким полосам облаков. Хотелось кричать от восторга вместе с парящими рядом орлами.

Лихорадочный восторг! Он всегда накрывал его при единении с материнской стихией. Внутренний резерв силы заполнялся так, что кожа горела, точно весеннее солнце. Помыслы взметались ввысь, заставляя взирать на сырую землю с презрением.

– Тащиться в такую даль ради каких-то палесков? Вот гыргалицы с Доломитовых гор – это нечто. Жаль, вас тогда не было, – похвастался Йорден, нарушив сосредоточение Микаша.

Дети других стихий наслаждения небом и высотой не понимали. Йорден был оборотнем-шакалом, Дражен – мертвошептом, и им ближе земля. Фанник пускай и слабенький, но ясновидец – связан с водой. Впрочем, эта троица никогда не расходовала так много силы, чтобы ощущать близость к пределу – сосущую пустоту внутри и тяжесть во всем теле.

– Да что нам эти бабы с грудями до колен. Страшные? Да ни разу! – подначил задира Дражен. – Вот стрыги в Сечевой степи – это жуть. Особенно когда их полчища целые села выгрызают. Даже скотом не брезгуют. Горы обескровленных трупов – то еще зрелище. Жаль, ты не видел.

Йорден скривился.

– Те бабы были великанские, семь, нет, десять футов ростом! И руки как лопаты. Гыргалицы – твари редкие, а ваших стрыгов только слепой не видел.

Дорога ушла с обрыва и запетляла меж каменных круч и чахлых сосенок.

– Пусть дворняга рассудит. Он ведь был и там, и там, – Дражен ухмыльнулся, глядя на Микаша. – Так какие демоны самые страшные?

– Лунные Странники, – ответил тот, только чтобы от него отстали.

– У-у-у, – протянул Дражен. – Что-то личное?

– Кто хитрее, тот и страшнее.

Микаш отвернулся и, сам того не желая, встретился взглядом с Йорденом. Его окатило завистью. От чужих мыслей закрываться получалось легко, но гораздо сложнее не воспринимать отголоски сильных эмоций.

Чему Йорден мог завидовать? У Микаша даже такой малости, как друзья, нет. Ни похвастаться, ни посмеяться, ни поговорить по душам не с кем. Раньше хоть мать и сестра были, да не сберег их.

– Стрыги страшнее, Странники к ним ближе, – заключил Дражен и положил руку на плечо Йордену.

– Нет, гыргалицы. Гыргалицы! – огрызнулся тот, отталкивая друга.

– Да повзрослей ты уже! Научись проигрывать.

– Тише, – оборвал их перебранку Микаш.

Впереди устремлялась к небу серая скала, покрытая разводами лишайников. По наплывам каменной породы можно было подняться на вершину, как по ступеням. У подножья черным пятном выделялся пещерный лаз. Микаш еще вчера привязал к ближайшему валуну толстую веревку. Сейчас оставалось лишь проверить ее на прочность, а узел – на крепость.

– Демон внизу. Удостоверюсь, что все в порядке, а затем подам знак, чтобы вы следовали за мной, – Микаш повернулся к Йордену. Тот продолжал полушепотом спорить с Драженом. Ну и пусть: свой ум в чужую голову не вложить даже с помощью мыслечтения.

Сегодняшняя охота, как и многие другие, была потехой для господ ради трофеев и славы. А ведь Микаш, когда шел в услужение, мечтал защищать людей.

Он зажег факел и схватился за веревку. Спускаться пришлось в узкую галерею. Веяло сыростью. Внизу ледяная вода доходила до щиколоток, точила камень, пробивая себе новый путь. Ноги сводило даже сквозь толстые сапоги. От затхлого воздуха перехватывало дыхание. Факел чадил едва-едва, тускло освещая дорогу. Лишь бы не поскользнуться на мокрых камнях.

Впереди манила фиолетовыми всполохами демоническая аура. Всплеск эхом разнесся по пещере. Сотня шагов, и показался палеск – крупная водяная ящерица. Он тряс черным гребнем на хребте и разевал пасть, сверкая рядами острых зубов. Сеть расставленной на него ловушки обвивалась вокруг длинного туловища. Чем больше палеск рвался из нее, тем сильнее вгонял между чешуйками смазанные ядом шипы. Промокшие веревки скрипели, но все же удерживали демона.

Сейчас ослабнет, и можно будет добить. Но отчего же тогда по спине побежали мурашки?

Микаш вернулся и позвал остальных. Высокородные господа спускались медленно и неуклюже, при ходьбе шумели так, будто хотели перебудить всех подземных духов.

– Это все? – спросил Йорден при виде палеска и вытянул меч из ножен.

– Что, даже боя не будет? Фу, скучно, – поддакнул Дражен.

Палеск обвис на веревках. Йорден подошел вплотную к нему и замахнулся. Шмяк! У его ноги клацнули внушительные зубы, что Йорден едва успел отскочить.

– Ты давай, – махнул он Микашу. – Не дело это благородному Сумеречнику тварей свежевать.

Микаш достал собственный меч. Палеск скосил на него выпученный желтый глаз. Мол, зачем, я ведь ничего тебе не сделал. Это высокородные из тебя все соки пьют. Микаш встряхнул головой, отгоняя наваждение, и отвел руку для замаха.

Что-то шевельнулось внутри уходящего в темноту тоннеля. Сверкнул фиолетовый огонек, посылая по телу мелкую дрожь.

– Бегите! – закричал Микаш.

Йорден с Драженом оцепенели, только Фанник не растерялся и потянул обоих прочь. Микаш в несколько ударов отсек палеску голову, закинул ее в мешок, который забросил за спину. Тело демона еще билось в конвульсиях, а вдалеке уже сверкало с десяток желтых глаз.

Микаш припустил к веревке. Ноги скользили, но каким-то чудом он добежал до лаза. Наверху заметил Фанника – тот уже выбирался из пещеры.

Мешок с трофеем пришлось привязать покрепче и живо карабкаться следом. Шорохи и плеск нахлестывали в спину, заставляя сдирать ладони в кровь. Набухший от крови мешок тянул вниз, словно не позволял унести трофей из подземелья. Последний рывок, и Микаш выкарабкался наружу, обливаясь потом. Остальные лежали у выхода и, раскрасневшись, глотали ртом воздух.

– Выбрались! – возликовал Фанник.

Йорден с Драженом с презрением покосились на него.