Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 59)

Но за воротами Эскендерии мы забыли об этих мыслях. Слишком тревожны знания и непомерна их цена.

***

Солнце золотым светом заливало в окна тепло, доставая даже до постели, где я устроилась на новом красно-синем покрывале.

— Зачем ты это делаешь?! — Микаш старательно заслонял мне свет, пока я штопала его рубашку.

На знатную дырень под мышкой нужно было поставить латку. Дело бы пошло быстрее, если бы он не кружил вокруг меня коршуном и не вздыхал так горестно. Обычно я зашивала его одежду, пока он спал или отлучался в казармы, но на следующий день он выступал в поход. Я послюнявила пальцы и завязала узелок на нитке.

— Потому что командиру нельзя ходить голодранцем, — пристыдила его я. — Ну отойди же ты!

— Я могу сам! Ты не должна… — вяло протестовал Микаш.

— Но я хочу! Цыц! — я осмотрела свою работу. Не так аккуратно, но сойдёт.

Он схватил меня за ладонь и поцеловал исколотые пальцы. Серые глаза полыхали воодушевлением:

— Я знаю, что нужно сделать, чтобы стать достойным тебя!

Я испуганно моргнула. Очередная блажь? Только не перед отъездом!

— Мастер Гэвин сказал, что через десять лет я стану маршалом, если постараюсь. Я приложу все силы. Маршалам хорошо платят. Я куплю особняк на берегу моря, найму много-много слуг, и ты будешь жить в нём как королева!

— О, меня повысили до королевы? — усмехнулась я. — У меня уже был целый замок со слугами. Если бы мне это было нужно, я бы осталась там и вышла замуж. Но я не хочу. Я хочу быть свободной, самой решать, как жить и кого любить. Сейчас я счастлива, разве ты не видишь? — Он снова горестно вздыхал и смотрел глазами побитой собаки. — Ты станешь маршалом, потому что ты этого достоин. А мне доказательства не нужны. Я приму тебя любого, потому что даже без этих чинов останешься собой.

Он печально усмехнулся, но возражать не стал, только не давал мне спать всю ночь. На рассвете, когда мы уже собирались уходить, он достал из-под кровати продолговатый свёрток и вручил мне:

— Это подарок. На этот раз то, в чём я точно разбираюсь.

Я развернула холстину. Внутри был тонкий длинный четырёхгранный стилет. Я провела пальцем по лезвию до самого кончика.

— После похода в Нижний город я подумал, что даже тут становится небезопасно. Всегда носи стилет при себе. Его легко спрятать под одеждой. В узких местах он удобней, чем меч. Ты не смотри, что без украшений. Зато клинок лёгкий, сбалансированный, ковка качественная. Оружейник меня чуть не выгнал, столько я его выбирал.

Я в красках представляла эту картину. Шаловливо выгнула бровь и сунула оружие за пазуху:

— Спасибо, я буду хранить его рядом с сердцем.

Микаш густо покраснел, поняв, что перебрал с пафосом. Я поцеловала его, чтобы он перестал волноваться по пустякам.

Нещадно палило утреннее солнце. Армия собиралась на Дворцовой площади, рыцари выстраивались в шеренги, чтобы пройти парадом до городских ворот под ликование толп. Руководил всем Вальехиз, Гэвин собирался присоединиться к армии недалеко от западного порта, когда подоспеет его корабль.

— Когда же вы друг от друга отлепитесь? — негодовал один из сослуживцев Микаша, кажется, его звали Бастиан.

Мы никак не могли проститься, задерживая компанию «волков», как называл высокородных командиров Микаш.

— Будь осторожен и знай, я молюсь и жду тебя. Каждый день, — я поцеловала его в последний раз и надела на шею обережный амулет из храма Умай — белую деревянную птичку с золотым знаком солнца и серебряным — луны. Осенила Микаша защитным знамением напоследок.

— Я вернусь. И все свои победы посвящу тебе одной! — он коснулся моей щеки в последний раз и вскочил в седло.

Беркут повёз его прочь. Безликий оказался прав: Микаш и впрямь стал героем, моим героем.

Глава 17. Будни чудотворницы

Я решила срезать путь через несколько тёмных, узких переулков. Первый день осени. Что ж, надеюсь, небольшое опоздание мне простят, я должна была проводить Микаша. Ведь не увидимся долго: год, два? Я потрогала его подарок за пазухой и улыбнулась. Как быстро привыкаешь к хорошему, не замечаешь его, а когда оно пропадает, пускай даже на время, становится горько и пусто на душе. Надеюсь, наши чувства выдержат разлуку, как хорошее вино станут только слаще и желаннее.

Я настолько задумалась, что заметила человека на углу дома, лишь когда поравнялась с ним.

— Куда спешишь, ведьма? — окликнул до дрожи знакомый голос.

Я попятилась. Эти острые скулы, будто перечёркивающие лицо косым крестом, невозможно забыть. Разбойник Лино! Как он выбрался из Нижнего города?

— Не ждала, цыпа? Хахаль твой свалил, и крышевать тебя некому, — злобно ухмыляясь, издевался он.

Я же на территории Верхнего города и опасаться мне нечего! Разве что, когда их казнят, совесть не даст мне покоя. Я выпрямилась и спокойно ответила:

— Я сама могу себя защитить. Напомнить?

Ухмылка всё больше походила на оскал.

— С одним мной ты справилась, а как насчёт всех? — Лино указал мне за спину.

Я обернулась. Из прохода между двумя соседними домами вывалило с десяток парней, чумазых, тощих и в такой же неопрятной одежде, как Лино. Пару из них на вид были старше главаря, но в основном мальчишки. Самый младший, попрошайка Бурро, выглядел ещё бледнее и болезненней, чем в прошлый раз. Они обступили меня со всех сторон, отрезая пути к отступлению.

Жаль, чутьё срабатывало только на демонические ауры, а хрупкие прозрачные оболочки людей как опасность не воспринимало. Я засунула руку за пазуху и нащупала стилет. Он придал уверенности.

— Я за мгновение могу послать мысленный зов Сумеречникам, — спокойно предупредила я. — Они тут же сбегутся, и вас всех повесят.

— Да неужели? — Лино приблизил своё лицо, едва не протаранив меня лбом. Обдало вонючим дыханием.

— Хочешь попробовать? — спросила я и, выхватив стилет из-за пазухи, замахнулась. Лино отшатнулся, освободив дорогу, и я бросилась бежать. До людной улицы недалеко!

Пару прыжков. Силуэты прохожих впереди. Бам! С крыши спрыгнула невысокая щуплая девчонка.

— Помнишь меня? — она улыбнулась, сверкнув тёмной щелью между передними зубами, и перегородила дорогу, широко расставив руки.

Рваную одежду украшали пёстрые лоскуты, в чёрной засаленной косе старые облупленные заколки, на запястьях и лодыжках браслеты с висюльками, половина из которых была оборвана или сломана. Да зачем я её разглядываю?

Отпихнула её с дороги. В спину упёрлось что-то острое.

— Добегалась, тварь! Сейчас я те шкурку-то попорчу! — прохрипел, пыша злобой, Лино.

— Эй, она моя! — прикрикнула на него девчонка. — Сам виноват, что под её коготочки подставился. В следующий раз умнее будешь.

— Это уже слишком! — возмутился Лино.

Позвать на помощь и потом мучиться видениями их лиц, искажённых предсмертной мукой, или выкручиваться самой? С двумя-то я телепатией справлюсь, лишь бы остальные не подступили. Но те, наоборот, ждали, чем закончится спор.

— Брысь! — зашипела на Лино девочка и замахала руками, как на бродячего кота.

Разбойник нехотя подчинился: убрал остриё от моей спины. Я повернула голову. Кривясь, Лино прошаркал к ждущим в стороне товарищам. Я заинтриговано обернулась к девчонке. В заострённых чертах у них с Лино проступала схожесть. Наверное, родственники.

— Помнишь меня? От ответа зависит твоя жизнь, — девчонка улыбнулась глазами цвета тёмного янтаря, такими большими и чистыми, что в них, казалось, отражался весь мир. Улыбка настолько обаятельная, что не поверишь, что она с этими разбойниками из одной банды.

— Сорока-воровка, — без страха ответила я.

Она угрожающе сощурилась. Податливый разум легко пустил меня внутрь, показывая чистую и наивную душу, с детской бравадой и уверенностью, что весь мир обязан пасть к её ногам.

Кулак устремился мне в лицо. Я перехватила его в последний момент и опустила, борясь с желанием заломить ей руку за спину и проучить, а заодно и её братцев.

Лино яро отговаривал остальных помогать девчонке:

— В следующий раз умнее будет!

Из сестринских чувств я её отпустила.

— Ты та девочка, которую я спасла от казни.

Она потёрла передавленную руку и снова просияла наглой улыбкой.

— А мы следили за тобой всё это время. Здоровского ты себе Сумеречника отхапала. Они обычно все такие, от девчонок не отличишь, а он нормальный, ну в смысле мужик!

Я удивлённо вскинула бровь:

— Я не буду его с тобой обсуждать.

Я не собиралась про него никому рассказывать. Он только мой и ничей больше!

— Да тебя никто и не спрашивает, — она ненадолго задумалась. — Жалеешь, что спасла меня? Я же не собираюсь исправляться, нетушки! Видишь эти серьги? — она показала тяжёлые бордовые стекляшки, которые сильно оттягивали короткие мочки. — А бусики? — Нитка с крашеными синими камушками — с виду ничего, но если присмотреться — дешёвка. — Я их украла безо всякого зазрения совести. А потом мы с братьями ещё и тиару украдём. И все упадут на колени перед Хлоей Машкари, королевой воров Эскендерии! Парни, падайте!