Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 35)

Поток демонов истончился, в прорехи проглядывали багряные лучи восходящего солнца. Звуки боевого горна наполнили сердца отвагой. Вжух-свищ! Неподвижная тишина. Под ногами груды поверженных тварей. Сдавленный сип — Микаш добил полудохлую горгулью, тянувшуюся к стоявшему рядом рыцарю, велел остальным заканчивать и пробираться к выходу.

Снова пришлось карабкаться по скале на вершину, пока огненное зарево восхода разгоняло густую пелену туманных сумерек. Отсюда всё было как на ладони. На соседних скалах уже толпились другие летучие отряды, трепетали их пёстрые знамёна. Внизу, в долине всё громче запевали боевые горны, словно стремились перекричать рассвет. Скалы мелко дрожали от копытной дроби.

С края поля собиралась чёрная демонская орда, не так хорошо сплочённая, с заметными брешами и скоплениями. Много, гораздо больше, чем представлял Микаш. Атаковать в лоб, мелкими стычками — только изнурять армию. Но купятся ли демоны на уловку?

Вражеские ряды заволновались, боевой дух рассеивался вместе с сумерками. Ходил слушок, что демоны бегут в ужасе, когда на поле брани выезжает маршал на белом жеребце. До вчерашнего дня Микаш не верил, но Гэвин так легко снёс голову минотавру!

Вот и сейчас раскрашенные солнцем Утренние всадники вели в наступление огромное воинство. Плечо к плечу развевались по ветру белые, алые, голубы и серые плащи. Неясными росчерками, расползающимися чернильными пятнами стелились ауры, подавляюще огромные и сильные, такие как у маршала. Микаш щурился, пытаясь разглядеть силы рыцарей сквозь морок, но не мог. Иллюзионисты постарались на славу. Ведёт ли их маршал на самом деле?

Вперёд выдвинулись гигантские ящеры — пифоны. Встали на задние лапы, забили змеиными хвостами, раскрылись пасти в угрожающем шипении. Атака! Всадники исчезали из-под лап и появлялись рядом. Демоны догадались об иллюзии, осмелели и снова ударили. Один всадник на всём скаку пронзил пифона копьём, снёс голову мечом и помчался на следующего, отбросил невидимой стеной, сверкнула сталь на солнце, в воздух поднялся фонтан чёрной крови. Скрылся и снова появился неуловимый всадник. Который настоящий?

Суматоха сбила строй противника. Кто-то бежал, кто-то полнился яростью и рвался в бой. Засвистел в воздухе залп стрел, с другой стороны из туманных низин показалась вторая часть воинства Сумеречников и врезалась в тыл орды. Демоны побежали к расселине между скалами. Рыцари теснили их со всех сторон, бросались в атаку, не жалея себя, стреляли, били копьями. Утренние всадники возникали то тут, то там. Только когда вспыхивали голубым защитные пологи и визжали от боли демоны, становилось ясно, где настоящий маршал, а потом всё снова смешивалось с пеленой тумана и дыма.

Сердце ёкало всякий раз, как исчезала очередная иллюзия. Если не станет маршала, то и воинства не будет. Только на страхе перед ним всё держалось, на его блестящем уме и хитрости. Неправильно, что всё от одного смертного зависело, весь мир на его плечах. Ему нельзя рисковать, почему телохранители позволяют? И разве могут они его удержать? Можно ли удержать ветер?

Последняя тварь укрылась в расселине. Грянули боевые горны, отхлынула от скал волна Сумеречников. С вершин сплошным полотном сорвалось неугасимое пламя. Трещало, гремело, плавило камень, растапливало ледяную землю. Мерцали голубой сетью заградительные пологи. Порывы ветра хлестали со всех сторон, раздувая огонь сильнее внутри расселины, и не выпускали его. Словно несколько драконов залегли наверху и жарили, что было мочи.

Чёрная махина высунула голову из-за скал, и в неё залпом полетели стрелы, ветер набрал силы и хлестнул огненным бичом. Демоны попятились обратно в расселину. Загудело, вспыхнуло синим, разгорелось жарче пламя. Истошный визг надрывал слух, становился осязаемым вместе со смрадом гари. Долго горели демоны. Пытались выбежать, но залпы стрел и огненные бичи загоняли их обратно. Ни одна тварь не ушла — все развеялись пеплом по долине. Только тогда боевые горны возвестили конец битвы.

Сумеречники ликовали, кричали что-то дружно. Сойки обнимались и поздравляли друг друга, приплясывая от возбуждения. Один Микаш стоял, как пришибленный, ждал, когда снимут иллюзии, искал чуждо большую и плотную ауру маршала среди неприметных огней остальных. Гэвин оказался на передовой среди лучников. Целый!

— Молодчина! — хлопнул по плечу Орсо. — Твоя первая идеально исполненная миссия.

— Не моя заслуга, — отмахнулся Микаш.

Орсо недовольно поджал губы и покачал головой.

Сойки торопливо спускались со скал по верёвкам, чтобы вернуться в лагерь до заката. Завтра придётся сниматься с места. Здесь убивать уже некого.

Войска добивали остатки демонов и быстро продвигались вперёд. Больше отдыхали, чем воевали. Впрочем, после такой битвы отдых был жизненно необходим. Сойки смягчились, терпели Микаша за костром, даже принимали в разговоры, когда ему было что сказать. Скорее всего, Орсо настоял. Мучило, что Микаш несправедливо занимал его место, хотя командиром был только на словах.

Переговорить с маршалом не получалось. Без приглашения в его шатёр не пускали, а обращаться к капитану Мнишеку без веского повода не хотелось. Рыжий кундец с седыми проплешинами, невысокий и сухощавый, не столько следил за мастерством и дружеской атмосферой в роте, сколько за дисциплиной и чистотой. До посинения мог заставлять маршировать нога в ногу. На последнем построении Микаш умудрился схлопотать выговор.

— Только босяки, набранные в армию из жалости, могут одеваться так непристойно. Ты же командир! Какой пример подаёшь своим людям?!

— Так точно, мой капитан, — только и смог ответить Микаш.

Насколько проще незаметному рядовому?

— Не переживай, — сказал Орсо после построения. — Фейну тоже постоянно доставалось. Он все деньги семье отсылал, на себя ни медьки не тратил. Лорд Мнишек только лаять может, все решения маршал принимает.

Вечером вместо себя Гэвин прислал портных.

— Нужно снять с вас мерку на командирскую форму.

— Моё назначение временное! — попытался отказаться Микаш.

— Маршал сказал: немедленно оденьте его прилично, чтобы старый хрыч меня не доставал!

Пришлось терпеть, пока его измерили со всех сторон лентами и пытали, какую ткань и фасон он предпочитает, поднося к его лицу казавшиеся одинаковыми голубые куски ткани.

— Любую! Чтобы не доставлять никому хлопот и не выделяться!

Портные переглянулись, но спорить не стали. В довершение ко всему постригли и побрили. Возвращаться после этой экзекуции в звено было боязно, ощущение, будто корова языком прилизала. Наверное, так он и выглядел со стороны, потому что все оборачивались и усмехались.

— У-у-у, совсем как высокородный стал, — потешаясь, поприветствовал его Орсо с миской дымящейся похлёбки. Стоило Микашу потянуться за ней, как он отдёрнул её дальше. — Только нос не задирай, а то наша еда станет не по вкусу.

Микаш взлохматил пятернёй волосы, склонил голову набок и прищурился:

— Ну что, прохожу теперь проверку на внешность?

— Не во внешности дело, милок, вовсе не в ней, — вздохнул Орсо и отдал ему ужин.

Не успел Микаш сесть на бревно между Соек, как примчался болтливый и через край суетливый оруженосец Варден, от которого проблем оказывалось больше, чем пользы. Впрочем, он был слишком предан службе и простодушен, чтобы на него злиться.

— Вас ожидают в палатке командиров, — сказал он, задыхаясь после бега.

Микаш скривился, припоминая хищный взгляд командира Холлеса, жуткий запах лавандового масла и стаю его шакалоподобных подпевал. Служить тряпкой для высокородных сапог? Ну уж дудки!

— Я же говорил! — подначил Орсо, но тут же осекся, вглядевшись в его лицо. — Ступай. Там кормят лучше и компания веселее.

Микаш обернулся на Соек. Все насторожились, прислушивались.

— Ступай, говорю! — Орсо пихнул его в спину. — Если не пойдёшь, это сочтут оскорблением, а высокородные оскорблений не терпят.

Сойки виновато потупились. Видно, не судьба ему оставаться незаметным и просто исполнять то, для чего он был создан. Микаш нацепил на себя прохудившуюся стёганку, словно она могла послужить бронёй, и зашагал за недоумевающим Варденом.

— Быть приглашённым в их компанию — большая честь, многие об это только мечтают, — заметил оруженосец, когда они остановились возле приметного шатра, украшенного разнообразными гербами.

Изнутри вкусно пахло жареным мясом, тренькала лютня.

— Накушался я этой чести уже по самую маковку, — угрюмо пробормотал Микаш и решительно отвернул полог, представив, что идёт в бой на минотавра. — Микаш Остенский, временный командир Соек, к вашим услугам.

Глаза щипало от дыма, они с трудом привыкали к полумраку, разгоняемому лишь отблесками пламени в жаровне.

— О, нас почтил присутствием сам любимчик маршала! — весело возвестил невысокий парень лет двадцати пяти. Несуразно смотрелись залысины на висках на фоне огненно-рыжей шевелюры. Большие оттопыренные уши делали его и вовсе неприятным.

— Рад знакомству.

Микаш направился в дальний тёмный угол. Слуги принесли жареный окорок с гречкой, сочный, с золотистой корочкой. Запить налили полную чарку вина. Вкус не ощущался, куски не лезли в горло, а вино жгло глотку. Но отказаться было нельзя, потому что за ним пристально наблюдали шесть пар глаз, словно хотели просверлить дырку.