Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 23)

Крылатый каменный мальчик оставался неподвижен и нем.

Позже я выспросила у Сезара молитву к матушке Умай.

— Чем, скажи на милость, занималась твоя высокородная мать, что не научила тебя даже самым простым вещам, которые должна знать любая женщина? — возмутился он.

— Она умерла, — ответила я сиплым голосом и отвернулась. — Доктор Пареда сказал, что возможно её тело не выдержало, рождая на свет сразу двух одарённых.

— О! — неловко замялся Сезар и больше нотаций не читал.

Я подошла к статуе женщины в одежде из перьев. В руках она держала глубокую миску с рисом.

— О, милосердная властительница Небесного сердца, светлоликая мать Ветров, позволь разделить твою скорбь по павшим в битвах мужчинам. Знаю, ты до сих пор ждёшь и веришь, что когда-нибудь они вернутся, усталые, но живые. Я спою твою песнь и зажгу свечу на окне, чтобы заплутавшие отыскали путь домой. Ты же, молю, пригляди и охрани Вейаса, моего брата, Артаса, моего отца, — называя каждое имя, я втыкала подожжённую от неугасимого пламени свечку, оплетённую рунным узором, в рис. — И Микаша, моего… — Кто же он мне теперь? Защитник, лучший друг, любовник или… Или…

Я поставила свечку и закончила:

— Самого благородного из мужей Мидгарда. Верни их мне в свой час.

По дороге в лабораторию я расспрашивала Сезара:

— Что мы будем делать?

Стояла ясная погода, хоть и было по-зимнему прохладно.

— Обучаться. Бакалаврская программа Университета, кафедры и некоторые наработки мастера Жерарда, — отвечал Сезар отстранённо и сухо. Джурия и Торми уже привыкли, но всё равно прислушивались.

— Как это поможет связаться с богами и создать оракул? — не отставала я.

Сезар передёрнул плечами:

— Это лучше у доктора Пареды спросить, мы не до конца понимаем его гений. Мне кажется, — он замялся. — Он и сам не знает. Все эти ментальные техники и мистические практики востока и запада… Надеется, что хоть что-то сработает, вызовет озарение или как это называют мистики с Островов Алого Восхода — «сатори». Он будет наблюдать за вами, фиксировать малейшие изменения, выводить закономерности ваших приступов «обожения», и на основании опытов придумает, как управлять этими процессами.

— Звучит жутко, — ответила я.

— Что ж ты хотела, милочка, это наука, более того, которая имеет дело с неизведанным. Разве же она может быть не жуткой?

От холодного ветра я поёжилась и, плотнее закутавшись в шаль, обняла себя руками. Торми убежала к цветочнице на углу улицы. Джурия встала между нами и присоединилась к беседе:

— Что вы говорите, мастер Сезар, наука — это прекрасно, как поэзия или музыка. Когда вгрызаешься в суть вещей, постигаешь магию цифр и геометрических фигур, чувствуешь подъём, будто становишься частью чего-то важного. Мир оказывается гораздо шире и глубже.

— Так разве же тебе не страшно стоять на краю и смотреть в эту необъятную бездну, милочка? — Сезар немного смягчился, любил старательных учениц.

— Нет-нет, что вы! Число бесконечность всегда завораживало меня, — она густо покраснела и повернула голову, пряча взгляд. В профиль проступали её крупные породистые восточно-сальванийские черты.

— Хватит болтать о мрачном и занудном! — подскочила к нам Торми с белыми лилиями, кончики лепестков которых словно обрызгали пурпуром. — Жизнь слишком коротка, чтобы не радоваться ей каждое мгновение!

Она вплела цветок мне в волосы.

— И тебе, извечная-бесконечная бука, достанется! — Торми высунула язык и, несмотря на сопротивление Джурии, тоже вставила ей за ухо цветок.

Мы дружно засмеялись. Джурия заливалась пунцовой краской и прятала глаза.

В лаборатории мы позавтракали лёгкой пищей: омлетом с овощами. После нас отвели в учебную комнату, светлую, с большими окнами. Мы сели за удобные письменные столы, Жерард встал за кафедру напротив, рядком с которой на стене висела грифельная доска.

— Здесь будут проходить ваши основные занятия. Хочешь о чём-то спросить? — поинтересовался он.

— Да-а-а… — протянула я, подбирая слова, чтобы не казаться таким уж скептиком. — Я не совсем понимаю смысл этой затеи с оракулом. То есть как он поможет возродить Безликого и спасти мир? Правильней бы было отправиться к гробнице бога, да и видения посещали меня в местах силы, в чрезвычайных обстоятельствах.

— Этому городу лет больше, чем нашему ордену, он одно сплошное место силы. Противоестественная братоубийственная война не кажется тебе достаточным чрезвычайным обстоятельством? — Жерард принялся объяснять, голосом подчёркивая самое важное так, что его слова доходили легко и запоминались надолго. — Сложные задачи нужно решать шаг за шагом, — Жерард нарисовал на грифельной доске трилистник. — Это источник мироздания. Каждый лепесток обозначает категорию времени: прошлое, настоящее и будущее. За каждый отвечает свой пророк, который обращается к своему богу. Вместе они видят суть всех вещей, знают судьбу каждого живого существа и место каждой твари в Мидгарде.

Из трёх источников образуется общий непрерывный поток, который несёт людям свет и мудрость. Он таит в себе силы намного большие, чем любая Сумеречная армия. Он защитит нас от великого зла, от фанатиков и ложной веры, он же откроет нам путь к Безликому и его возрождению. А Безликий… — он указал на меня.

— Встанет на нашу сторону и поведёт в последнюю битву, в которой решится судьба мира? — неуверенно ответила я.

— Именно! — Жерард поднял большой палец. — А пока вы станете сосудами высших сил и позволите им заполнить вас без остатка. Но для этого вы должны очиститься телесно и духовно, стать совершенными формами. Этим с вами будут заниматься наши наставники.

По мере того совершенствования вы почувствуете себя ближе к богам, услышите их глас, истинный и отрешённый от всего суетного. Это будет знаком, что ваш мирской путь закончился и настало время переместиться в новый дом-святилище в центре мироздания. Там уже ничто не будет вам угрожать или мешать вещать высшую волю. Вопросы?

Торми с Джурией отмалчивались, а мне хотелось знать:

— Почему именно девушки? Мужчины же к богам ближе: они и воины, и жрецы. Родовой дар у них намного раньше и сильнее проявляется.

— Такова версия Совета, — усмехнулся Жерард. — Из хроник видно, что в прежние времена девушки участвовали в боях с демонами наравне с мужчинами. Способности их ценились не меньше, а, может, даже больше мужских. Только потом потери стали слишком ощутимыми. Некому было рожать новых воинов. Потому женщинам пришлось оставаться дома с детьми, пока воюют менее ценные мужчины. Постепенно женский дар ослабел за ненадобностью, и мужчины воспользовались этим, чтобы возвыситься.

— Вы так легко нам это раскрыли? — удивилась я.

— Дела давно минувших дней. Сейчас наши порядки закостенели настолько, что изменить их может лишь чудо, — развёл он руками в извинение. — Наша задача — не бороться с устоями, а достучаться до богов. Уж им-то никто не посмеет прекословить.

Я кивнула.

— За всю историю с богами связывались всего трижды. И каждый раз это были девушки. Почему? Возможно, боги посчитали их чище и достойнее. Возможно, потому что они чувствительнее к колебаниям сфер. А может просто совпадение. Но решающий фактор — найти девушек для этой работы проще и дешевле, — Жерард обезоруживающе улыбнулся.

— Значит, мы будем учиться, а вы — нас изучать и ждать божественного откровения? — спросила я без обиняков.

— Уже изучаю, — Жерард кивнул. — К сожалению, многое можно познать только опытным путём. Мы будем выезжать и на места силы, и от всех чрезвычайных обстоятельств я вас оградить не смогу, но пойми: божественное откровение не за манящим далями горизонтом, а вот здесь, — он коснулся моего лба. — Разве ты видела недостаточно доказательств этому?

Я слышала это уже много раз, просто дорога настолько срослась с душой, что отпускать её не хотелось. Жерард поднял мою голову за подбородок.

— Всё, что мы здесь делаем, зиждется на двух китах: вере и желании. Только они могут сотворить чудо, они и есть идеально отточенные инструменты общения с богами. Верь и желай этого всем сердцем, верь в меня и в себя, верь в нас. Вы — моё самое дорогое сокровище. Я сделаю всё, чтобы наша общая мечта воплотилась в жизнь. Я существую только ради этого.

Он крепко сжал мою ладонь, а потом сжал ладони Джурии и Торми.

— Без веры мы ничто. А теперь небольшая демонстрация. Время у нас есть, но его не так много, и ограничивает его вовсе не Совет. Семнадцать лет — наш крайний срок. Ваши первые догадки, что случится через семнадцать лет. Торми?

— Реки наполнятся кровью, Червоточины исторгнут сонмы демонов, и начнётся последняя битва, в которой весь мир сгорит дотла! — засмеялась Торми, изображая руками чудовищный ужас.

Жерард остался невозмутим:

— Джурия?

— Единоверцы победят и наш орден будет уничтожен? — спросила она и передёрнула плечами.

Да, самый вероятный исход, оттого и гораздо более зловещий.

Жерард просиял и повернулся ко мне:

— Попробуй. Просто первое, что придёт в голову.

Я потупилась и в задумчивости потрогала губы пальцами. Надо его чем-то удивить, чтобы он во мне не разочаровался. Я напряжённо припоминала всё, что слышала и видела в Пещере духов.

— Безликий… убьёт своего сторожа-вэса и запустит мельницу душ. Всё, что было, повторится вновь. На жизнь… или на погибель. Простите, у меня пока не получается! — выпалила я и отвернулась, сгорая от стыда.