Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 114)

Упала на пол и разрыдалась в голос, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. Заботливые руки подняли меня, отнесли на кровать и укрыли одеялом. Я не хотела, чтобы он уходил, цеплялась из последних сил, но не смогла удержать.

— Выпей, — меня приподняли и приставили к губам кружку с водой. — Тише-тише, — баюкали, как ребёнка, но больше успокаивали голос, запах, знакомые прикосновения. — Расскажи — станет легче.

— Пожалуйста, не спрашивай, если любишь.

— Это жестоко: видеть, что единственному близкому человеку плохо и не знать отчего. Понимать, что со всеми этими чинами и почестями я бессилен тебе помочь.

— Пожалуйста, — я разлепила горевшие веки. Надо мной застыло встревоженное лицо Микаша. — Не нужно ничего делать — будет только хуже. Просто обними меня.

Он послушно лёг рядом и прижал к себе крепко-крепко. Я уткнулась носом в его грудь, его рубашка промокла от моих слёз. Так хорошо!

— Пообещай, что мы никогда не расстанемся!

— Мы не расстанемся, пока ты сама меня не прогонишь.

В безопасности его сомкнутых рук я обмякла и, устроившись удобнее на его плече, уснула.

Интерлюдия IV. В свое время

Мир — лишь мгновение передышки между войнами. Снова пахло гарью и кровью над полем брани, снова жужжали мухи и кружили грифы над горами мертвецов. Сумеречники продолжали огрызаться, отказываясь верить, что могут проиграть вчерашним пахарям и ремесленникам, которых и за людей-то не держали. Биться будут, пока не передохнут все до последнего рыцаря, а там останется только редкие сорняки вовремя выпалывать, и тогда победа будет окончательной, никто не сможет оспорить их власть.

Впрочем, есть ещё свои, которым некстати захотелось действовать самостоятельно.

— Сообщение от Айгу! — потревожил созерцание смерти разгорячённый Нок. Единственный из них, кто подчинялся беспрекословно. — Он направляется в Нифельхейм. Напал на слухи, что там есть большие залежи Мрака. Отражение священного Хельхейма, его оборотная сторона — такая вот легенда.

— Лучше бы он выбил осколки из парочки одиночек. Быстрее и надёжнее, — проворчал Трюдо.

Он закрыл глаза, развёртывая перед мысленным взором цветастую карту блистательной Священной империи. Южные области зачищены, кроме бескрайней Балез Рухез, впрочем, пригодна она лишь для испытаний самонадеянных Сумеречников, и уж точно не для жизни пугливого скота. А вот север ещё пылал. Взять бы один из их главных оплотов — неприступную Эскендерию или Ловонид с его священной цитаделью Безликого. Тогда бы с поимкой духов проблем не возникло. Однако без осколков они бесполезны, так пускай остаются на свободе, чтобы позже сорвать их в полном цвету, не раздавленных неволей.

— Его главный довод в том, что нам всё равно придётся возрождать Тень, а сделать это можно только в месте последней битвы. Той, в которой мы не участвовали и воспоминаний не сохранилось. Айгу считает, что залежи — оставшийся от неё шрам. Хочет проверить и узнать наверняка, — перебил его мысли настойчивый голос Нока.

— Он всё стремится перескочить через несколько ступеней, но сейчас не время для этого. Нужно разобраться с Сумеречниками, оградить людей от их влияния, подготовить почву, и лишь потом засевать её семенами!

Нок улыбнулся и пожал плечами. Мол, только послания передаю.

Как же тяжко управляться с этой махиной. Прав был Рат, им не справится, характера не хватает, несокрушимого пламенного духа, чтобы держать мир в железных рукавицах. Вот уже и скот роптать начал, мол, зачем проливать кровь дальше, всё, что хотели, они получили, а золотые города Сумеречников на севере — так пусть с ними, лишь бы сюда не лезли. Смешные, ничего не смыслящие в войне людишки!

Нужны духи, за которыми пойдут, которых будут бояться и в которых поверят. Нужны, чтобы вспахать почву так, как ни один из простых не сможет. Лишь бы предатель Масферс не добрался до них раньше.

Масферс, Небесные его подери! Из-за него они лишились стольких шпионов, из-за него Синеглазый нашёл способ их вычислить!

— Где наши гости? Отчего задержка? — выкрикнул Трюдо, теряя последние крохи дарованного единением с Мраком хладнокровия.

— Сейчас будут, — оставаясь безмятежным, Нок указал на небо.

Закрывая палящее солнце, стая грифов собиралась всё гуще, кружа хороводами — внешний круг в противоположную сторону от внутреннего, так, что даже осколки Мрака укачивало. Крылья хлопали всё громче, кружился в воздухе белый пух, кричали почти по-человечьи. Столб яркого света пронзил середину стаи — любят эти твари помпезные выходы. В золоте спустились несуразные силуэты. Тонкие птичьи ноги, покрытое белыми перьями мощное тулово, похожие на человечьи руки, широкие крылья, длинные бесцветные волосы и птичья морда с продолговатым жёлтым клювом. Демоны расправили перья, позволяя солнцу изукрасить их кристаллами, что сверкали ослепительной роскошью. Нехбеты, король со свитой. Что за тщетные твари?!

Они опустились на землю и степенно прошли между трупами, будто по дорогим эламским коврам во дворцах Сумеречников. Король — самый высокий, голенастый, с жёлтым ободом вокруг шеи. С обеих сторон по три воина-охранника с серповидными клинками в руках. Позади птах поменьше, похоже, юный наследник, которого только вводят в курс дел, а потому таскают везде за собой как обузу.

Приблизились. Трюдо поклонился в пояс, показывая пример Ноку. Двое их осталось. Как управятся со всем до возвращения Айгу с подкреплением или без? Да и вернётся ли? А вот Масферс потерян наверняка.

— Зачем призывали? Мы не спускаемся с Кипящих скал без дела, — строго наказал король. Голос у него был высокий и звонкий, похожий на голоса певцов-кастратов.

Это явно не сговорчивые ифриты и полыхающие ненавистью Странники.

— Сиятельный Уомукота, — назвал его Трюдо по имени, показывая свою осведомлённость. — Мы хотели предложить союз. Освободим Мидгард вместе, и его обширные небеса будут принадлежать вам безраздельно.

— Ох, какие самонадеянные речи! — король склонил голову набок так, как смогла бы птица, но не человек, и вперил в Трюдо чёрные глаза. — Что-то не заметно, чтобы ваши союзники хоть что-то получили, кроме Сумеречного серебра в живот и горло. Мой народ не пойдёт на мясо, чтобы тени потом пировали на наших костях. Не наши пути.

— Все пойдут рано или поздно, — Трюдо презрительно сощурился. — Грядёт последняя битва, вы же сами чувствуете. Помогите победителям, и можете просить в награду всё, что пожелаете.

— Уж нет, лучше мы сами попируем на последнем пиру перед смертью, чем будем без толку биться об несокрушимые щиты Синеглазого, ломая себе крылья раньше срока.

— Я не прошу вас биться с Синеглазым. Пускай он достанется тем, кто жаждет его крови, презирая любые опасности. Поверьте, таких немало. От вас же требуется иное. Среди нас завелась паршивая овца: путает карты, срывает планы. Сами мы его достать не можем — он действует на вражеской территории. Уберите его, и награда ваша.

— Всего-то, — усмехнулся король. — Хорошо, но мы назовём награду позже, в своё время. Помните, ваше слово — всё что угодно.

Трюдо вздохнул. Кажется, его ловят на крючок.

— Нет, отец! Ты же сам говорил, что они заведут нас в погибель! — выкрикнул юный наследник, голос совсем уж тоненький, девчачий.

Что ж, другая сторона тоже боится подвоха, а значит, с ней можно будет справиться потом.

— Тише, Шепсит. Тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. Мы согласны, лишь бы не встречаться с Синеглазым лицом к лицу, — король нехбетов склонил голову на другой бок и протянул Трюдо руку.

— Вы жаждете его смерти? — лёгкая улыбка тронула растрескавшиеся губы Трюдо, пожалуй, впервые за эти дни. — Поверьте, этого желают все и никто больше, чем мы. Такую награду вы хотите?

— Скажем в своё время — это наше слово, — нехбет давал ему последний шанс, и Трюдо поспешил сжать его руку.

С этим покончено. Остаётся надеяться, что они справятся. Завтра нужно выступать в атаку. Новый день — новая битва, пока стены Эскендерии не падут перед Разрушителем!

Глава 31. За кольцом неприступных гор

С должностью капитана Микаш быстро сроднился. Ничего не изменилось, кроме того, что сейчас никто не брюзжал над ухом и не строил козни за спиной. Сами собой у него будто расправились крылья. Никто и слова не говорил против, не бросал негодующие взгляды. Единственные, перед кем надо было отчитываться — маршал и собственная совесть. С ними поладить не составляло труда.

Старички в роте хорошо его знали и полностью доверяли. Новички набивались именно к нему, пересказывая из уст в уста чудовищно преувеличенные истории о его подвигах. Такие воодушевлённые, заглядывали ему в рот, ждали чего-то. Микаш старался ради них, ради маршала, ради себя, делал больше, чем мог, выбивая для них лучшее снабжение, придумывая новые более эффективные тренировки, собирая идеально подходящие под задачи звенья, составляя более хитроумные планы. Сил мало, каждый рыцарь на вес золота, непозволительно расшвыриваться их жизнями, особенно сейчас — он всегда держал это в голове. Впервые всё заработало, как отлаженный механизм, невзирая даже на мелкие случайности.

Может, поэтому и проходил этот поход так легко, словно стал героической песней одного из бардов-рунопевцев, не успев закончиться.