Светлана Гольшанская – Нетореными тропами. Страждущий веры (СИ) (страница 21)
Неясыть наблюдала с ветки. Ухнула, и тьма убралась восвояси, вдоволь насладившись кровавым пиршеством. Птица подхватила с земли вышивку и принялась драть её когтями. На лоскуты. Чтобы ничего не осталось! Но синие глаза продолжали смотреть с выжигающей пристальностью. Отчаявшись, неясыть выпустила добычу и, горестно ухнув, помчалась за Северной звездой.
Мутило всю дорогу домой, но уже на подступах к замку пустоту в душе заполнила решимость. Нянюшка проводила меня до спальни и, поцеловав на прощание в лоб, ушла. Я подождала, пока стихли шаги в коридоре, накинула на плечи шаль и направилась к Вейасу через тайный ход, которым мы много раз пользовалась в детстве, чтобы сбежать на ночную прогулку. Странно будет всё это бросить, но чтобы что-то получить, надо чем-то пожертвовать.
Я толкнула дверь. Вейас никогда не запирался, поэтому о его шашнях со служанками знал весь замок. Но сейчас, хвала богам, брат был один и даже не спал. На прикроватной тумбе горела свеча, рядом лежала раскрытая книга, а он сам напряжённо вглядывался в потолок. Странно было видеть его таким серьёзным.
— Чего тебе, мелочь? — спросил он, переведя на меня взгляд. — От дурацкого варева до сих пор живот крутит. Рвотный корень там был, что ли? Если бы не ваша блажь, ни за что бы на болото не попёрся!
— Нужно было нянюшку уважить. Ты же видел, она обручальный браслет отдала. К тому же это не рвотный корень, а наша судьба. Я знаю, я чувствую, — я облизнула пересохшие губы, безотрывно глядя ему в глаза.
Пожалуйста, согласись на ещё одну мою блажь!
— Опять ты с этими глупостями! Нету ни высшего замысла, ни богов, ни даже судьбы. Враки это для таких доверчивых трусих, как вы с нянюшкой.
— Зато ты у нас храбрец из храбрецов, — усмехнулась я, поймав его на его же удочку. — Помнишь, ты предлагал сбежать вместе? Я согласна. Поехали в Хельхейм. Прямо сейчас, пока отец хандрит, а весь остальной замок спит и некому нас остановить. Мы добудем клыки вэса и, быть может, даже увидим саркофаг Безликого. Ты докажешь, что способен пройти испытание сам. Мне не потребуется выходить замуж за подлеца, а отцу отвечать за моё непослушание перед орденом.
— Ты действительно хочешь поехать со мной? — Вейас подскочил и схватил меня за плечи, пристально вглядываясь в глаза. — Ты правда веришь, что я смогу защитить нас обоих? Один, без дурацких компаньонов, которые будут делать все за меня, и отцовских поблажек?
Я улыбнулась и обняла его.
— Я буду твоим талисманом, как раньше была отцовским. Вместе мы покорим мир. Так напророчила вёльва.
Вейас прищурился и качнул головой.
— Нет, мне нужно что-то повесомее, чем пророчество безумной карги. Давай пообещаем друг другу, что всегда будем вместе, я — защищать, а ты — ограждать меня от глупостей и вдохновлять на подвиги, — Вейас протянул мне руку с выставленным вперёд мизинцем, совсем как в детстве. На устах играла беззащитная искренняя улыбка, такая, какую он никогда никому не показывал, только мне.
— Обещаю, — я переплела с ним пальцы и улыбнулась в ответ.
— Собирай вещи. Я подготовлю остальное. Помни, за нами пошлют погоню, поэтому путешествовать придётся налегке, — Вейас принялся опустошать ящики с вещами. Странно, он как будто только и ждал моего согласия и все уже хорошенько спланировал. — Не беспокойся: отец брал меня на охоту. Я знаю, без чего не обойтись.
Он вынул из шкафа один из своих дорожных костюмов и отдал мне, заговорщически подмигнув.
— Встречаемся на обычном месте через час.
Братик! Ни перед одной шалостью не спасует, не подведёт — тут сомневаться не приходилось.
Я побежала к себе. В спальне первым делом распалила камин и обернулась на сложенные сундуки. Ничего из этого хлама мне больше не нужно. Я взяла лишь несколько смен белья и плащ потеплее. Черкнула короткую записку, объясняя, что отец к моей пропаже не причастен, а всему виной вероломство навязанного орденом жениха. Девушки иногда сбегали перед свадьбой. Теперь это будет не предательством, а обычной бабьей дурью. Отца не тронут — это главное.
Напоследок я достала из сундука вышивку с гербом и мамино подвенечное платье и, не раздумывая, швырнула в огонь. Пламя с жадностью набросилось на ткань, пожирая остатки моей прошлой жизни. Теперь последнее: большими ножницами я обрезала косы под самый корень. Они тоже полетели в камин.
Вей хорошую идею подсказал. Я тощая и плоская — с короткими волосами в мужском платье точно за парня сойду. Хорошая маскировка на первое время, а там видно будет. Главное — выбраться.
Взвалив на плечо тюк с вещами, я вышла в коридор и, вздрогнув от неожиданности, нос к носу столкнулась с Бежкой. Она же сейчас весь замок на уши подымет!
Бежка прижала к губам палец.
— Как хорошо, что я успела вас застать. Вот, — она протянула небольшой свёрток. — Увидела, как мастер Вейас седлает лошадей в конюшне и поняла, что вы уезжаете. Решила собрать еды в дорогу: хлеб, вяленое мясо, пару луковиц, чуть-чуть соли. Хоть первое время голодать не будете.
— Зачем?
Бежка обезоруживающе улыбнулась:
— Я тоже когда-то хотела сама решать свою судьбу, а не развлекать забулдыг в грязной корчме, как делала моя мать, но добралась только до вашего замка. И каждый день не устаю благодарить богов за то, что ваш отец согласился меня взять.
Я потупилась, ругая себя, что ревновала и желала ей зла.
— А с Йорденом ты зачем?..
— Грош цена мужчине, который лезет под юбку первой встречной девки, когда за дверью молодая невеста ждёт, — усмехнулась она. — Забудьте о нём, он никогда не будет вас достоин. Поезжайте, будьте счастливы за нас двоих. Это единственное, чего я желаю сейчас.
Я порывисто обняла её и не смогла сдержать слёзы:
— Позаботься об отце.
— А вы приглядывайте за мастером Вейасом. Он такой милый шалопай, — Бежка тоже заплакала. — Прощайте!
Я кивнула и скрылась в недрах подземного хода. На улице в берёзовой роще за рвом уже ждал брат. Мы вскочили в сёдла и поехали навстречу догорающей в рассветных сумерках Северной звезде. Весь огромный мир лежал у копыт наших лошадей.
Лето вступало в свои права. Особенно вольготно здесь, на родине. Слабый ветер пах распаренным разнотравьем степного луга, трепетал седой ковыль. Под монотонный стрекот кузнечиков стучали лениво копыта, в вышине пронзительно кричал ястреб, высматривая притаившегося в высокой траве суслика. Кажется, свернёшь на едва заметную тропку через заброшенное поле — родное село целёхонькое ждёт! Люди трудятся, гонят скотину с выпаса, землю пашут, живые, счастливые.
И не хочется сворачивать, не хочется видеть поросшее бурьяном мёртвое пепелище, не хочется вспоминать истерзанные тела и копошащихся над ними Лунных тварей. Встряхнёшь головой, приложишься к фляге с крепкой брагой — чтобы забыться.
Тепло пеленало занемевшее от дальней дороги тело. Пару переходов — и дома. Нет, не дома, а в чужом доме, из которого давно пора уходить, даже если идти некуда.
На стоянках, как только удавалось выкроить время, Микаш скрывался от людей, чтобы достать из-за пазухи обгоревшее письмо и серебряный медальон. Взвешивал их на ладонях, перечитывал послание, разглядывал портрет и не мог решить. Чужие вещи — свои несбыточные мечты, дороже которых ничего и нет. Стоит ли рискнуть и податься на запад, попытать счастья в Эскендерии последний раз? В погоню за ним вряд ли пустятся: незачем на бешеного волка время тратить. Или остаться прислуживать и унижаться ради мимолётного взгляда на прекрасную принцесску? Ответ не находился, Микаш плыл по течению и презирал себя за бесхребетность.
Ночевали вблизи большой речки Плавны, что катила свои воды на запад к океану и отбрасывала повсюду болотистые притоки. Йорден остыл за время пути, уже не мог дождаться, когда на горизонте вырисуется зубастая тень отцовского замка. Лениво перебрасывался шутками с наперсниками, пока вокруг суетились слуги, разбивая лагерь.
Покончив со своими обязанностями, Микаш ушёл на речку. Сбросил одежду и нырнул с высокого берега в тёмную воду. Глубоко — до дна не достать. Холод продрал до костей, остудив гудевшие мышцы. Микаш вынырнул на поверхность и поплыл против течения, вспарывая прозрачную гладь мощными гребками. Скользили по ногам водоросли, летели брызги, глотки воздуха — затяжные и сладкие. Усталость уходила, просветлялось в голове, тело полнилось бодростью. Наплававшись вдоволь, Микаш вылез на берег и обсыхал под лучами заходящего солнца. Лепота! Аж зажмуриться захотелось.
Микаш скорее почувствовал, чем увидел. Волоски на теле встали дыбом: приближалась знакомая ржаво-зелёная аура, грузная и раздутая, как и её хозяин. Микаш распахнул глаза: на фоне пылающего заката вырисовались тёмные силуэты всадников. Микаш натянул одежду и помчался обратно.
Всадники уже были там. Спешивались. Лагерь мигом опустел, будто в преддверии урагана. Один Йорден встречал отца, скинувшего с лысой головы глубокий капюшон. Микаш даже с большого расстояния чувствовал исходившую от лорда Тедеску ярость. С трудом удалось не поддаться искушению прочитать его мысли. Микаш замер, суматошно пытаясь восстановить дыхание.
— Какого демона ты там устроил?! — заорал лорд Тедеску, тыкая пухлым пальцем в сына.
— Да что я-то? Это нас оскорбили, не дав погулять на пиру! — оправдывался Йорден.