Светлана Гольшанская – Дорога без начала и конца (СИ) (страница 3)

И тут Герду осенило. Никакой он не рыцарь. Он настоящий принц, принц в изгнании! Вон какая у него осанка горделивая. Такая только у принцев крови бывает. Говор у него чудной, совсем на местный не похож. А презрение… Ведь знатные особы всегда на простолюдинов с презрением смотрят. Так во всех книгах пишут.

К этому времени принц уже успел развернуть свой сверток, внутри которого оказался изящный тонкий меч, и направился с ним к кустам, где затаился грозный пес.

Герда заволновалась. Если он не рыцарь, то никакого пятиглавого цмока не побеждал. Значит, и с псом вряд ли справится. Тот разорвет его на части, а потом съест потроха или наоборот съест потроха, а потом разорвет на части. Не важно. В любом случае, если принц погибнет, то его королевство останется без наследника. Начнется война за престол и умрет много-много людей. И все из-за того, что она раздавила ужика. Нет, надо спасти принца во что бы то ни стало!

Герда со всех ног бросилась к нему и успела схватить за руку до того, как он замахнулся на пса мечом:

— Стой! Даже если ты его убьешь, а не он тебя, потом сюда явится сам Ужиный король и утащит нас к себе в палаты!

— Что? — бровь принца поползла кверху.

— Правда, он обычно красивых девушек похищает. Но мы с тобой не девушки, то есть не красивые. И уж точно не нагие. Ой, — от страха она по обыкновению начинала тараторить и нести какую-то нелепицу. С каждым ее словом красивые глаза принца выпучивались все больше, грозя вот-вот вылезти из орбит. — Я хочу сказать, что если у тебя нет братьев, которые смогут изрубить Ужиного короля на части, то мы зачахнем у него в подземелье без солнечного света.

Принц буравил Герду пристальным взглядом, словно желал разглядеть те самые потроха, которыми хотел полакомиться пес. Она поежилась. Глубоко вздохнув, принц дернул головой, будто освобождаясь от наваждения, и хитро прищурился:

— О, так это священное испытание! Теперь все ясно. Я должен помочь?

Словно отвечая, пес зашелся лаем, встал на задние лапы и клацнул зубами у самого лица принца. Тот мгновенно отскочил в сторону вместе с Гердой.

— Ладно, я его трогать не стану. Ты сама должна с ним справиться, иначе мы нарушим правила и будет худо. Есть идеи? — заговорил принц, когда они оба устроились на поваленном бревне в середине поляны.

— Нет. Теперь мы либо умрем здесь от голода, либо пес съест наши потроха, — Герда снова заплакала, осознав, что даже так никого не спасла.

— Да не реви ты, — прикрикнул на нее принц, окончательно потеряв самообладание. — Терпеть не могу маленьких хныкалок.

Герда испуганно всхлипнула и вжала голову в плечи. Принц поморщился от досады и, достав из кармана платок, принялся вытирать ее личико. Герда прикусила губу и затихла, совершенно не сопротивляясь.

— Давай подумаем вместе, — приговаривал принц назидательным тоном, вычищая ее левую щеку от грязи. — Если этот пес хотел нас убить, он давно бы это сделал. Значит, он просто не выпускает нас с поляны. И очень сомневаюсь, что он жаждет уморить нас голодом. Это долго. Да и ему самому нужно что-то есть, а не сторожить нас денно и нощно. Правильно?

Герда кивнула, хотя не понимала, куда он клонит. Принц сунул платок за пазуху.

— Что ему может быть от нас нужно? — спросил он, критически разглядывая результаты свой работы на ее лице. — Подумай. Ты, наверняка, знаешь ответ.

Герда повторила про себя недавно прочитанный отрывок. Рассеяно оббежала взглядом поляну, пока не увидела неподвижную змейку возле бревна.

— Змея на Лысой горе тоже была неподвижной! А когда Сымон ей поклонился, постелил платок и угостил парным молоком, она ожила и подарила ему свою корону. Правда, это было в середине вересковика, а сейчас еще даже женивенник не закончился.

— Молодец! Парного молока у нас нет, — принц развел руками. — Зато есть вот это.

Он достал из своих вещей деревянную кружку и налил молока из большой фляги, не парного, конечно, но все же лучше, чем ничего. Герда сняла с головы косынку, расстелила ее перед змейкой, и принц поставил на него кружку. Они отошли на шаг. Герда тревожно покосилась на принца. Тот заговорщически подмигнул. На душе стало гораздо спокойней.

Мертвая змея зашевелилась, заползла на косынку и высунула изо рта маленький раздвоенный язычок. Удостоив их всего одним коротким взглядом, уж с царственным видом испил молока, а потом начал извиваться всем телом, с огромным трудом стягивая с себя старую кожу. После долгих усилий он, наконец, освободился и скрылся в высокой траве.

Принц подтолкнул оробевшую Герду к змеиной коже:

— Теперь она твоя. Забирай.

— Зачем она мне? — заупрямилась Герда, вспомнив, чем для Сымона обернулся подарок ужа.

— Пса с помощью нее отвадишь. Держи, — принц завернул кожу в косынку, всучил Герде и потянул ее к кустам.

Пес все еще поджидал, но больше не рычал, а к чему-то принюхивался. Герда дрожащей рукой протянула ему косынку. Пес уткнулся в нее носом, чихнул и, поджав хвост, убежал в лесную чащу.

Герда облегченно выдохнула и ощутила, как от напряжения подкашиваются ноги. Принц подхватил ее и отнес обратно к поваленному дереву.

— Молодец. Видишь, как все просто вышло? — потрепал он Герду по голове. — Мне даже драться не пришлось.

— Спа-спасибо, — с трудом выговорила она.

— Не за что. Ты же сама все сделала. Я совсем чуть-чуть помог, — он слегка улыбнулся, и Герда тут же расцвела. И совсем он не противный, а презрение… так он просто плакс не любит. Вот она и не станет больше слезы показывать. И все-таки это он спас ее от пса, а не наоборот.

— Меня, кстати, Николас зовут, Николас Комри.

— Герда… То есть Альгерда Мрия, — она покраснела, не зная почему, но все равно как можно крепче пожала протянутую руку.

— И что же маленькая девочка с таким красивым именем делает в лесу в столь поздний час? — поинтересовался Николас.

Герда ахнула, впервые осознавая, сколько времени просидела на этой поляне. Над лесом начали сгущаться сумерки. Теперь она вряд ли обернется дотемна, как обещала.

— Ягоды собирала, — Герда кивнула на полупустую корзинку.

Николас с любопытством заглянул внутрь и скептично хмыкнул. А потом заметил лежавшую рядом книжку и взял ее в руки.

— «Предания старого Севера»? У меня в детстве такая была. Сестры, помню, жутко этих сказок боялись, а ты?

Герда вымученно улыбнулась:

— Только родителям моим не рассказывай, что я ее читала, а то они расстроятся. То есть они и так расстроятся, что я припозднилась, а с книжкой и вовсе больше никуда не пустят.

— А далеко до родителей твоих? Ты ведь из Дрисвят, верно? Так у меня быстрый конь. Мигом нас домчит.

— Не успеет до темноты. Пешему отсюда часа полтора-два ходу по Оленьей тропе. Но там поперек дороги лежит широченная сосна. С конем не пройдешь. Надо идти в обход до Сокольничего тракта, а это еще часа три вдоль Ужиных топей. В такой туман туда лучше не соваться. Можно в дрыгву угодить.

— В трясину? — нахмурился Николас. Точно, чужеземец. Таких простых слов не знает.

Герда кивнула.

— Что ж, тогда вариант всего один — здесь заночевать, — мрачно вздохнул принц.

— Родители меня убьют, — Герда закрыла лицо руками, собираясь снова расплакаться, но тут же вспомнила, что обещала этого не делать.

— Пожурят немного и забудут. Мои всегда так делали. Я вот компаньона в тумане потерял — это действительно беда. А он еще в трех соснах заблудиться умудряется постоянно. Не будет его завтра в Дрисвятах — придется возвращаться и искать.

— Так тебе мой папа нужен. Он лесник, он здесь все-все знает. У нас как кто потерялся, сразу к нему бегут. Он в два счета всех находит.

На том и порешили. Николас расседлал коня, вынул из сумки топор и отправился за дровами. Герда в это время собирала хворост и выкладывала очаг камнями. Набрав воды из ручья и приладив над огнем котелок с походной кашей, Николас подкатил к костру бревно и пригласил Герду сесть поближе. Она протянула к огню закоченевшие руки.

— Для чего ты в Дрисвяты едешь, да еще лесом? — задумчиво спросила она.

Николас замялся и спустя мгновение ответил:

— На ярмарку. Купец я.

— Но ведь это неправда, — насторожилась Герда. — Это от нас в Подгайск на ярмарку ездят, а не наоборот. А я знаю, кто ты на самом деле.

Николас заметно напрягся от ее слов. Нет, конечно, никакой он не принц. Принцы не забираются в лесную глушь без охраны, не теряют компаньонов в тумане, не вытирают слезы перепуганным девочкам. И уж точно никто и никогда не смеет их журить. Герда усмехнулась и выдала самую правдоподобную версию. И совершенно не сказочную.

— Ты охотник.

— Как догадалась? — Николас удивленно вытаращился на нее. Хорошо, что ни про рыцаря, ни про принца не проболталась. Иначе он бы точно ее засмеял и счел глупой хныколкой.

— Легко, — Герда указала на лежавший среди его вещей короткий охотничий лук. — И потом, так глубоко в Дикую пущу никто, кроме лесника и самых отчаянных охотников не захаживает. Так на кого ты охотишься? На косуль, вепрей или, может быть, зубра?

Николас задумчиво почесал затылок и неожиданно выпалил:

— Вообще-то, на демонов.

Герда тут же нахмурилась:

— Демоны? Это как наши нечистики что ли? — от нахлынувшего восхищение в груди сперло дыхание. — Так ты Страж!

Охотник как-то грустно усмехнулся и легонько щелкнул ее по лбу:

— Стражей не существует.