Светлана Гершанова – Двенадцатый Ковчег (страница 4)
– Спасибо, папа, спасибо тебе! – И убежала.
Неделя пролетела, как один день.
Он вернулся в академию, и продолжался марафон. Вечером возвращался в свою комнату, и на экране над столом была одна фраза – в какой аудитории ему надлежит быть в девять утра.
До Рождества оставалось всё меньше времени. Наставник особенно налегал на тренажёр. Ему предлагалось три вида задач по сложности и три попытки в каждом заходе. За решение задач начислялось сто баллов, пятьдесят или двадцать. Он на все попытки выбирал по сто. Только два раза ушёл с нулями.
Тесты стали скоростными, секунда на ответ. Он был вымотан до предела, но держался.
В тот день, как обычно, на экране стоял номер аудитории – первый корпус, двести семнадцать. Он зашёл без семи минут. Сел за свободную парту. И следом в двери показалась Илона и прошла прямо к нему. Последний парень вбежал вместе со звонком.
Они с Илоной одновременно протянули руки и переплели пальцы. Ничего не менялось. Когда он видел её, Мэл становилась просто маленькой девочкой, которая будет его женой.
В аудиторию вошли три человека – ректор, старший наставник и незнакомый пожилой человек. Все встали.
– Садитесь, друзья. Поздравляю вас от всей души с окончанием Разведакадемии. Суммарный балл вашей группы выше последних пяти. Сегодня вечером прощальный ужин, и вы разъезжаетесь по домам на Рождество. Это святое, близкие ждут вас. Назначение на работу придёт каждому на электронную почту, все детали на месте. После ужина обязательно проверьте экран, не исключены дополнительные требования. Встретимся в шесть вечера в малом зале, форма одежды парадная.
И ушли. Несколько секунд в аудитории была оглушительная тишина. Потом все шумно поднялись с мест. Бен и Илона стояли, обнявшись, и молчали. Первыми ушли из аудитории, держась за руки.
А вечером Бен сказал ей, свадьба в январе, он любит эту девочку.
– Я для неё царь и бог, и она делает, что я скажу, не раздумывая. Представляешь, меня отпустили на неделю, и я не удержался, поцеловал её грудь. Она не протестовала, я могу делать с ней всё, что угодно. Разозлился на себя, а наказал её. Порядочная девушка не должна этого позволять! На тебе никто не женится! Будешь стоять в углу на коленях… Она стояла!
– Ты просто деспот, тиран какой-то. Пользуешься её покорностью для самоутверждения! Бедная девочка…
И они снова обнялись. Так было после любой разлуки на день, на месяц, на полгода. Это было не удовольствие, не наслаждение. Они словно растворялись друг в друге. Этого им было достаточно, независимо от того, когда они встретятся снова и встретятся ли когда-нибудь.
Теперь он сидел перед экраном, положив голову на руки. Сказать Мэлори, что её ждёт? Но не зря никто не знает своей судьбы.
Она будет рожать каждого следующего мальчика, думая, что уже хватит. Наверняка сделают так, чтобы у неё были и двойняшки. Ну, не будут они собираться на Рождество!
Поднял голову и посмотрел на большие часы. Стрелки сошлись на двенадцати.
Оглядел комнату, пять лет она была его вторым домом. Но здесь практически нет его личных вещей, даже штатского костюма, только форменные на все случаи здешней жизни. И домой он летал и возвращался в форме. Собрал небольшой рюкзак и включил будильник на шесть утра и заснул сном праведника.
А дальше были сплошные праздники то у них дома, то у Гибсонов. Окончание Разведакадемии праздновали общей большой семьёй. Приём с приглашением друзей и знакомых, решили совместить со свадьбой.
Координатор Программы звучало солидно. Красный диплом стал гордостью их семей. На электронную почту прислали несколько снимков резиденции. Красивое здание на этаж выше окружающей стены, уходящей к океану. Белоснежный песок, сверкающая водная гладь.
Отец Мэлори успокоился. Юг так юг, хорошо, что не Северный полюс с подземными секретными лабораториями. На Рождество будут приезжать с внуками. Девочка, его тихоня, светится от счастья. Надо же, стояла в углу на коленях, раз Бен велел. Попробовал бы он сам наказать её маму! Ему бы это в голову не пришло, а ей тем более.
Бен был бы совершенно счастлив, если бы не мысль, что предаёт Мэлори, такую послушную, готовую на всё ради него.
Но когда это будет! Она станет рожать мальчиков, растить их, радоваться. Не обязательно докладывать ей, что он всё знал с самого начала и согласился ради потрясающей работы.
Через несколько дней после возвращения его пригласили в скромный офис в Городе. Человек, немного старше его, представился:
– Я Куратор Программы, Герман. Нам с вами, Бенждамин, работать и работать. Вот договор. Все вопросы, заказы, личные просьбы – через меня. Что-то я могу решать самостоятельно, с важными вопросами должен обращаться к своему руководству. Но обещаю всё делать оперативно.
Оклад в договоре был на порядок, а то и выше, чем он рассчитывал. И чек на подъёмные – совершенно немыслимый.
– Что нам взять с собой?
– Там субтропики. Возьмите по минимуму, летите самолётом. Любой заказ вам доставят. Прислуга подготовлена, за вашей женой будет постоянное врачебное наблюдение. Резиденция готова. При необходимости штат обслуги будет увеличиваться, оплата заложена в смету Программы и на продукты, и на всё необходимое. В Городе пока строятся временные сооружения. Для вашей команды построено маленькое проектное бюро и гостиница. Система надеется на вас, вы хорошо проявили себя во время учёбы. Самый высокий IQ выпуска и самый высокий балл. Но вам надо быть в курсе дела до встечи с командой, там люди старше вас. На связи будем постоянно. Успехов!
Система! Прозвучало слово Система, будто он мог иметь к ней какое-то отношение. Она существовала, как оболочка, определяющая всё в жизни, неизменная, как само небо. И всплыло всё, что говорила о ней Илона, считая её навязанным стране злом, удавкой, капканом.
Всю обратную дорогу пытался собраться с мыслями. Он-то думал, что после академии будет рядовым членом команды, а тут сразу взрослая ответственность. Потрясающе, какая работа!
Чувство вины перед Мэлори всё же существовало. И он откупался от своей совести, как умел. Был нежен с ней, строгость пропала. Перестал воспитывать, делать замечания, типа – ты опять сутулишься. Как я тебя учил? Стань спиной к стене. Подбородок выше…
Счастье словно выпрямило её, она летала, походка стала женственной. Он заезжал за ней утром и увозил в Город. Покупал платья. Она выходила из примерочной сияющая. А он подзывал менеджера:
– Хорошо, эта модель. Покажите цветовую гамму.
Купил дорогое кольцо, к нему серёжки и колье. Возвращались с пакетами. Отец спросил как-то:
– Бенджамин, ты ограбил банк?
– Нет, получил аванс.
– Не умеешь считать. Налаживать семейный быт на новом месте – нужны немалые деньги. Конечно, ты можешь рассчитывать на серьёзную помощь с нашей стороны…
– Дядя Сэм, какой у вас оклад в департаменте?
Отец почувствовал подвох:
– Тебе до моего оклада расти и расти. Какой положили?
Бен назвал.
– В год? – снисходительно улыбнулся отец.
– В месяц. Резиденция, обслуга…
Последовала немая сцена. Но тут выручил колокольчик, приглашающий на обед.
Ночами он не отрывался от экрана. Это было грандиозно! Недаром разведчики десятилетиями искали во Вселенной планеты, пригодные для жизни, или почти пригодные. Теперь десять планет ждали своих обитателей.
Перед свадьбой его снова пригласили в неприметный офис.
Герман разговаривал с ним, как с хорошим знакомым, с коллегой:
– Вот билеты на самолёт, уедете прямо со свадьбы. На аэродроме вас встретят и отвезут в Город. Он ещё строится, но за два года жизненно важные объекты должны вступить в строй. Рабочей силы, материалов в избытке, с опережением. Распорядитесь грамотно, чтобы ваша команда была обеспечена всем необходимым.
– Там есть местное население? Не у всех семьи, я думаю. На ком женятся молодые?
– Решим этот вопрос. Пришлём видео из двух-трёх женских школ-интернатов. Выберут – привезём, не беспокойтесь.
Бен посмотрел удивлённо. Система могла делать всё, даже выдавать девочек замуж за тех, кто их выбрал, оказывается. Аристократии это не касалось, там решали генетики и психологи, как в его случае.
Пока шли приготовления, Мелори не могла поверить, что ей это не снится. Неужели свадьба? И она состоится, ничего не помешает, он не передумает? И все эти красивые вещи он покупает для неё! Каким он стал внимательным и заботливым, как будто и вправду уже взял её под своё крыло, как говорил отец.
И сама свадьба, где она была главным действующим лицом, и все, знакомые и незнакомые, говорили, что она прекрасна, и желали им счастья, длилась и длилась. Садились за столы, вставали, танцевали, снова садились.
Продолжался праздник, главный праздник её жизни.
Когда стемнело, и фейерверк охватил всё небо, они стояли в толпе гостей, держась за руки, и слёзы счастья выступили у неё на глазах.
Вдруг он наклонился и сказал:
– Уходим. Тихо, не обращай на себя внимания.
И она послушно пошла за ним, понимая, что уезжает навсегда, и не осмелилась попросить проститься с родными. Поднялась по трапу в самолёт впервые в жизни, никогда не уезжала дальше своего городка, где были кафе, магазины, и её пансион.
В салоне они были одни, и он обнял её, наконец, и поцеловал по-настоящему. Она чувствовала его губы на своём виске, на шее, и не открывала глаз, чтобы он не перестал целовать её…